Начало 1970-х годов было поистине магическим временем для мировой музыки. Наивная эпоха хиппи с их простыми песнями под акустическую гитару уходила в прошлое. На сцену вырвалось новое поколение музыкантов. Они слушали Баха и Стравинского, обожали джазовые импровизации и хотели играть рок-н-ролл так, как никто до них.
Музыка становилась сложнее, композиции удлинялись до 20 минут, а на концертах устраивались дуэли между синтезаторами и электрогитарами. Зарождался прогрессивный рок (прог-рок). Как очень точно заметил один из героев нашей статьи: «Это было время, когда популярная музыка наконец-то обрела зубы, нашла глубокий голос и превратилась в настоящее искусство».
В самом эпицентре этого музыкального взрыва оказалась британская группа Darryl Way’s Wolf. И хотя этот коллектив просуществовал всего пару лет, выпустив три альбома, его история — это настоящий учебник того, как ковалась рок-легенда. Для участников этой команды проект стал трамплином в высшую лигу: позже они станут столпами таких культовых групп, как Marillion, Soft Machine и Caravan.
Недавно, в связи с выходом полного бокс-сета записей группы, ее оригинальные участники собрались вместе, чтобы вспомнить, как создавалась магия, почему музыканты плакали в студии звукозаписи и как юношеский максимализм двигал индустрию вперед.
Глава 1. Классический бунтарь и раскол в Curved Air
Путь основателя группы, Дэррила Уэя, был совершенно нетипичным для рок-звезды. Как и многие виртуозы прог-рока, он вышел из строгой академической среды.
«Я начал играть на скрипке в восемь лет и как-то сразу втянулся, почувствовал инструмент», — вспоминает Уэй.
Его талант привел его в престижный Королевский колледж музыки в Лондоне. Казалось, впереди его ждет фрак, оркестровая яма и симфонии Моцарта. Но на дворе стояли ревущие 60-е. «Меня просто соблазнила андеграундная рок-сцена Лондона», — признается музыкант. Спустя всего год он бросил консерваторию ради дымных клубов.
В 1970 году Уэй вместе с клавишником Фрэнсисом Монкманом и харизматичной вокалисткой Соней Кристиной создал группу Curved Air. Они произвели фурор: сочетание классической скрипки, пропущенной через гитарные эффекты, и тяжелого рока звучало невероятно свежо. Их дебютный альбом Air Conditioning вошел в Топ-10 в Великобритании. (Кстати, это был один из первых в истории музыки «пикчер-дисков» — виниловых пластинок, где изображение было впечатано прямо в звуковые дорожки).
Группа собирала стадионы, но после записи третьего альбома внутри начался творческий кризис. Монкман тяготел к радикальному авангарду и экспериментам со звуком, в то время как Уэй хотел драйва, энергии и более понятного, хотя и сложного, рока.
«Фрэнсис делал абсолютно гениальные вещи, но он уходил в дебри, а я хотел оставаться ближе к мейнстриму», — объясняет Уэй.
В 1972 году скрипач покинул успешный коллектив. Уходил он с одной мыслью: «Если я смог построить великую группу один раз, смогу и во второй!».
Глава 2. Газетные объявления и кастинг гениев
В эпоху до интернета был только один способ найти крутых музыкантов — дать объявление в главный музыкальный еженедельник страны Melody Maker. Уэй так и сделал, строго приписав в конце: «Любителям тратить чужое время не беспокоить!».
Первым на прослушивание пришел барабанщик Иэн Мосли. Парню было всего 17 лет, но его бэкграунд уже поражал. Сын классического скрипача, он с детства тусовался за кулисами театров Вест-Энда. В 16 лет он бросил школу и устроился в знаменитый лондонский магазин Drum City на Шафтсбери-авеню.
«Это было легендарное место, — вспоминает Мосли. — Туда захаживали барабанщики Майлза Дэвиса, парни из Colosseum. Я ловил каждого и просил: "Покажи мне какой-нибудь трюк! Что я делаю не так?"».
Свое первое боевое крещение Мосли прошел, когда его позвали подменить ударника в скандальном хиппи-мюзикле «Волосы» (Hair).
«Я сидел в оркестровой яме, играл, и вдруг на сцену выскочили 12 абсолютно голых актрис! После шоу мне предложили остаться на постоянку. Я заорал: "Конечно, да!"». Этот опыт выработал у него стальную выдержку и идеальное чувство ритма.
Басиста Дека Мессекара Уэй переманил из кавер-группы, выступавшей в пабах на Пикадилли. Но главным открытием стал гитарист Джон Этеридж.
«Джон пришел на прослушивание в старой, потертой шинели королевских ВВС, с маленькой брезентовой сумкой через плечо, — со смехом вспоминает Дэррил Уэй. — Он выглядел странно. Но как только он подключил гитару и начал играть, у меня отпала челюсть. "Как он вообще это делает?!" — подумал я. Он был феноменальным. Просто потрясающим!».
В то время 90% британских гитаристов копировали тягучий блюзовый стиль Эрика Клэптона. Этеридж же был одержим джаз-фьюжном и скоростной, невероятно сложной техникой Джона Маклафлина. Это было именно то, что искал Уэй — человек, способный играть на гитаре так же виртуозно, как он сам играл на скрипке.
Правда, скрипач не удержался от колкости. Вечером он позвонил гитаристу и сказал:
«Слушай, мне безумно нравится, как ты играешь, но твой внешний вид — это просто катастрофа! С имиджем надо что-то делать».
