"Особая примета". Повесть. Автор Дарья Десса
Глава 8
Когда старший участковый Петровский, как ему и было приказано, спустя некоторое время снова появился в кабинете начальника РОВД, майор для начала устроил ему разнос, хотя в голосе его слышались скорее нотки наигранного возмущения, чем настоящего гнева:
– Ну, старший лейтенант, нечего сказать, хорошо же вы себя проявили с этой вашей модой! Вся работа в РОВД из-за вас пошла кувырком, как тачка под откос. Если бы я знал заранее, к чему это приведет, никогда бы не доверил вам дело «человека со шрамом». Мои сотрудницы вместо того, чтобы работать, только и делают, что шепчутся по углам, постят фотки в социальные сети, а то и вообще стараются незаметно улизнуть с рабочего места при первой же возможности.
– Что случилось, товарищ майор? – забеспокоился Петровский, искренне не понимая, в чем провинился. – Я, кажется, ничего такого не сделал, чтобы нарушать дисциплину.
– Не сделал? И он еще имеет наглость говорить, что ничего не сделал! А трапеция? Это что, по-вашему, пустяк?
– Трапеция? – переспросил старший лейтенант, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног.
– Не прикидывайтесь, будто не понимаете, о чем речь. Взгляните-ка вон в то окно. Видите объявление у Шиловского на витрине? Крупными буквами: «Новейшие парижские прически “а ля трапеция”». Все женщины в городке из-за этого с ума посходили, я вам доложу. Моя собственная супруга тоже вчера соорудила себе эту новомодную трапецию на голове. А я, начальник районного отделения полиции, и понятия не имел, что у меня служит сотрудник, настолько глубоко посвященный в тонкости парикмахерского искусства и последние веяния парижской моды. Между прочим, Франция для нас теперь недружественное государство.
Майор взглянул на расстроенную и совершенно растерянную физиономию старшего лейтенанта, который уже мысленно прощался со своей карьерой, и, не выдержав, расхохотался в голос – громко, заливисто, по-доброму.
– Будь сейчас выборы, старший лейтенант, вас наверняка единогласно избрали бы депутатом районного совета. За вас отдали бы свои голоса все без исключения женщины, а это, смею вас заверить, подавляющее большинство избирателей в нашем городе. У Шиловского, говорят, записываются на эту вашу трапецию уже на месяц вперед, очередь огромная. И в этом списке, между прочим, значится весь мой женский персонал от первой до последней сотрудницы. А для мужчин никакой модной прически не знаете? Особенно для таких лысеющих, как я, может быть, что-то посоветуете?
– Ну уж это вы совершенно зря, товарищ майор, – усмехнулся Петровский, облегченно выдыхая.
У начальника РОВД была густая, темная, слегка волнистая и тщательно ухоженная шевелюра, которой могли бы позавидовать многие тридцатилетние. Он явно иронизировал над собой.
– А теперь, – шеф вернулся к серьезным, служебным делам, мгновенно сменив тон на деловой, – отправляйтесь к капитану Леваде. Он уже предупрежден и знает, что вы будете отныне работать сообща, рука об руку. Так вот, запомните: если вы на этом деле скомпрометируете себя, допустите ошибку или провал, отвечать перед начальством будете оба – и вы, и он. Я с себя ответственности не снимаю, но и брать на себя чужие грехи не намерен. А если вам повезет и вы чего-то добьетесь – разделите лавры поровну, по-братски. Однако я настоятельно советую вам прежде всего старательно, не торопясь, со всем возможным усердием проштудировать все дела, которые накопились за эти годы. Там собраны материалы о двадцати трех нападениях, не больше и не меньше. Может быть, вы, свежим глазом, обнаружите что-то такое, на что ваши предшественники, к сожалению, не обратили должного внимания.
– Так точно, товарищ майор, все сделаю в лучшем виде, – отчеканил старший участковый.
– Ну, тогда отправляйтесь и не теряйте времени даром, – майор улыбнулся, глядя на служебное рвение своего подчиненного, и махнул рукой на дверь.
Старший лейтенант кивнул, развернулся и вышел из кабинета с чувством, что лед тронулся.
Комната, которую капитан Андрей Максимович Левада делил еще с одним офицером полиции, оказалась довольно тесной, почти каморкой. Кроме двух письменных столов и нескольких стульев, здесь стояли еще три больших, под самый потолок, шкафа, набитых бумагами. Особенно много места занимал массивный двустворчатый шкаф из темного дерева. Молодой, но уже успевший устать от этого дела офицер встретил старшего лейтенанта приветливо, без тени высокомерия. Он выразил искреннюю надежду, что они сработаются и в конце концов – рано или поздно – все-таки поймают этого неуловимого, словно призрак, бандита.
