Потекли дни за днями. Настя ко мне так и не приехала. Я позвонила Ире узнать, как там поживает Надежда Петровна, всё ли у неё в порядке и разговаривала ли она со своей внучкой.
— Ой, Агнетушка, спасибо тебе огромное за Надежду Петровну. Она от тебя приехала — не узнать её, похорошела, помолодела, словно лет десять с себя скинула, — поблагодарила меня Ира.
— Вот и замечательно, — улыбнулась я.
— А это от внучки у неё порча была? — спросила она.
— А Надежда Петровна ничего не рассказывала? — поинтересовалась я.
— Нет, только сказала, что ты ей помогла, и всё. Так это внучкина работа? Вот ведь мелкая др-янь.
— Ира, нет, это её покойный сын доставал, — ответила я. — Ты только про это с ней не разговаривай.
— Ох, вот ведь гад-ёныш, и при жизни всё время им пакостил, и после смерти не успокоился, — возмущенно сказала она.
— Ну да, бывает и такое, — кивнула я. — Так как она? Как Настя?
— Тётя Надя взяла путёвку в санаторий и уехала, а вот девочку я не видела. Думаешь, он на неё теперь перекинулся?
— Не должен, но он довольно долго с ними двумя «контактировал», если можно так сказать. Девочку не мешало бы почистить, — сказала я.
— Слушай, Агнета, давай я тебе номер тёти Нади скину, и ты ей сама позвонишь и всё уточнишь. Эх, какая ты всё же хорошая, переживаешь за всех нас. Хотя, когда я к тебе попала, я подумала, что ты жутко ворчливая дамочка.
— А я такая и есть, — рассмеялась я. — Но так всё же идёт на пользу моё ворчание.
— Это точно, — согласилась она.
Мы с ней ещё немного поболтали, а после разговора она мне скинула номер телефона Надежды Петровны.
Я набрала номер Надежды Петровны. Трубку взяли не сразу, но голос в ответ был бодрый, даже весёлый.
— Агнета Владимировна! — обрадовалась она. — Я вас узнала. Спасибо вам ещё раз, вы меня спасли. Санаторий, конечно, хорошо, но главное лечение было у вас.
— Рада, что вам лучше, — ответила я. — Я звоню по делу. Как Настя? Она ко мне так и не приехала.
Надежда Петровна вздохнула.
— Знаю, простите. Я с ней говорила, она вроде соглашалась, а потом не знаю, что случилось. Говорит, что боится. Что не хочет ворошить прошлое. Что у неё всё и так хорошо.
— А у неё действительно всё хорошо? — спросила я.
Женщина помолчала, потом сказала:
— Не знаю. Она перестала приезжать, звонит редко. Голос какой-то неживой, что ли. Я предлагала ей съездить ко мне, пожить, отдохнуть, но она отказывается. Говорит, что учёба навалилась, что некогда.
— Это плохо, — сказала я. — Похоже, он всё-таки её подъел, а может, ещё кто налетел на ослабленную энергетику.
— Что же делать? — испугалась Надежда Петровна.
— Давайте так, — предложила я. — Вы попробуете ещё раз с ней поговорить. Передайте ей, что я жду. Скажите, что бояться нечего. Что я не кусаюсь и помогаю всем, кто приходит. И что если она не придёт сама, то через какое-то время ей может стать намного хуже, и потом сложнее будет восстанавливаться.
— Я передам, — пообещала Надежда Петровна. — Я позвоню ей сегодня же. Может, одумается.
— Будем надеяться, — ответила я.
Мы попрощались, и я положила трубку.
— Мама, — спросила Катя, которая сидела рядом и слышала разговор. — А если она не приедет?
— Значит, не приедет, — вздохнула я. — Я не могу тащить её силком. Только если сама захочет. Ты сама прекрасно знаешь, что я ни за кем не бегаю.
— А ты переживаешь?
— Есть немного, — честно призналась я. — Но ничего не поделаешь. Каждый сам выбирает свой путь.
— А если он её совсем сожрёт?
— Кто? — ответила я. — Артём ушёл, а поселился ли на ней кто-то ещё или нет, мы пока не знаем. Может, там нужно просто почистить всё от некропривязки, да поставить на неё восстановление и защиту.
Катя покачала головой, но ничего не сказала. Через два часа мне позвонила Надежда Петровна.