Глава 3. Роллс-Ройсы, студийные слезы и музыкальный «выпендреж»
Новая супергруппа, получившая название Darryl Way’s Wolf, моментально привлекла внимание индустрии — во многом благодаря статусу самого Уэя. Они подписали жирный контракт с гигантом звукозаписи Decca (альбомы выходили на их дочернем лейбле Deram).
«Сделка была просто королевской, — улыбается Мозли. — Помню, как за мной, простым пацаном, прислали Роллс-Ройс, чтобы отвезти на встречу, и я подумал: "Ого, а жизнь рок-звезды мне по вкусу!"».
Концепция группы была предельно ясной. «Слово "тяжелее" подходит лучше всего, — говорит Уэй. — Но главное — виртуозность. Это была основа идеи. Сложнейшие партии гитары и скрипки, зубодробительные барабаны. Честно признаюсь, в этом была изрядная доля музыкального выпендрежа. Мы хотели показать всем, на что способны. И мы это сделали».
Группа работала на износ. Всего за два года они выпустили три невероятных альбома: Canis Lupus (1973), Saturation Point (1973) и Night Music (1974, к этому моменту к ним присоединился вокалист Джон Ходжкинсон). Их музыка балансировала на лезвии ножа: джазовая интроспекция мгновенно сменялась яростными звуковыми атаками.
Однако запись этих пластинок стала испытанием на прочность. В 70-е годы не было компьютеров, возможности склеить идеальный трек из сотни дублей или подтянуть ритм искусственно. Музыканты играли вживую.
Для гитариста Джона Этериджа первый студийный опыт обернулся настоящим стрессом.
«Представьте: ты привык играть по ночам в шумных клубах, питаясь энергией толпы. А тут тебе нужно приехать в стерильную студию к 10 утра. Тебя запирают в звукоизолированной комнате, барабанщика сажают в другую будку. На тебе тяжелые наушники, звук бьет прямо в уши. Это было абсолютно чуждо! — вспоминает Этеридж. — Я совершенно не понимал, как ставить микрофоны к усилителю. Я никак не мог нарулить гитарный звук, который мне бы нравился. Когда мне включили послушать то, что мы записали в первый день, я практически разрыдался от досады!».
Лишь ко второму и третьему альбому гитарист освоился в студии и начал играть так же раскованно, как на живых концертах.
Сегодня, оглядываясь назад, барабанщик Иэн Мосли (которому во время записи было около 19 лет) поражается тому, что они делали:
«Я слушаю эти пластинки сейчас и думаю: "Господи, это же спорт для молодых!". Сыграть такие сложные партии без клик-трека, с первого-второго дубля — это огромное достижение. Я невероятно горжусь этими записями. Они стали моим фундаментом».
Глава 4. Почему они не стали новыми Genesis и наследие «Волков»
Несмотря на потрясающую музыку, благосклонность критиков и активные гастроли, Darryl Way’s Wolf так и не пробили стеклянный потолок. Их альбомы продавались, но этих продаж не хватало, чтобы вывести группу на уровень стадионных суперзвезд вроде Pink Floyd, Genesis или Yes.
Возможно, их музыка была слишком сложной для массового слушателя. А возможно, им просто не хватило того самого «радио-хита», который зацепил бы миллионы. Так или иначе, после выхода третьего альбома проект был закрыт.
Однако Darryl Way’s Wolf выполнили важнейшую историческую миссию. Они стали кузницей кадров для высшей лиги мирового рока:
- Иэн Мосли сделал самую громкую карьеру. Поработав с легендарным гитаристом Стивом Хэккетом (экс-Genesis), в 1983 году он присоединился к Marillion. Эта группа стала главным локомотивом «нео-прога» в 80-е, собирая стадионы по всему миру. Мосли является их бессменным барабанщиком по сей день.
- Джон Этеридж стал неотъемлемой частью культовых Soft Machine — главных пионеров кентерберийского джаз-рока. За свою долгую карьеру он успел поработать с Hawkwind, Найджелом Кеннеди и легендарным джазовым скрипачом Стефаном Граппелли.
- Басист Дек Мессекар нашел свое призвание, записав несколько альбомов с великой прог-группой Caravan.
- Сам создатель, Дэррил Уэй, успел поиграть с Иэном Андерсоном в Jethro Tull, выпустил множество классических и рок-альбомов сольно, а также еще целых пять раз возвращался в родные Curved Air на протяжении следующих 35 лет.
Сегодня, спустя полвека, музыка Darryl Way’s Wolf переживает ренессанс среди аудиофилов и коллекционеров винила. А слова Дэррила Уэя служат лучшим эпиграфом к той невероятной эпохе:
«Прогрессивный рок — это время, когда у популярной музыки наконец-то опустились яички и прорезались зубы. Она перестала быть банальной, попсовой и тривиальной. В тот короткий миг рок-музыка стала истинной формой искусства».
А как вы относитесь к музыке 70-х годов? Считаете ли вы, что современные музыканты утратили ту самую виртуозность, или сложные 20-минутные композиции сегодня уже никому не нужны? Знакомы ли вы с творчеством групп Marillion или Curved Air?
Ставьте лайк, если статья вам понравилась, и подписывайтесь на наш канал, чтобы читать масштабные и захватывающие истории из мира настоящего рока.