"Особая примета". Повесть. Автор Дарья Десса
Глава 9
– Я не могу, к сожалению, полностью исключить возможность того, что у бандитов есть свой собственный информатор в полиции. Кто-то свой, имеющий доступ к оперативной информации. А может быть, как это ни кажется парадоксальным и диким, тот самый второй, низенький, который всегда замаскирован балаклавой и никогда не подает голоса, – это и есть наш коллега, работник полиции.
– Один из нас? – капитан побледнел. – Но это просто невозможно, это чудовищное предположение! У нас служат честные люди, проверенные годами.
– А вы никогда не задумывались, – мягко, но настойчиво прервал капитана Петровский, – отчего так получается, что бандиты всегда и обо всем прекрасно информированы? У продавщицы большая выручка, в среду она собирается отвезти эти деньги в банк, и преступники являются во вторник вечером, накануне. Приходской священник продал свою старую «семёрку», но еще не успел купить новую иномарку, и в тот же день «гости» навещают его приход. Крестьянин получает несколько десятков тысяч рублей за поставленную свеклу, а дома его уже поджидают с пистолетом. Наконец, в глубочайшей, казалось бы, тайне мы организуем засаду. Трое полицейских целых пять дней подкарауливают преступника в тесной каморке за магазином, питаются всухомятку. Продавец получает строжайший приказ не контактировать ни с кем из посторонних, только обслуживать покупателей и молчать. Ни одна живая душа в деревне понятия не имеет, что полиция окопалась в магазине. Одновременно по всему району намеренно распускаются слухи, что в этой точке выручка составила свыше 150 тысяч рублей – приманка для бандитов. Такого жирного куска преступники, казалось бы, не должны были упустить ни в коем случае. Однако проходит пять дней, потом шесть – за деньгами никто не является. Мы снимаем засаду, разочарованные, и ровно через два дня «человек со шрамом» уже в магазине; он откровенно, цинично издевается над полицией, признает, что истинная цель его налета была именно в этом – подшутить над органами, а не в тех жалких 150 тысячах, которые он попутно прикарманивает. Спрашивается, откуда, как не из полиции, преступники могли получить столь подробные и точные сведения о времени и месте засады?
– Это было бы ужасно, чудовищно. Просто в голове не укладывается, в это невозможно поверить. Хотите сказать, что у нас крыса завелась? Оборотень в погонах?
– Я и не утверждаю этого категорически, капитан, лишь выдвигаю версию. Но такие невеселые выводы невольно напрашиваются, когда анализируешь факты. Слишком много совпадений.
– По-прежнему надеюсь, что вы глубоко ошибаетесь, хотя ничем не могу сейчас этого доказать. Однако без ведома шефа мы никаких самостоятельных шагов предпринять не имеем права. На что это было бы похоже? Заговор подчиненных против непосредственного начальника? Это попахивает служебным преступлением.
– Вы абсолютно правы, – согласился Петровский после паузы. – Майор вне всяких подозрений, кристально чистый человек, и, конечно, он должен знать, что происходит в его районе. Вам, товарищ капитан, все-таки придется посвятить шефа в наши планы во всех подробностях. Я почти уверен, что он нас поддержит и поможет с выходом на областное начальство.
– Я предпочел бы обойтись без этого неприятного разговора, честно говоря.
– Я тоже, капитан, поверьте. Но ведь иного выхода у нас просто нет.
– Ничего не поделаешь, раз это необходимо, значит, пойду. Так и быть, уговорили.
– Благодарю вас, капитан, за понимание и за смелость.
– Допустим, мы получим его принципиальное согласие и помощь из области. Все номера мотоциклов будут ежедневно регистрироваться на въездах в город. Но что это нам реально даст? Ведь только в самом Безветрове зарегистрировано полтысячи мотоциклистов, если не больше. Да, не все они ездят, многие уже давно и позабыли о том, где их техника стоит. Но все-таки проверять-то придется каждого. А в окрестных деревнях их, пожалуй, раза в два больше. Таким образом, в нашем списке подозреваемых окажется под тысячу человек – всех не перепроверишь.
– Значительно меньше, капитан. Всего несколько, если подойти к делу с умом. Вспомните, пожалуйста: большинство налетов совершается именно в сумерках, между восемью и десятью вечера. В это время дня мотоциклов на дорогах совсем немного, единицы. А кроме того, нас будет интересовать только небольшой отрезок времени: примерно час с момента налета, когда преступники возвращаются в город.
– Гарантии, конечно, никакой нет, это лотерея, но попробовать можно, – согласился Левада, уже загоревшись идеей.
