После больницы Валентина немного присмирела, перестала бегать по вечеринкам и стала прилежнее посещать занятия а институте. С Полиной они договорились: о случившемся — никому ни слова. Зачем тревожить родителей, когда можно просто забыть, похоронить неприятный случай под слоем обыденной жизни. В общежитии у Тани Валентина появилась где-то в середине марта, когда весна только-только робко стучалась в окна. Таня, увидев её, замерла на пороге своей комнаты, словно столкнувшись с призраком.
— Ты чего так похудела? — обеспокоенно спросила она, оглядывая бледное, осунувшееся лицо подруги. — На диете, что ли, сидишь?
Валентина почувствовала, как внутри поднимается волна обиды на подругу.
— Болела я, — нехотя ответила она.
— Чем? — Таня подошла ближе, её взгляд стал ещё более встревоженным.
— С желудком проблемы были, — соврала Рохлина. — А ты подруга называется, хоть бы приехала, проведала, поинтересовалась, как у меня дела.
Валентина обиженно поджала губы, словно ребенок, которому не дали конфету.
— Валь, прости, — Таня попыталась оправдаться, её голос звучал искренне. — Лекции, семинары, у меня времени свободного почти нет. Вообще-то я думала, что ты на каникулы в Иловку поедешь, там планировала встретиться.
— Говорю же тебе, болела, — раздражённо повторила Валентина. — Не ездила я домой.
Таня, ничуть не удивлённая таким резким ответом, лишь пожала плечами. Она привыкла к капризам Валентины, к её переменчивому настроению.
— Ладно, не будем говорить про твою болезнь, раз тебе это неприятно, — сказала она, стараясь разрядить обстановку. — Ты лучше расскажи, как учёба? Как сессию сдала?
— Нормально, — односложно ответила Валя. Она по обычаю оглядела комнату, выискивая, к чему бы придраться. Увидев портрет Тани, висевший над кроватью, удивлённо приподняла бровь. — Ого, это кто же тебя так нарисовал?
Таня посмотрела на своё изображение и с гордостью ответила:
— Вася с Колей, это братья мне такой сюрприз сделали. Правда, рисовал учитель рисования. А они выжгли и лаком покрыли. Зое такой же портрет подарили.
Таня кивнула головой на противоположную стену.
Валя хмыкнула:
— Ещё неизвестно, закончишь ты институт или нет, а они тебя уже при халате нарисовали. Знаменитая докторша.
Таня добродушно рассмеялась:
— Я стараюсь, надеюсь, всё получится. Но ты права, впереди ещё столько лет учёбы.
Валентина перевела взгляд с портрета на подругу. В её глазах мелькнула зависть.
— Ну старайся, старайся, — протянула она, словно пробуя слова на вкус. — Получишь диплом, и отправят тебя в какой-нибудь Задрищенск, типа Октябрьского.
— А причём здесь Октябрьский? — не поняла Таня.
— Да это я так, к слову, — отмахнулась Валя.
В это время в комнату вошла Зоя. Увидев гостью, тоже удивилась внешнему виду Валентины, но её реакция была куда более прямолинейной и язвительной.
— Тебя что, бабка больше не кормит цыплятами табака? — спросила она, оглядывая Рохлину с ног до головы.
— Валя болела, — ответила за подругу Таня.
— А-а-а, — протянула Зоя. — Ну тогда извини. Тань, — повернулась она к Татьяне, — я есть хочу, давай картошки поджарим на сале. Валь, ты с нами будешь обедать?
— Буду, — неожиданно согласилась Валентина.
— А тебе жареного можно? — спросила Таня. — Всё-таки желудок больной.
— Можно, мне всё можно, — усмехнулась Валя.
Она пошла с девчонками на кухню, но помогать не стала, а уселась на стул и стала наблюдать, как Таня и Зоя хлопочут у плиты. Запах жареной картошки с салом постепенно наполнял комнату. Они сели за стол, дымящаяся картошка источала такой аппетитный аромат, что Валентина, не заметив, уплела целую тарелку.
— Вкусно? — спросила Зоя.
— Угу, — ответила Валентина, доедая остатки картошки. — Давно так вкусно не ела.
Зоя довольно улыбнулась.
— Это потому, что всякой дрянью питалась, типа бабкиных цыплят табака, — подмигнула она. — В следующий раз знай: если заболела, сразу зови нас. Мы тебя откормим, вылечим и на ноги поставим.
— Слушайте, девы, — предложила Валя. — Может, в кино сходим? В кинотеатре, что недалеко от вас, иностранный фильм идёт «Генералы песчаных карьеров», говорят, интересный.
— А что, можно сходить, — согласилась Зоя. — У нас завтра первых пар нет, так что не грех и развлечься. А Тань?
— Хорошо, давайте сходим. Фильм, говорят, правда, интересный.
Девушки быстро собрались и пошли. На улице дул свежий весенний ветер. Солнце хоть и светило ярко, но тепла от него ещё не было. В ожидании начала сеанса они бродили по небольшому холлу кинотеатра, рассматривая афиши. Фильм начался. На экране разворачивалась драма о судьбах людей, оказавшихся на обочине жизни, об их борьбе за выживание и мечтах о лучшем будущем. Татьяна, увлечённая сюжетом, забыла обо всём на свете. Она переживала за героев, чувствовала их боль, их надежды.
