Вот, приятель. Держи папку. Она потрёпанная, как совесть капитана из отдела убийств, и тяжёлая, как алиби, которое на удивление правдиво.
Закрепляю свои рассказы и детективы в жанре нуар. Если за окном дождь и хочется застрелиться, но патроны кончились ещё вчера, когда ты пытался застрелить тоску, то попробуй прочитать эти рассказы.
Вот она, моя коллекция. Каждый детектив - это мужчина, который ушёл под дождь, не оставив записки. Или оставил, но адрес размыло водой.
Читаешь - и воочию слышишь, как саксофон стонет где-то за стеной, будто у него забрали право на выпивку. Он не играет мелодию, он просто давит ноту, как свидетель, который слишком много видел.
Персонажи курят так, словно каждая сигара - последняя, а жизнь - всего лишь долгая пауза между двумя стаканами бурбона.
Герои - сумрачные полицейские с лицами, которые видели слишком много дерь ма в этой жизни, и слишком мало счастливых концов. Или частный детектив с напарником кактусом. Оба борются с алкоголизмом, но нюх не потеряли.
А дождь всё идёт и не собирается прекращаться. Как долг перед барменом. Как тоска. Как количество пепла в пепельнице.
И только один вопрос остаётся без ответа: кто же убил время? Потому что, возможно, вы его убьёте за чтением и даже не заметите. Оно просто упадёт, как подкошенное, где-то между второй и третьей главой, не издав ни звука. Чистое убийство. Без крови, без свидетелей, без улик.
Потому что убийца - определённо профессионал. Следов нет. Алиби - железное. И мотив… мотив слишком личный, чтобы о нём писать. Слишком похож на ту самую правду, от которой мы все прячемся в барах, в чужих постелях и в историях про мёртвых блондинок.
А знаешь, что самое смешное? Ты всё равно её не найдёшь. Ту самую правду. Потому что правда в этом городе - как сухой мартини в баре, где кончились оливки: её просто нет, а если и была, то кто-то уже выпил, не заплатив.
Ты заканчиваешь читать последний рассказ, закроешь эту папку, и дождь за окном будет идти всё так же мерзко. Ты посмотришь на часы - а они стоят. Застрелились, бедолаги. Время не выдержало конкуренции с твоей тоской. Или с моими рассказами. Кто теперь разберёт?
В пепельнице уже не осталось места. Пепел лежит горой, похожей на макет Эвереста, если бы Эверест был сделан из чьих-то несбывшихся надежд. Кактус-напарник молчит, но смотрит с упрёком. Ещё бы - ты опять забыл его полить бурбоном. Как и свою совесть. Как и отношения с бывшим. Как и тот единственный цветок, который тебе подарил мужчина, ушедший под дождь без записки.
- Ну что, дружище, - говоришь ты кактусу. - Похоже, мы снова в пролёте.
Кактус не отвечает. Он вообще мужик неболтливый, но уколоть умеет.
Ты встаёшь, хрустишь шеей, которая давно просится на пенсию, и идёшь к бару. Бурбон на месте. Стакан чистый. Жизнь - дер ьмо. Но ты всё равно наливаешь. Потому что чёрный юмор, приятель, он как тот самый дождь: его нельзя отменить, но можно переждать с двойным виски и мыслью, что смерть - это просто последняя глава, которую ты не допишешь.
Ты поднимаешь стакан.
Не за что?
Ну и чёрт с ним.
- За убитое время, - говоришь ты. - И за его соучастников - тех, кто, читают детективы в дождливый вторник, надеясь, что чужая беда согреет лучше, чем батарея в промозглой квартире.
Стакан опрокидывается. Горло обжигает. Где-то в голове умирает ещё одна надежда. Но тебе уже всё равно. Ты - герой собственной жизни, которая написана в жанре нуар.
Ладно. Наливаю ещё. За тебя, приятель. Читай. Смейся. Сопереживай.
Дождь кончился. Но ты уже не рада. Потому что без дождя даже тоска кажется слишком солнечной, а это, знаешь ли, совсем не по-нуарному. Идиотский жанр. Идиотская жизнь. Но выбор, как всегда, только один: пить или читать. Или делать и то и другое одновременно.
Запоем.
Приятного чтения.
НУАР С ДРУГОГО КАНАЛА.