– Я думаю, что посты на шоссе мы установим на относительно короткий срок, недели на две-три. Если сравнить имеющиеся данные о налетах за прошлые годы, то можно заметить, что почти все они приходятся на сентябрь, октябрь и начало ноября. И это вполне понятно и объяснимо. В осенние месяцы в деревне появляются живые деньги – выручка за урожай, за поставку плодоовощной продукции, за сданное мясо и молоко. Да и само время года благоприятствует налетам: длинные, темные вечера, рано темнеет. В другие месяцы ограбления совершались от случая к случаю, только когда преступников ожидала уж очень богатая и верная добыча. А в декабре, январе, феврале и марте нападений вообще не было, если посмотреть статистику.
– Верно, – согласился капитан, сверяясь с какими-то своими записями. – Действительно, зимой – ни одного.
– Преступник явно опасается оставлять следы на снегу. В отличие от обычного охотника он одновременно и охотник, и дичь. Охотится за чужими деньгами и стремится ускользнуть от нас, не оставив следов. А кроме того, зимой довольно трудно и опасно ездить на мотоцикле: холодно, руки и тело коченеет, может занести на скользкой дороге, да и аварии зимой случаются гораздо чаще.
– Мне все больше и больше нравится ваш план, Станислав Николаевич. В нем есть логика.
– Если наши планы одобрит начальство, то после первого же очередного нападения у нас будет десятка два подозреваемых – по три-четыре мотоцикла на каждой дороге. Следующий налет покажет, какие номера ТС повторились, отсеет случайных людей. А после третьего нападения все станет окончательно ясно – мы выйдем на одного и того же человека.
– В ваших стройных рассуждениях есть, однако, один серьезный просчет, – покачал головой Левада.
– Какой же? – насторожился Петровский.
– Вы говорите о трех налетах. Между тем бандит начал убивать людей, перешел Рубикон. Он уже не удовлетворяется простыми деньгами, ему нужна кровь. Конечно, это редкость, когда обычный вор становится мокрушником, но в данном случае он по какой-то причине сделал исключение. Это значит, мы не можем спокойно, сложа руки, дожидаться нового преступления и новой жертвы. Каждый день промедления может стоить чьей-то жизни.
– Естественно, дожидаться в бездействии мы не будем ни в коем случае. Возможно, нам удастся схватить его гораздо раньше, до того, как он снова выстрелит.
– Каким же образом, позвольте спросить?
– Если мы сумеем догадаться, кто он, на основе тех данных, которые уже описаны в этих делах. Психологический портрет, привычки, география перемещений – все это может указать на конкретного человека.
– Пока просто не представляю, как вы это сделаете, – признался капитан.
– Я тоже еще не знаю, честно признаюсь. Но, возможно, нам удастся приблизиться к разгадке, отсеивая варианты, а это существенно облегчит розыск.
– А если бандит использует фальшивые, поддельные номера на мотоцикле, меняя их при каждой новой операции? Тогда все наши регистрации теряют смысл.
– Это почти полностью исключено, капитан. Если не сам бандит, то его мотоцикл наверняка родом из Безветрова, с местной регистрацией. Ведь, совершая нападения, он пользовался исключительно шоссейными дорогами, ведущими сюда, в город. Если бы на каком-то безветровском мотоцикле то и дело менялись номера – сегодня одни, завтра другие, – это немедленно показалось бы подозрительным хотя бы соседям по гаражу или по лестничной клетке. А ведь бандиты, по крайней мере один из них – высокий блондин со шрамом, – человек, явно не навлекающий на себя ничьих подозрений, живет тихо и незаметно.
– Однако тот человек, если он действительно из нашего города, сразу же заметит усиленный контроль на дорогах. Это его насторожит.
– Именно поэтому сейчас для нас важнее всего, чтобы он этого не заметил. Мы и должны хранить этот факт в глубочайшей тайне, даже от собственных сотрудников. Не может быть и речи о нарядах ППС или о сотрудниках ГИБДД то тут, то там. Эти люди должны ежедневно, конспиративно, приезжать из области на гражданских машинах, к тому же состав групп должен постоянно меняться, чтобы бандит не запомнил лица. И регистрировать номера надо совершенно незаметно для постороннего взгляда, из засады.
– Ну это как раз самое простое, – оживился капитан. – Можно фотографировать каждый проезжающий мотоцикл телеобъективом.
– Но ведь это придется делать, очевидно, уже в сумерках, – удивился старший лейтенант, – а то и в полной темноте. Качество снимков будет никудышным.
– Ничего страшного. Будут фотографировать при помощи инфракрасных лучей и специальной аппаратуры. Есть такой проверенный способ, он используется в военном деле. Ну и, конечно, замаскируют аппаратуру под что-нибудь обыденное, чтобы никто ничего не заподозрил. А если бандиты что-нибудь предпримут, мы немедленно получим четкие снимки.
– Я заметил еще одну любопытную деталь, пока просматривал дела, – не унимался старший лейтенант, загибая пальцы.
– Ого! – капитан с все большим уважением и надеждой поглядывал на своего немолодого, но въедливого помощника. – Выкладывайте, старший лейтенант, не томите.