Когда сеанс окончился, и они вышли на улицу, там было уже темно.
— Ну что, понравился фильм? — нарушила тишину Зоя, обращаясь скорее к Татьяне, чем к Валентине.
Она кивнула, не в силах подобрать слова.
— Очень, — ответила, наконец справившись с эмоциями. — Давно я таких фильмов не видела.
— Да, фильм действительно сильный, — задумчиво добавила Зоя. — Столько эмоций… Я даже не ожидала.
— А помните момент, когда главный герой нашёл того мальчишку у реки? — тихо спросила Татьяна. — У меня прямо сердце защемило. Так искренне всё сыграно, будто сама там оказалась…
— А музыка, музыка какая! — подхватила Зоя. — Сильный фильм.
Девушки медленно шли по вечерней улице, фонари отбрасывали тёплые круги света на тротуар.
— Знаете, что меня больше всего поразило? — продолжила Татьяна. — То, как они, несмотря на все трудности, не теряли надежды. Жили в нищете, но у них были дружба, взаимовыручка… Это ведь так важно.
— Согласна, — кивнула Зоя. — Порой мы жалуемся на какие-то мелочи, а тут люди борются за кусок хлеба и всё равно находят силы улыбаться. Это заставляет задуматься…
Валентина шла молча, не вмешиваясь в разговор Зои и Татьяны. Говорить ей ничего не хотелось. Она прислушивалась к их оживлённой беседе, к их восторженным отзывам, и внутри неё разливалась тихая грусть. Фильм, безусловно, произвёл впечатление, но оно было иным, не таким, как у подруг.
Они дошли до перекрёстка, где нужно было расходиться: Валентине идти к остановке, а Татьяне и Зое — в общежитие. Остановились и стали прощаться. Вечерний город жил своей жизнью: мимо проезжали редкие машины, в окнах домов загорался свет, где‑то вдалеке слышался смех весёлой компании.
— Тань, ты бы пришла в гости, — попросила Валя. — Посмотришь, как я живу, с бабкой своей тебя познакомлю. Мы здесь уже больше полгода, а ты у меня так ни разу и не была. Можешь Зойку с собой взять. Придёшь?
— Приду, в воскресенье, — пообещала Таня.
— Договорились, только смотри, обязательно приходи, я ждать буду. И ты, Зойка, тоже приходи.
— Придём, — улыбнулась Зоя. — Посмотрим, как живут скромные работники советской торговли.
Они распрощались и разошлись, Валя поспешила на остановку, а девушки — домой.
Татьяна, шагая по тихой улице, ещё раз прокрутила в памяти финальную сцену. В груди оставалось странное ощущение — не грусть, а какая‑то светлая печаль, будто она сама только что пережила что‑то важное. «Действительно, — подумала она, — такие фильмы не просто смотрят. Их пропускают через сердце».
В субботу вечером Зоя спросила:
— Ну что, пойдём завтра в гости к твоей подружке? Мы же обещали.
— Пойдём, — кивнула Таня. — Только давай после обеда. С утра подготовимся к семинару, чтобы потом вечером не зубрить, и пойдём.
— Отлично, — обрадовалась Зоя. — А по дороге ещё в магазин зайдём — надо же что‑то в гости нести. Конфет, что ли, купить? Или торт?
— Торт купим, — это я думаю, будет прилично.
С утра, переделав все необходимые дела, девушки принарядились и вышли на улицу. Воскресенье выдалось солнечным и тёплым, по небу плыли лёгкие облака, отражаясь в весенних лужах. По дороге они зашли в гастроном, в кондитерском отделе выбрали кремовый торт и через полчаса уже стояли у двери квартиры Валеной бабушки. Дверь открыла сама Валентина, одетая в яркую блузку и тёмные брюки, и, пропуская подруг в прихожую, проговорила:
— Пришли наконец! Ждём, ждём вас с утра, думали, что не дождёмся.
— Это тебе, — Зоя протянула ей торт.
— Проходите и раздевайтесь, — Валентина отошла чуть в сторону.
У входа стояла массивная деревянная вешалка с зеркалом в резной раме. Рядом стоял шкаф для обуви и небольшой комод. На стене висел телефон. Девушки повесили на вешалку свои пальто, поправили причёски и вслед за Валей прошли в комнату. У порога Зоя остановилась и огляделась.
Румынский мебельный гарнитур, в котором стоял драгоценный хрусталь: бокалы, вазы, графины, два сервиза из гжельского фарфора и коллекционные статуэтки. Возле окна — круглый полированный стол с резными ножками, окружённый стульями с бархатной обивкой. Над столом висела люстра с хрустальными подвесками. У стены располагался диван с деревянным каркасом и мягкой обивкой, рядом — журнальный столик из ГДР с изящными ножками. На стенах висели картины, на полу лежал большой ковёр с густым ворсом и сложным орнаментом. В углу стоял телевизор, рядом — книжные полки с корешками книг под цвет обоев.
— Да-а, не хило, — усмехнувшись, проговорила Зоя и толкнула Таню в бок.