Эхо прошлого
Следующая неделя прошла в режиме «холодной войны». Они существовали в одном пространстве, но на разных планетах. Даниил уходил на работу до того, как Лера просыпалась, и возвращался, когда она уже спала. Их общение ограничивалось сухими сообщениями в мессенджере: «У меня встреча, буду поздно», «Еда в холодильнике». В квартире повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь гулом холодильника и щелчками клавиатуры.
Лера, запертая в этом стеклянном склепе, сходила с ума от бездействия и неопределённости. Её журналистское чутьё, обострённое до предела, требовало действий. Она не могла просто сидеть и ждать. Поцелуй у окна не был ошибкой. Это был сбой в системе. Короткое замыкание, которое изменило полярность их отношений. И теперь она должна была понять, почему всё так. Ей очень хотелось узнать тайну Даниила.
Она начала с малого. Квартира Даниила была стерильной, как номер в пятизвездочном отеле. Никаких личных вещей, никаких фотографий. Но у каждого человека есть слабое место, где он хранит то, что действительно важно. Для Даниила таким местом оказался кабинет.
Дождавшись, когда в замке повернётся ключ в двери кабинета и тяжёлые шаги стихнут в направлении спальни, Лера выскользнула из своей комнаты. Кабинет был заперт, но Лера не была бы журналистом, если бы не нашла запасной ключ. Он висел на крючке в гардеробной, спрятанный за стопкой выглаженных рубашек.
В кабинете царил идеальный порядок: стопки чертежей на столе, ноутбук, несколько книг по урбанистике. Никаких семейных альбомов или любовных писем. Лера разочарованно вздохнула. Неужели она ошиблась?
Её взгляд упал на нижний ящик стола. Он был заперт на ключ. Это было слишком очевидно, чтобы его не проверить. Она присела на корточки и провела рукой по днищу ящика. Пальцы нащупали небольшой магнит. Под ним лежал маленький ключик.
Сердце забилось быстрее. Она вставила ключ в замочную скважину и повернула. Ящик открылся с тихим щелчком.
Внутри лежала всего одна вещь: тонкий кожаный ежедневник в тёмно-синей обложке. Лера открыла его дрожащими руками. Это был не рабочий планировщик. Это был личный дневник.
Лера почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Это было приватная информация. Начало было положено три года назад.
Она перелистнула страницы.
«22 апреля.
Антон звонил. Снова спрашивал про Алису. Я попросил его всё уладить с опекой. Он считает меня монстром. Может, он прав? Я не могу её отпустить окончательно. Я должен знать, что с ней всё в порядке».
Опека? Монстр? Лера читала дальше, чувствуя себя воришкой, забравшимся в чужую душу.
«10 октября (год назад).
Проект "Горизонт" получил грант. Я должен быть счастлив. Но я чувствую только пустоту. Иногда мне кажется, что я построил вокруг себя тюрьму из стекла и бетона, чтобы никто не увидел, как мне больно».
Последняя запись была сделана несколько дней назад.
«26 октября.
Я женился на Лере. Это было самое нелогичное решение в моей жизни. Она смотрит на меня так, будто видит насквозь. Это пугает и... притягивает? Я не должен был её целовать. Это всё усложняет. Но когда я смотрю на неё, я больше не вижу ту пустоту в зеркале».
Лера закрыла дневник и прижала его к груди. Теперь она знала имя. Алиса. И она знала, что где-то есть ребёнок. Ребёнок Даниила.
Дверь кабинета резко распахнулась.
На пороге стоял Даниил. В его взгляде смешались ярость и... боль.
— Какого чёрта ты здесь делаешь? — его голос был тихим и угрожающим.
Лера медленно поднялась с колен, сжимая дневник в руках.
— Я... я искала... — начала она, но слова застряли в горле.
Он одним прыжком преодолел расстояние между ними и вырвал блокнот из её рук.
— Ты копалась в моих вещах? — Он говорил почти шёпотом, но от этого было ещё страшнее.
— Ты прячешь здесь свою жизнь! — выпалила Лера в ответ, обретая голос. — Ты женился на мне по контракту, но сам живёшь с призраками! Кто такая Алиса? И причём тут опека?
Лицо Даниила исказилось гримасой боли и злости.
— Ты не имеешь права! Это тебя не касается!
— Касается! — Лера подошла к нему вплотную, не боясь его гнева. — Касается! Потому что я твоя жена! По документам! И если ты думаешь, что мы можем существовать, как два робота в одной квартире после того поцелуя... ты ошибаешься!