– Все дела, накопленные за долгое время, – сообщил капитан, указывая рукой на шкаф, – хранятся вот в этом большом, двустворчатом шкафу. Такая у нас традиция: тот, кому достается ведение дела «человека со шрамом», получает в наследство весь шкаф с бумагами целиком, со всем его содержимым. Это, с одной стороны, довольно удобно – все под рукой. Но с другой стороны, шкаф с каждым днем, с каждой новой папкой уплотняется все больше и больше, дышать на него страшно. От предыдущего капитана, который вел это дело до меня, этот гроб с бумагами тащили в мою комнату аж четыре человека, еле доперли.
Капитан достал из кармана форменных брюк тяжелую связку ключей, не без труда отыскал нужный, повозился с замком и наконец с трудом отомкнул скрипучие дверцы шкафа. Снизу доверху, от пола до потолка, шкаф был плотно забит разноцветными папками – синими, красными, зелеными, желтыми, с тесемками и без.
– Теперь, Станислав Николаевич, вам, боюсь, хватит работы на несколько дней, если не на неделю. Когда вы все это тщательно проштудируете, от корки до корки, тогда и поговорим, что делать дальше. Можете располагаться вон за тем свободным столом, это стол капитана Лесникова, он пока по моей просьбе перебрался в другое помещение, чтобы ни мы ему не мешали, ни он нам.
Старший лейтенант вытащил из шкафа первую попавшуюся папку, положил ее перед собой и погрузился в чтение с головой, стараясь не пропускать ни одной детали. Захлопнув первую папку, он тут же занялся следующей, потом третьей. Памятуя о настоятельном совете майора, он читал не торопясь, вдумчиво, часто возвращаясь к уже просмотренным страницам и документам, перепроверяя факты и даты. И параллельно заносил в толстую клетчатую тетрадь свои собственные заметки, наблюдения и предварительные выводы, которые казались ему важными.
Он ежедневно приезжал из Зимогорья в Безветров с утра пораньше. Еще не было восьми часов, когда уже садился за стол с очередной папкой, с тем чтобы ровно в четыре часа дня сесть на УАЗик и отправиться обратно домой, в деревню, где его с нетерпением ждала неотложная работа в участковом пункте. Лишь на пятый день упорного труда Петровский, издав вздох облегчения, водрузил на место последнюю, самую толстую папку из этого шкафа.
– Ну, Станислав Николаевич, – сказал капитан Левада, откладывая в сторону свои бумаги, – теперь вы знаете об этом деле ровно столько же, сколько и я, и каждый из офицеров, которые до нас занимались этим проклятым, гиблым делом. Что вы можете о нем сказать после всего прочитанного? Какое у вас сложилось общее впечатление?
– Очень немного, если честно, – признался Петровский, потирая уставшие глаза. – Но кое-какими предварительными наблюдениями и соображениями я хотел бы с вами поделиться. Может быть, они нам пригодятся в дальнейшей работе, хотя, возможно, повторяю то, что уже давно известно.
– Очень интересно, – скорее из вежливости, чем из искреннего любопытства, заметил капитан, однако пододвинулся ближе.
– Прежде всего, обращает на себя внимание выбор мест для налетов. Если посмотреть на карту, получается, что все населенные пункты, где были совершены ограбления, располагаются как бы в пределах одной воображаемой окружности. Точнее говоря, в нескольких концентрических окружностях с общим центром в городе Безветрове. Даже те нападения, которые произошли на территории соседних районов, вполне укладываются в эту схему, если внимательно промерить расстояния.
Капитан усмехнулся, но не насмешливо, а скорее с одобрением, и извлек из ящика своего стола большую, сложенную в несколько раз карту Безветровского района. Карта была густо, словно оспой, испещрена разноцветными пометками, которые со всех сторон окружали город, образуя неровный, но вполне различимый круг.
– Вы абсолютно правы, Станислав Николаевич, – поддакнул офицер, разглаживая карту рукой. – На нашей оперативной карте это видно особенно отчетливо, вы прямо в точку попали.
– По-моему, – продолжал Петровский, ничуть не обескураженный тем, что кто-то до него уже сделал то же самое открытие, – из этого наблюдения следует довольно простой и логичный вывод: бандит или, скорее, бандиты живут именно в Безветрове, а не в окрестных деревнях. Город для них – и база, и укрытие.
– Допустим, – согласился Левада, но тут же возразил, проверяя версию на прочность. – Но, может быть, они живут, скажем, в областном центре или в другом крупном городе, а в Безветров приезжают специально, только на время операций? Это тоже нельзя сбрасывать со счетов.
