НАЧАЛО:
ПРЕДЫДУЩАЯ:
Кикимора таращилась на него своими глазищами, явно ожидая, что человек испугается. Вот только сотник и пострашнее чего видел, поэтому девицы странной не боялся. Разумеется, с нечистью себя осмотрительно вести следует. Но Елисей уже приметил и то, что мшистая одежда девицы давно уже износилась, да и сама она выглядела измождённой, что ли?
Не хотел этого Елисей, да всё равно жалость в груди шевельнулась.
- Уходи, человек! - постаралась кикимора сказать как можно более грозно. Сотник же поставил фонарь на корень рядом с собой, да руки за спину заложил:
- Да не старайся, не страшно совсем. Ты чего тут сидишь? - поинтересовался он. А вот кикимора растерялась, да рот открыла. Обычно люди пугались и убегали отсюда прочь. А этот… что с ним не так-то?! Она закрыла рот, потом снова открыла, не зная, как прогнать отсюда этого странного человека.
- Я вреда тебе не причиню, просто странно, что ты тут сидишь, - кивнул он в сторону цепи, а кикимора тяжко вздохнула. Может, она и рада была бы ему рассказать, каким образом здесь оказалась, да вот только не могла никак. Ведьма запрет наложила, чтобы не смогла кикимора разжалобить какого-нибудь смельчака. Да и смельчаков прежде не встречалось, все с болота убегали! Посему шибко растерялась кикимора:
- Ну… сижу и сижу. Нечего тебе тут делать, вот что я тебе скажу! Так что уходи!
- А если не уйду? – поинтересовался сотник. – Притомился я, по болоту этому лазать, отдохнуть хотел, вот этим и займусь.
Елисей рядом со своим фонарём присел, да достал из своего мешка скудный ужин – мясо сушёное, горсть ягод, что по дороге собрал, хлеба немного. Медку бы ещё немного – совсем хорошо было! Кикимора только глаза округлила, от чужой такой наглости! Совершенно не ожидала такого поведения, поэтому просто присела, наблюдая за тем, как мужчина устраивается поудобнее.
- Ты-то отужинать не хочешь? – поинтересовался Елисей у девицы. Негоже её дразнить и одному есть, а его запасов на двоих вполне хватит. Ну дико ему было видеть кого-то к дереву прикованного! Хотя и стоило учитывать то, что может она среди нечисти пакость какую-то сделала? Сотник же разломал хлеб на две половинки и одну кикиморе протянул. Внимательно на неё глядя при этом.
Нет, не выглядит девица опасной. И то, что позволяло раньше царскому сотнику преступников ловить – тоже молчит. Потому и любопытно ему, что с кикиморой приключилось, и почему она здесь сидит. Девица же, сглотнула слюну, но ломаться не стала – подошла ближе, насколько цепь позволяла, и взяла угощения. Самый настоящий хлеб! Как же она давно его не ела! Сотник смотрел на то как кикимора жадно ест хлеб, после чего снова спросил, продолжая свой скудный ужин:
- Так что с тобой произошло?
- Не могу рассказать, нельзя мне, - ответила кикимора уже нормально, без крика.
- А зовут-то тебя как?
Жёлтые глазища на него в упор посмотрели, после чего кикимора взгляд отвела, подбирая крошки с ладоней. Поколебалась немного, но ответила:
- Зарянка я.
- Красивое имя. Не надоело тебе здесь сидеть? Может освободить тебя? – просто предложил Елисей. Имени подивился – вот совсем оно не вязалось с внешним видом кикиморы. А та аж замерла, услышав мужчину. Моргнула пару раз, да проговорила:
- А что толку с этого будет? – грустно понурилась девица. – Всё равно сидеть мне в этом болоте, куда я такая пойду? И колдовать совсем маленько могу.
- Кашеварить умеешь? – спросил вдруг Елисей, о чём-то думая сосредоточённо.
- Ну да, а что?
- Ну вот освобожу тебя, со мной пойдёшь. Будешь меня в пути кормить. Иду на высокую гору, что за болотом этим находится и лесом. А там глядишь и колдовство твоё мне пригодится, мало ли что там будет.
Зарянка на сотника так вытаращилась, словно он с луны в болото свалился, не иначе! Рот открыла, закрыла, снова открывала – никак не могла найтись, что ему на такое ответить.
