Я зажгла свечи. Вытащила из ящика травяную скрутку, запалила ее, а затем задула, чтобы она начала дымить. Настя сидела тихо, смотрела, как я готовлюсь. Видно было, что она уже не боится, только замерла в ожидании.
— Настя, — сказала я, — сейчас я буду читать заговор. Тебе нужно будет сидеть смирно и не мешать. Если захочешь плакать — плачь. Если захочешь кричать, то кричи. Не сдерживайся. Нам надо от этого избавиться, чтобы все вышло наружу. Так надо. Ничего не бойся. Поняла?
— Я поняла, — кивнула она.
Вытащила из ящика ритуальный нож. Она как-то странно на него покосилась, но ничего не сказала. На всякий случай положила на стол соль в миске, а то мало ли кто от девчонки полезет. После этого взяла нож, обвела вокруг неё защитный круг. Настя вздрогнула, когда пламя свечей мигнуло, но промолчала.
— Закрой глаза, — сказала я. — И представь, что ты сидишь в центре теплого золотистого света. Он обволакивает тебя, проникает внутрь, вымывает всё чужое, тяжёлое, липкое.
Настя послушно закрыла глаза, и я увидела, как её лицо постепенно разглаживается. Напряжение уходит, плечи опускаются, дыхание становится глубже.
Я начала обходить её по кругу, держа в одной руке дымящую травяную скрутку, в другой — ритуальный нож. Дым стелился по воздуху, обволакивая тонкой пеленой фигуру девушки. Начала читать заговор. Это были древние слова, которые вытаскивают из человека энергетическую грязь, налипшую после контакта с мертвецом. Настя дышала тяжело, иногда вздрагивала, но не открывала глаз.
— Огонь и дым, вода и соль, — зашептала я, — изгоните того, кто здесь поселился. Кто пришёл незваным, кто пьёт её силы, кто кормится её страхом. Уходите, прочь, прочь!
Травяная скрутка задымила сильнее. Настя вздрогнула, но глаз не открыла. Я подошла ближе, провела дымом вокруг её головы. Взяла горсть соли из миски и начала рассыпать её по кругу, читая заговор на изгнание. Соль падала на пол с легким шуршанием, и в этот звук вплетались мои слова заговора.
Настя начала тяжело дышать, её руки сжались в кулаки, на лице проступили красные пятна. Я подошла сзади, положила руку ей на затылок. Другой рукой провела ножом вдоль позвоночника, не касаясь тела, только на расстоянии. И там, где проходило лезвие, я увидела, как из неё выходят тонкие серые нити, похожие на червячков. Они тянулись в разные, извивались, пытались зацепиться за что-то, но натыкались на стену соляного круга и бессильно опадали.
— Изыди, — сказала я громко. — Изыди туда, откуда пришёл.
Нити задёргались, и вдруг из груди Насти вырвался тихий, но отчётливый стон.
— Изыди! — повторила я, и вложила в этот голос всю свою силу, всю волю. Нож в моей руке вспыхнул холодным светом.
Пламя свечей вытянулось в её сторону. Воздух в комнате стал плотным, будто кто-то невидимый стоял рядом и мешал. Но я продолжила читать заговор.
— Выходи, — прошептала я, проводя ножом над её головой. — Всё чужое, всё наносное, всё, что не твоё — выходи.
Настя вдруг закашлялась, согнулась, будто её тошнило. Я подставила миску, но она отмахнулась.
— Не надо, — прохрипела она. — Само пройдёт.
— Не держи в себе! — рявкнула я, — От этого надо избавиться! Куда оно у тебя пройдет?
Настя перестала сопротивляться, согнулась над миской и её вырвало. Густой, чёрной, дурно пахнущей слизью. Я поддерживала её за плечи, пока она давилась этим комком.
— Хорошо, — сказала я, когда она затихла. — Всё правильно. Выходит.
Она выпрямилась, вытерла рот тыльной стороной ладони. Лицо её было бледным, мокрым от слёз и пота. Я убрала миску, присыпала солью, потом утилизирую содержимое.
— Всё? — прошептала она.
— Пока нет, — ответила я. — Но часть вышла. Теперь будем вычищать дальше.
Я снова обвела её ножом, читая заговор. Настя дышала ровнее, вздрагивала реже. Свечи горели ровно, без колебаний. Воздух в комнате постепенно становился чище, хоть и рядом курила травяная скрутка.
Я взяла свечу, поставила её перед Настей. Прочитала заговор на защиту, потом — на восстановление. Настя сидела с закрытыми глазами, уже дышала спокойно.
— Всё, — сказала я, когда свеча догорела. — Можешь открывать глаза.
Она открыла. Посмотрела на меня, оглядела комнату, тяжело вздохнула и громко зевнула.
— Ой, простите, — пробормотала Настя. — Но спать хочется, сил нет. Сейчас прямо у вас тут упаду.
— Это нормально, — кивнула я. — Вон диванчик — ложись.
— Спасибо, — мотнула она головой.
Я помогла ей встать и отвела на диван. Она плюхнулась на него, поджала под себя ноги и сразу засопела.
— Вот и отлично, — улыбнулась я, — Значит, работа прошла хорошо.
Укрыла Настю пледом, поправила подушку. Она спала глубоко, без снов — я чувствовала это по ровному дыханию и расслабленному лицу. Хороший сон, целительный, правильный. После таких чисток организму нужно время, чтобы перестроиться и восстановиться.
Убрала свечи, нож, потушила травяную скрутку. Миску с чёрной слизью вынесла на улицу, высыпала содержимое в яму на пустыре, залила святой водой и закопала. Мало ли что — такой материал просто так не выбрасывают.
Вернулась в летнюю кухню, села за стол. Настя спала, я смотрела на неё и думала. Сколько же в ней было этой дряни? Артём, видимо, не просто контактировал с ней, похоже, что он в ней почти поселился, как паразит, который точит хозяина изнутри. А девчонка и не понимала, что с ней происходит. Думала, это просто сны, усталость, переходный возраст, авитаминоз.
— Мама, — Катя заглянула в летнюю кухню. — Она спит?
— Спит, — ответила я. — Пусть поспит.
— А ты?
— А я сейчас пойду смою всё себя и тоже немного отдохну, — улыбнулась я ей устало.
Я вышла из летней кухни, аккуратно притворив за собой дверь, вернулась в большой дом. Прошла в ванную, смыла с себя липкую энергетику, прочитала очистительный заговор. Вода уходила в слив, унося с собой остатки чужой тяжести. Стало легче.
Переоделась в чистое, взяла кружку с травяным чаем и вышла на крыльцо. Солнце уже клонилось к закату, воздух был тёплым и свежим. Хорошо.
Продолжение следует...
Автор Потапова Евгения