Старший лейтенант тактично, но твердо проигнорировал это замечание, как маловероятное, и продолжил:
– Второе мое наблюдение тесно связано с первым. Все без исключения нападения производились неподалеку от главных шоссейных дорог района. Эти трассы, как вы прекрасно знаете, лучами расходятся из Безветрова во все стороны, как спицы колеса. Для очередного налета бандиты выбирали место, лежащее либо прямо на самом шоссе, либо на его боковом ответвлении, но обязательно на таком, которое проходит через другие деревни и ведет обратно к городу.
– Любопытное и ценное наблюдение, – капитан склонился над картой, внимательно изучая расположение булавок и линий дорог. – В принципе вы совершенно правы, хотя последний налет в Грабино является некоторым исключением из этого правила. Убийца, удирая из Грабино, должен был проехать через деревню Козлово, прежде чем выскочить на шоссе Безветров – Орешники. Это небольшой крюк, но все же.
– Это исключение, на мой взгляд, только подтверждает общее правило, – продолжал гнуть свою линию старший лейтенант. – Не забывайте, пожалуйста, товарищ капитан, что дорога Малинки – Козлово – Чернухино – очень оживленная, хоть он напрямую и не связана с Безветровым. По нему можно довольно быстро добраться до города.
– И какой же отсюда напрашивается вывод? – спросил Левада, уже заинтересованный всерьез.
– Я думаю, вывод такой: бандиты совершают нападение только в тех населенных пунктах, откуда легко, без лишних помех и преград можно добраться до хорошего шоссе и быстро, на большой скорости, вернуться в Безветров, не привлекая к себе излишнего внимания местных жителей. Главным козырем, главным оружием преступников является быстрота проведения операций и скорость отхода. Из каждого места, где был совершен налет, можно вернуться в Безветров за полчаса, максимум за сорок минут, если жать на газ. А это значит, что к тому моменту, когда в ближайшее отделение поступает сообщение о налете, и полицейские выезжают на место, преступники уже находятся в городе, смешавшись с толпой. Если они даже и не живут там постоянно, как вы предполагаете, они к этому времени успеют уже переодеться, спрятать мотоцикл и затеряться. Поэтому, мне кажется, совершенно необходимо установить негласный контроль за всеми мотоциклами, возвращающимися в город в вечернее время. Ведь мы уже точно знаем – и это факт, – что бандиты пользуются именно мотоциклами, а не автомобилями.
– В этом тоже пока нет полной, стопроцентной уверенности, – возразил капитан, хотя и не очень убежденно.
– Стопроцентной уверенности у нас, разумеется, нет, но показания Фетисова и тех женщин из деревни Липки, которые слышали шум мотора, явно и недвусмысленно свидетельствуют, что бандиты бежали именно на мотоцикле. Мы вполне можем принять это за рабочую аксиому, за основу для дальнейших построений.
– Мысль сама по себе неплохая, даже очень здравая, – вздохнул Левада, – но воплотить ее в жизнь на практике будет чертовски трудно, почти невозможно силами нашего РОВД. От Безветрова, как вы знаете, отходят шесть больших, основных дорог во все стороны. Значит, на каждой из них должен дежурить сотрудник ГИБДД, который будет незаметно, но тщательно записывать номера всех проезжающих мотоциклов. Это заняло бы как минимум несколько недель, если не месяцев. Боюсь, что стоит мне явиться с подобным предложением к шефу, как он немедленно выставит меня за дверь, да еще и понизит в должности за идиотизм. Где он возьмет столько свободных людей? Вы сами отлично знаете, какие у нас штаты и сколько у каждого работы сверх головы.
– Поэтому, капитан, может быть, нам и не надо идти с этой идеей напрямую к майору? По крайней мере пока, в таком сыром виде? Я даже вас настоятельно прошу сохранить в тайне наш нынешний разговор. Контроль на дорогах надо осуществить так, чтобы в Безветрове никто об этом не знал – ни в городе, ни тем более в отделении. Возможно, для этого придется прибегнуть к помощи ОВД, чтобы прислали людей со стороны.
– Почему такая чрезмерная секретность, Станислав Николаевич? – спросил удивленно Левада, нахмурив брови. – Вы что, не доверяете нашим людям?
– Потому что все, что происходит в Безветрове, включая даже внутренние, сугубо служебные дела РОВД, почти мгновенно становится известно бандитам. Нагляднее всего это подтверждается голыми фактами, которые невозможно опровергнуть. Много раз устраивались засады в разных местах, но преступники ни разу не попались на эту удочку, хотя, казалось бы, шансы были равные.
– Вы предполагаете... – в голосе капитана зазвучала неприкрытая тревога, даже некоторая растерянность.