Даниил с силой швырнул дневник на стол.
— Ты ничего не знаешь о том поцелуе! — прорычал он. — Ты ничего не знаешь обо мне!
— Так расскажи мне! — крикнула Лера ему в лицо.
В комнате повисла оглушительная тишина. Они стояли друг против друга, тяжело дыша, как два боксёра в перерыве между раундами.
Даниил первым отвёл взгляд. Он прошёл к окну и упёрся лбом в холодное стекло.
— Алиса была моей женой, — начал он глухо, глядя на огни ночной Москвы. — Мы были счастливы... какое-то время. А потом она забеременела.
Он замолчал на мгновение, собираясь с силами.
— Беременность протекала тяжело. Врачи предупреждали о рисках для её психики после родов... но мы были молоды и глупы. Думали, что любовь всё победит. Она родила сына. И... сломалась. Полностью. Послеродовая депрессия переросла в психоз. Она перестала узнавать нас... меня... своего ребёнка.
Лера слушала затаив дыхание.
— Однажды я вернулся домой... а она стояла у открытого окна с малышом на руках и говорила ему какие-то бессвязные вещи о том, что они полетят к звёздам. Я вызвал врачей... насильно.
Он повернулся к Лере. В его глазах была вековая усталость.
— Её госпитализировали. Суд признал её недееспособной. Временно... а меня назначил её опекуном. Я думал, что это временно. Думал, мы её вылечим... Но лечение затянулось. А потом я понял одну вещь: она никогда не будет прежней. А ребёнок... мой сын... Его забрали её родители. Они не подпускают меня к нему. А мать, его не узнаёт.
Лера прижала ладонь ко рту:
— О боже!
— Я пытался всё оформить законно через суд, — продолжил Даниил с горечью. — Хотел забрать сына к себе... Но её родители встали стеной против меня. Они считают меня чудовищем за то, что я «упёк их дочь в психушку». Антон помогает мне с юристами, но это война без победителей.
Он подошёл к Лере вплотную:
— Теперь ты понимаешь? Понимаешь, почему я зарёкся от брака? От любви? От привязанности? Потому что это больно! Потому что это может разрушить всё! И ты... ты влезла в мою жизнь со своим контрактом и своими амбициями!
Лера смотрела на него другими глазами. Перед ней стоял не холодный сноб-архитектор, а сломленный мужчина с огромной незаживающей раной в душе.
Она протянула руку и осторожно коснулась его щеки:
— Мне так жаль.
Даниил накрыл её руку своей:
— Не надо жалости.
В этот момент его телефон завибрировал на столе. Экран высветил имя «Антон». Даниил нахмурился и ответил на звонок.
Да, слушаю.
Голос Антона из динамика был взволнованным.
— Дан, у нас проблемы. Проект «Аквамарин», который ты курируешь… Там нашли критическую ошибку в расчетах несущих конструкций фундамента. Если это вскроется до конкурса, мы пролетим мимо Женевы.
Даниил мгновенно подобрался. Лицо снова стало жестким и отстраненным.
Я сейчас буду.
Он сбросил вызов и посмотрел на Леру.
— Мне нужно ехать.
Она кивнула, понимая, что момент откровенности закончился.
Я поеду с тобой.
Он удивленно поднял бровь.
— Зачем?
— Потому что я твоя жена. И если у нас проблемы, я должна быть рядом.
В его взгляде промелькнуло что-то похожее на благодарность, но он быстро спрятал эмоции за маской.
— Хорошо. Поехали.
Они вышли из квартиры молча. Но теперь между ними была уже не стена, а хрупкий мостик из доверия, который мог рухнуть от любого неверного шага. Но все же это было лучше, чем ничего.
По дороге к офису Даниил позвонил своему юристу Волкову.
Евгений Петрович, добрый вечер! Мне нужно срочно подать документы на изменение статуса опеки. У меня изменились обстоятельства. Да, я понимаю, что это сложно. Но это вопрос жизни и смерти.
Он говорил жестко, уверенно, как человек, который принял окончательное решение.
Лера сидела рядом. Смотрела на его четкий профиль, освещенный огнями ночной трассы, и понимала, что их фиктивный брак только что сделал самый крутой поворот в сторону реальности. И пути назад уже нет.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…
Дорогие мои читатели! Очень рада видеть вас вновь на моем канале. Спасибо за лайки и комментарии. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации.