Рассказ "Подлый поступок"
Глава 1
Глава 7
— Дима, давай съездим в одно место. Там хорошо, свежий воздух, можно ягоды собирать и играть с животными, — после разговора с Каролиной Иван решил не тянуть кота за хвост и начал плавно обрабатывать ребенка. Мужчина думал, что придется долго уламывать сына, но, к его удивлению, мальчик сразу же согласился уехать из города.
Дима через неделю после свадьбы отца понял, что тётя Каролина - злая и нехорошая. Если мама утром и вечером всегда целовала и обнимала, то мачеха вела себя иначе: злилась и рычала. Она смотрела с прищуром и говорила сквозь зубы, чтобы не слышал отец.
— Чего расселся перед телевизором? Тебе давно пора спать. Иди, я сказала, иначе простоишь в углу всю ночь.
Дима даже не помнил, когда мачеха обращалась к нему по имени. Всегда обзывала и насмехалась, отчего мальчик плакал украдкой, чтобы мачеха не отругала за слёзы. Иван ничего не замечал. А когда всё же подметил, как жена воспитывает мальчика, помалкивал. Дошло до того, что Каролина начала шлёпать Диму и Иван делал вид, будто так и положено. Надо из пацана взращивать мужчину, а не делать из него нытика и слюнтяя. Так считал Иван. На людях всё было иначе: Каролина называла мальчика «наше солнышко» и улыбалась так, словно она счастлива иметь такого «сына». Но Дима понимал, что это всё напускное. Потому и согласился уехать.
Он тихо уселся на заднее сиденье, и отец пристегнул его покрепче. Рядом лежала большая дорожная сумка, в которую Иван сложил детские вещи. В отдельном маленьком рюкзаке лежали игрушки, цветные карандаши и альбомы Димы, которому очень нравилось рисовать. Чтобы занять чем-то сына в дальней дороге, Иван разрешил мальчику достать блокнот и порисовать.
— Пап, красиво? — голос Димы отвлек мужчину от размышлений. Мальчик показал рисунок, на котором был изображен маленький человечек с короткими руками, с кистями без пальцев, и над ним возвышались мужская и женская фигуры, которые держались за руки, и ребенок смотрел на них снизу вверх.
— Это я, ты и Каролина, — сообщил Дима. Иван нахмурился:
— Что ты нарисовал?
— Нас, — тихо ответил Дима. — Здесь нет мамы…
Иван кивнул:
— Понятно. Скучаешь?
— Нет, — голос мальчика дрогнул. — Она обещала, что приедет…и не приехала. Она меня больше не любит?
— Нет, Димка. Мама тебя всегда любила и будет любить. Только так получилось, что ей пришлось уехать, — Ивану было трудно говорить об этом, но сын его внимательно слушал. —Но я верю, что она когда-нибудь приедет к нам…
Остаток пути прошёл в полном молчании. За это время Дима успел уснуть, крепко прижав к себе свою любимую обезьянку. Иван сосредоточенно вглядывался в поселок, где проживала тётя Глаша. Прошло уже столько времени, как они не виделись, и всё вокруг сильно изменилось.
Интересно, тётя Глаша его узнает или нет? Да и Диму может не признать, она его видела ещё грудным младенцем. Если женщина вздумает артачиться, то у Ивана наготове железобетонный аргумент. Бутылочка беленькой, сорокоградусной «водички», при виде которой тёткины глаза начинают сверкать от радости.
— Вот она, родимая, сама ко мне пришла, — Глаша могла разговаривать с бутылкой как с живым человеком. Но горькая правда заключалась в том, что Глаша давно не чувствовала себя живой, после расставания с мужем. Расставались, правда, по её инициативе: Глаша не смогла простить бесконечные измены мужа, который обозвал её сухим колодцем. Замуж она побежала за любимого тогда мужчину в двадцать лет, да только не смогла родить ни одного ребёнка. Свекровь не преминула выставить Глашу бесплодной гулёной, даже стала подбивать сына изменять жене, чтобы причинить нелюбимой невестке невыносимую боль.
В итоге Глаша сама предложила мужу разойтись. А после расставания начала выпивать от горя, находя всё новые поводы для очередного праздника души. Корова отелилась? Грех не отметить. Соседи сына женили? Нельзя не уважить, обязательно надо поздравить. И так далее.
Поэтому, поворачивая машину в сторону тёткиного двора, Иван думал – хоть бы повезло застать Глашу трезвой. Или почти трезвой, но не вповалку пьяной. Иначе запойная тетушка ещё несколько дней не сможет прийти в себя, и тогда придется резко менять планы касаемо Димы.
Покосившийся штакетник, потемневший от времени, густо оброс ползучими растениями, кое-где виднелись ветки колючего шиповника. Дима с удивлением и, одновременно, с интересом следил за бегающими друг за другом цыплятами и утятами вдоль дороги, которые напомнили ему плюшевых игрушек. С громким блеянием мимо машины промчался молодой барашек, при виде которого глаза Димы загорелись от восторга:
— Папа, смотри, это баранчик! Такой белый и красивый!
— Вижу, — усмехнулся Иван. — Они тут толпами носятся.
Чуть поодаль виднелись низкие ворота, высотой не более метра. Иван вспомнил, как тётя Глаша говорила, что терпеть не может огромные ворота, которые в одиночку нельзя открыть, и поставила низенькие, над которыми не смеялся только ленивый или слепой. Глаше было плевать, кто и что говорит про неё:
— Зато мне скрывать нечего, а то моей бывшей свекровке всё любовники какие-то мерещились.
Некогда красивая, стройная Глаша резко сдала за последние несколько лет. Набрала лишний вес, лицо превратилось в обрюзглую маску с красными пятнами, обзавелась сальными патлами вместо пышных блестящих прядей. Глашу всё чаще можно было увидеть в засаленном старом халате непонятного цвета и растянутых коричневых штанах, которые она даже летом не снимала, жалуясь на холод в ногах, обутых в стоптанные резиновые шлепанцы.
Вот такая чудесная няня должна была смотреть за Димой, который, чуть дыша, следил за живностью.
— Выходи, приехали, — сказал Иван и деловито зашагал к воротам, которые были распахнуты настежь. Дима робко шагал за отцом и замер, когда к ним направилась грузная женщина, показавшаяся мальчику очень страшной и сердитой. Подойдя к Ивану, незнакомка строго сказала:
— О, явился – не запылился. Каким ветром занесло?
— Да всё тем же, тётя Глаша – попутным. Как жизнь?
Иван по-родственному обнял ворчавшую тётю, которая уже через минуту оттаяла от его приветствия и хмыкнула:
— Кого ещё притащил с собой?
— Так это же мой сынок, Дима. Не узнаешь? — Иван встал за спиной мальчика и подтолкнул того к тётке. Дима робко посмотрел на женщину и тихо сказал:
— Здравствуйте.
— И тебе не хворать, племяш, — заулыбалась Глаша. Потом с тоскливым выражением лица проговорила:
— Как назло, дома хоть шаром покати…
— Да ты не беспокойся, тётя Глаша, мы всё с собой привезли, — засиял Иван и вынес из машины большую коробку, в которой была всякая всячина.
Глаша вытаращилась от радости:
— А ты не жадный, как погляжу. Что за праздник?
— Давно не виделись, тётя, — Иван хитро улыбался. Но Глашу было тяжело провести. Она посмотрела на него испытующим взглядом и ухмыльнулась:
— Давно. Ладно, пошли в дом.
Иван быстро накрыл на стол, открыв коробку и вытащив из неё содержимое. Глаша, хоть и пила, но огород сажала. Она выскочила на улицу и вернулась с огурцами в руках.
— Держи, — протянула пупырчатый овощ мальчику. — Свойские. Не горькие.
— Я не хочу, — растерялся Дима. В это время Иван открыл бутылку водки, налил себе на глоток, а Глаше – полную стопку.
— На, тётушка, выбирал лично для тебя. Знаю ведь, какую уважаешь.
Глаша при виде этикетки заулыбалась:
— Родная… «Столичная». Это по-нашему, Ванька!
Глаша захмелела быстро, хватило каких-то трёх стопок. Её потянуло на разговор по душам, затем начала расспрашивать о Тамаре, почему её нет с ними. Увидев, как омрачилось лицо мальчика, Глаша перестала задавать такие вопросы. После ещё дозы выпитого, Глаша запела. Пела она от души, прикрывая глаза и целиком погружаясь в смысл строк. Заметив, что мальчик зевает, Глаша икнула, а потом сказала:
— Как же мне вас жалко, горемычные вы мои. Всегда думала, что Томка будет за тебя горой стоять, да только не свезло. Не с той девкой, оказывается, ты связался. Я думала, что вы с ней до самого конца вместе будете, а она вон как… хвостом махнула и ушла…
— Не говори… так неприятно понимать, что я настолько сильно ошибся в человеке, — Иван отводил взгляд, чтобы тётка ничего не заподозрила. — Не удержал, виноват…
Глаша, выпив ещё, выдержала долгую паузу. Посмотрев в окно, выдохнула и сказала уже более радостным тоном:
— Ой, тоже мне проблему нашли. Ушла и ушла. У нас тут каждый третий бобылем живет, и ничего, никто не помер. Ты лучше скажи, — на глазах Глаши выступили слёзы, — Димочка… Тяжело ему без мамки, поди? Так ты его приласкай, говори с ним почаще. Разве деткам так много надо? Нашим поселковым дай кусок хлеба да шмат сала, весь день будут делом заняты, вот так-то.
Дима уже не слышал слов тётки. Он мирно спал прямо за столом, уронив голову на столешницу. Глаша посмотрела на ребёнка с жалостью и, не глядя на Ивана, подняла Диму на руки, чтобы отнести в комнату. В углу стояла односпальная пружинная кровать с жёстким матрасом – другой в доме не было. Женщина аккуратно уложила ребенка, накрыла тонким одеялом и вышла, прикрыв дверь.
Иван зевал, всем своим видом показывая, что ему тоже пора на боковую. Глаша вздохнула:
— Жалко пацаненка. Без мамы растет, сразу видно. Весь такой затюканный. Мать ему нужна. Твоя-то вторая, как? Хорошо к нему относится?
— Тётя Глаша, — вздохнул Иван, — если честно, я не понимаю, зачем женился. Что в первый раз, что во второй. Вот чего мне не гулялось, спрашивается? Обе жены нервы треплют только так. И Димка замкнулся, сам не хочет идти на контакт. А я уже как-то подустал от всего.
— Жалеешь, что сына родили? — спросила Глаша, и Иван растерянно замолчал. Потом виновато проговорил:
— Не знаю, иногда приходят такие мыслишки. Самому от себя противно становится. Думал, приеду к тебе, хоть душу выверну. Я же со своими после свадьбы вообще не виделся, а они и рады. Никому я не нужен.
Глаша с сочувствием посмотрела на племянника:
— Ты меня даже на свадьбу не приглашал. Но хорошо хоть, привёз малыша показать. Сколько ему тогда было? Месяца четыре, да?
— Шесть, — ответил Иван. — Тогда Томка переживала, что дорогу тяжело будет переносить, но всё обошлось.
Родители Ивана были не восторге от выбора сына и его раннего брака, не говоря уже о раннем отцовстве. Тамару посчитали легкомысленной и решили, что она не зря так стремилась замуж. Мол, срам нужно было прикрыть, вот и поспешила. Сколько бы Иван потом ни пытался наладить отношения, понял – бесполезно. И тихо самоустранился из круга родственников, выбрав лишь тётю Глашу для общения. Потому что она тоже была неприкаянной, с ней тоже не считались. Даже мать Ивана и заявила во всеуслышание, что было бы лучше, если бы у неё не стало такой противной младшей сестры, которая посмела уйти от замечательного мужа и стать разведенкой.