- Ты… ты что, сдурел, человече? – наконец выдавила она. – Я ж кикимора! Нечисть! Стоит людям меня завидеть – так сразу за вилы схватятся, да ещё и факелы зажгут!
- А ты что, травлённая? Иль людям как-то сильно пакостила? – спокойно спросил Елисей, жуя сушёное мясо.
- Не было такого никогда.
- Ну и всё тогда. Сама же сказала – нечего тебе в болоте делать, - доел Елисей, на ноги поднялся, разминаясь. Поспит перед рассветом немного, а если кикимора уйдёт – то её дело будет. Она продолжала на него таращится, а он ей в руки кусочек сушеного мяса сунул, чтобы занята была. Нутром чуял – нужно кикимору освободить, а чутью своему он доверять привык. Потом уже разберётся зачем это надобно.
Вытер он руки о штаны и поднялся, подходя к корню. Звенья цепи выглядели старыми и крепкими, покрытыми каким-то зелёным мхом. Вот только были они разного размера, словно из нескольких цепей одну собрали. Видать, колдовская была – не простое железо.
- Покажи ногу, - попросил он кикимору и та, грызя мясо, послушно вытянула прикованную конечность. Обувки на ней не было – только какие-то обмотки, и лодыжка совсем тоненькая была. Оковка вокруг щиколотки сидела плотно, и складывалось ощущение, что без ключа было не открыть. Зато можно было перебить! Елисей вытащил меч, да прикинул на глаз самое маленькое звено цепи.
- Сиди и не двигайся, - наказал кикиморе сотник. А после замахнулся и ударил по самому маленькому звену. Цепь зазвенела так, что эхо по болоту прокатилось. Только вот не сломалась, поэтому замахнулся сотник ещё раз. Ударил он ровно три раза, и от звона гудело в голове. А как только звено не выдержало напора сотника, да сломалось. Звон взметнулся ввысь и растворился в голых скрюченных ветвях странного дерева.
Кикимора, которая сидела, зажав уши руками, опять глаза вытаращила. После чего поднялась на ноги, да сделала пару шагов в сторону. Остатки цепи прямо на глазах рассыпались на зелёный мох и словно впитывались в землю.
Зарянка сделала ещё несколько шагов, словно до конца не веря, что теперь может отойти от ненавистного дерева. А после подпрыгнула несколько раз и захлопала в ладоши:
- Получилось, получилось!
- Только не полностью, - Елисей указал на оковку, которая по-прежнему сжимала щиколотку кикиморы. Та тряхнула головой:
- Ничего, главное что отойти теперь могу! И с тобой пойти смогу.
- Вот только обувку тебе надо смастерить какую, да ещё и платье твоё никуда не годится, - вздохнул сотник. – Утро вечера мудренее. Поспать надо, а завтра покумекаем, что делать.
Понимал Елисей, что кикимора уйти может, свободная ведь теперь. Но никак ей препятствовать не собирался – ежели захочет, пусть идёт. На ночлег устроился – так же круг вокруг своей лежанки из соли насыпал. Это уже в привычке у него было и не то чтобы он Зарянке не верил.
Зарянка же никуда не ушла, как обнаружилось утром. Зато принесла на завтрак серую болотную птичку и ягоды с травами, что сыскать сумела. Так что позавтракали хорошо, и в путь дальше отправились. Только сотник свой плащ дал кикиморе, и попросил её капюшон накинуть, коль они кого из людей встретят:
- Там может и деревенька какая будет, справим тебе одёжку получше.
- А зачем ты это делаешь? Ну, то есть помогаешь мне?
- Потому что надо, - просто ответил сотник. – Расскажу, если расскажешь почему тебя тут приковали.
- Не могу, - вздохнула кикимора. – Видимо из-за того, что оковка ещё на мне. Колдовство в ней сидит, не иначе, и язык у меня никак не развяжется. Но я правда ничего дурного не делала. По крайней мере из-за людей. Но так здорово, что я теперь свободна! – и когда Зарянка последнюю фразу почти прокричала, почудилось в её голосе что-то звонкое. Девичье. Елисей только сам себе кивнул – значит правильно всё сделал!
Дальше они отправились вместе.
Продолжение:
Я на АвторТудей - Я на Литрес - Я в Маx