— Агнета, — сказала она. — Я с Настей поговорила. Она вроде согласна. Сказала, что подумает и, может быть, на выходных приедет.
— Хорошо, — ответила я. — Буду ждать. Только пусть приезжает на эти выходные, на следующие меня дома не будет.
В субботу утром в калитку постучали. Я вышла — на пороге стояла Настя. Бледная, худая, с тёмными кругами под глазами. Если бы я не знала, что ей шестнадцать лет, то подумала, что ей около тридцати.
— Здравствуйте, — сказала она тихо. — Я приехала. Бабушка сказала, что вы меня ждёте.
— Жду, — кивнула я. — Проходи. Давно пора.
Мы прошли в летнюю кухню, и я начала работу. Усадила Настю на стул, поставила перед ней чашку с чаем, сама села напротив. Она сидела, сжавшись, будто ожидала удара. Глаза бегали, пальцы теребили край куртки.
— Не бойся, — сказала я. — Ничего страшного не будет. Сначала просто поговорим.
— О чём? — спросила она.
— О тебе, — ответила я. — О том, что ты чувствуешь. О том, что с тобой происходит.
Настя молчала долго. Потом начала говорить — тихо, отрывисто, торопясь куда-то, словно боялась не успеть.
— Мама не хотела мне рассказывать про отца. Говорила только, что он погиб, а кем он был и каким — не говорила. Потом я нашла её старый альбом, а там я и он, мама моя. В итоге она сдалась и всё мне рассказала, ну как всё, то, что посчитала нужным. Я отыскала сначала его могилку, убралась там, с ним разговаривала. Несколько раз туда ходила, а потом он мне стал сниться.
— Какими сны были? — спросила я.
— Хорошими, добрыми, мы с ним гуляли, много общались, он говорил, что любит меня и что очень жалеет, что у него так сложилась жизнь и он не смог меня воспитывать. Потом он попросил навестить его мать — мою бабушку.
— И ты пошла? — спросила я.
— Да, — кивнула Настя. — Он говорил, что она одинокая, что ей нужна помощь, что я должна узнать своих родных. Я сначала боялась, но потом решилась. Пришла, познакомилась. Бабушка меня приняла, обрадовалась, даже не сомневалась, что я её внучка. Фотографии смотрела, плакала.
— А дальше?
— А дальше… — Настя замолчала, теребя край куртки. — Дальше он стал просить меня чаще к ней ходить. Говорил, что ей плохо, что она слабеет, что я должна быть рядом. Я и ходила. Помогала по хозяйству, готовила, убирала. А потом я заметила, что сама стала уставать. Сил нет, настроения нет. Всё валится из рук. Учёба еле-еле, с друзьями перестала общаться. Только к бабушке и хожу, да к нему на могилку.
— И он продолжал сниться?
— Да, — голос Насти дрогнул. — Но сны стали другими. Он уже не улыбался, не говорил добрые слова. Он требовал. Говорил, что я должна заботиться о бабушке, что без меня она пропадёт. А если я не хочу, то он найдёт на меня управу.
— И ты боялась?
— Очень, — призналась она. — Я просыпалась в холодном поту, не могла уснуть. Думала, что схожу с ума. Потом бабушка заболела, я совсем извелась. А когда она уехала к вам, я осталась одна. И в какой-то момент стало пусто, знаете, такое странное опустошение.
— Это не твоя вина, это всё последствия от твоего «общения» с отцом. А теперь давай посмотрим, что с тобой осталось после его ухода.
Я разложила карты. Карты показали, что Артём действительно ушёл, но после себя оставил «хвосты» — энергетическую грязь, которая отравляла организм. И на неё уже начали налипать мелкие сущности — ляр-вы страха, тревоги, чувства вины. Питались они, конечно, очень активно.
— Чиститься будем, — сказала я. — Может, даже и не один раз. Но сегодня начнём. Ты как?
— Я согласна, — кивнула Настя и решительно вытерла слёзы со щёк.
— Вот и отличненько, — улыбнулась я. — Ничего, девочка, всё это только в начальной стадии, не запущено. С этим пока можно справиться.
— А это не больно? — спросила она.
— Ничего не могу тебе сказать, у всех проходит по-разному, но потом станет легче, это точно.
Она выпила тёплый чай одним махом, сложила ручки на коленях и посмотрела на меня внимательно.
— Я готова!
— Тогда поехали, — подмигнула я ей и стала готовить всё для ритуала.
Автор Потапова Евгения