Глаша нахмурилась, вспоминая, как рыдала в подушку после слов старшей сестры. Но женщина научилась жить, не обращая внимания на всякие пересуды в её адрес. Правда, не всегда получалось справляться и с прошлым, и с настоящим. Тогда Глаша закупалась в сельпо крепкими напитками и пропадала на несколько дней. Все уже привыкли к подобным выходкам, никто и не обращал внимания.
Вспоминая о сестре, Глаша зарыдала, размазывая слёзы по лицу. Иван бросил настороженный взгляд в сторону двери, за которой находился Димка. Иван уселся рядом с тёткой, обнял её за плечи и начал гладить по спине, приговаривая:
— Тётя, перестань. Я, если честно, хотел тебе вот что сказать…
Сделав небольшую паузу и старательно подбирая слова, мужчина проговорил:
— Пусть Димка побудет с тобой пару дней, пока я разберусь с делами на работе. Ты же единственный родной человек, которому я могу доверить своего сына.
Глаша растерянно заморгала:
— Постой-ка… Хочешь, чтобы я стала нянькой для мальчишки? И надолго?
— На пару дней, — повторил он. — Ну так что, выручишь?
— Ну-у…— Глаша задумалась, — я так сразу и не отвечу. Боюсь, не справлюсь с малым.
— Димка — самый спокойный ребенок. Его дома не видно и не слышно, сам играет тихо, никого не трогает.
— Тьфу ты, как будто котёнка мне предлагаешь оставить, — засмеялась Глаша. Иван подмигнул ей:
— А давай лучше по стопочке тяпнем?
— Тяпнем! — громогласно ответила хозяйка, подставляя стакан. Иван чуть пригубил, а сам внимательно следил, чтобы Глаша выпила до дна. Потом налил ещё.
Через полчаса тётку пришлось тащить на раскладной диван и укладывать спать. Потом он достал сигареты и задумался. Надо переночевать, а завтра ехать. Пусть будет что будет, хоть трава не расти — он уже всё решил.
***
Глаша проснулась и заохала. Голова гудела, земля уходила из-под ног. Женщина моргнула несколько раз, заметив на кровати маленькую фигурку.
— Это ещё кто? — прохрипела Глаша. Она не сразу вспомнила, что накануне встречала гостей. Стало быть, один из них сейчас спит в кровати, а где второй?
Глаша с трудом встала с дивана, расправила одеревеневшие плечи. Кряхтя, направилась в кухню. Но никого не обнаружила.
— Вот зараза…— прошептала Глаша. — Куда этого шельму унесло? Оставил мне подарочек, а сам смылся?
Солнце стояло уже высоко над горизонтом. Соседка напротив, нахрапистая и нахальная Тоня, засмеялась, увидев на крыльце сонную Глашу:
— Не можешь найти своего молодого? Уж он бежал от тебя, едва солнышко встало. Чуть мою козу не сбил, так торопился. А кто это?
— Уйди, дура, и без тебя плохо, — пробурчала Глаша. Потом подумала: — Не удивлюсь, если выяснится, что он мне этого подкидыша до пенсии оставил.
Вернувшись в дом, нашла на столе записку:
«Тетя Глаша, прости, что убегаю с утра пораньше. Не мог тебя разбудить, ты так крепко спала. Я хотел тебе правду сказать про Димку. Он не мой сын, а Тамары. Я женился на ней, чтобы спасти от позора. У меня действительно очень много дел, а держать рядом с собой ребёнка, который для меня чужой, не могу. Моя жена ждет нашего ребёнка, обещаю позвать на крестины. Дима пусть побудет у тебя. Если с ним не справишься, отдай его в детдом. Меня не ищи, всё равно не найдешь. Чтобы ты не думала, что я такой подлец, оставляю тебе деньги. Их должно хватить надолго. Твой племянник Иван».
— То есть как это – сын Тамары? — на Глаше лица не было, когда до неё дошло. — И что мне прикажешь с ним делать?