Сумерки сгущались над посёлком, как липкий черничный кисель. Яга не спеша собиралась на ферму с пугающей аккуратностью, которая говорила лишь об одном – Тео готовилась к битве. Она прекрасно понимала, что приглашение Ксении скрывает за собой вызов на танец смерти. Единственная надежда была на Кузнеца. Его присутствие давало шанс обезвредить Змея. Вернуть его древнюю, ядовитую сущность обратно в недра земли, заставив зализывать раны долгие, бесконечные века.
Люська же ужасно нервничала. Она сидела на кровати и её глаза настороженно, и безотрывно следили за каждым движением Теодоры.
- Мне кажется, ты совершаешь самую большую ошибку в своей жизни! – наконец, произнесла ведьма. - Если эта сущность так уверена в себе, если она открыто бросает вызов… значит, за её спиной стоит нечто большее! Тео, может, стоит остановиться и подумать? Или возьми меня с собой! Я не смогу просто сидеть здесь и ждать!
Яга перестала одеваться и обернулась. На её губах появилась печальная усмешка. Тео подошла к Люське и, присев рядом, заглянула в глаза ведьмы.
- Какой с тебя сейчас помощник, милая? Мало того, что ты не отошла от травмы, твоя сила заблокирована этим местом, так ты ещё и подставишься под первый удар! Это разборки Высших! Столкновение сил, которые стирают в пыль целые города... Понимаешь? Оставайся дома. Не о чем разговаривать. - Теодора вытащила из кармана сложенный вчетверо листок бумаги. – А сейчас послушай меня внимательно. Если я не вернусь к полуночи - уходи. Забирай домового, хватай котов и беги из поселка. Здесь я написала адрес. Найдёшь мою семью и расскажешь, что произошло.
Яга резко поднялась, не дав Люське возможности возразить. Взяла зонт и, накинув капюшон, вышла за порог. А снаружи мир, словно замер в тревожном ожидании. Небо было затянуто тяжелыми, иссиня-черными облаками, цепляющимися за верхушки деревьев. Воздух стал влажным и густым. Теодора свернула в лес и углубилась в чащу. Ветер крепчал с каждой минутой, завывая в кронах сосен, со скрипом раскачивая их. Но Яга не обращала на него никакого внимания, направляясь по энергетическому следу, который тянулся сквозь чащу зыбкой, светящейся лентой к древнему капищу.
Когда она вышла на поляну, где лежали вросшие в землю валуны, покрытые седым мхом, стихия начала набирать обороты. Тео опустилась на колени перед центральным камнем и положила руки на шершавую поверхность. Под ладонями чувствовалась лёгкая вибрация – пульс самой земли. Теодора прижалась лбом к камню, закрыла глаза и зашептала заклинание, которое не слышали эти леса уже много сотен лет:
- Корни глубокие, недра железные, услышьте дочь свою в час великой тьмы!
Призываю соки земли, ярь неукротимую, пламя подземное, в жилах сокрытое.
Насытьте плоть мою коловертью небесною, влейте в кости мощь нерушимую.
Пусть рука моя станет молотом, пусть взгляд мой станет молнией!
Из камня в кровь, из бездны в дух - прими обет мой, Великий Круг!
В ту же секунду из самого центра валунов ударил сноп ослепительно-белой энергии. Она вгрызалась в ладони Яги, прошивая тело насквозь раскалёнными иглами. Тео затрясло в неистовой лихорадке. Это была не просто сила, это была ярость земли, которую никогда не смог бы выдержать обычный человек. Ей казалось, что кости плавятся, а кровь превращается в кипящий свинец. Боль была ослепляющей, в горле комом застрял крик, но Яга не отняла рук. Она терпела, впитывая каждую каплю этого древнего дара, пока последний всполох не втянулся в её кожу.
Когда всё закончилось, Теодора рухнула на мокрую траву. Она лежала почти без чувств несколько минут, ловя ртом редкие холодные капли.
Наконец, Яга поднялась. Тело казалось чужим, невероятно тяжелым и в то же время наполненным странным, гудящим электричеством. Сила Капища затаилась глубоко внутри, свернувшись тугой пружиной, готовой распрямиться в любой момент. Тео вышла из леса, и в тот же момент хлынул дождь. Она открыла зонт и быстро зашагала в сторону фермы.
Яга медленно поднялась по ступеням крыльца, настороженно прислушиваясь к мёртвой тишине. Ферма, которая обычно гудела жизнью, где слышался лай собак, мычание коров и окрики рабочих, - теперь словно вымерла. Тео повела носом, ловя малейшее движение воздуха, и её внутренности мгновенно сковал холод: в запахе дождя отчётливо проступал тошнотворно-сладковатый, металлический аромат свежей крови.
Входная дверь внезапно распахнулась. На пороге была Ксения, и Теодора на миг замерла, не узнавая хозяйку. Перед ней стояла женщина, сияющая темной, почти хищной красотой. На Ксении было шикарное платье из атласа глубокого винного цвета, которое облегало её фигуру, словно вторая кожа. Но даже не это вызывало диссонанс с прошлым образом фермерши, а её лицо: кожа Ксении стала фарфоровой, морщинки у глаз разгладились, а в самом взгляде появилось нечто такое, что заставляло вспомнить об изголодавшемся звере, который, наконец, дорвался до добычи. Она буквально светилась здоровьем, и Яга начинала догадываться, какой ценой была куплена это внезапное преображение.
- Я увидела вас в окно, - с улыбкой произнесла Ксения и отошла в сторону, приглашая гостью войти.
- Думаю, нам пора перейти на «ты», - ответила Яга, переступая порог. – Мы ведь друзья. Не так ли?
Фермерша прищурилась и с улыбкой кивнула.
Теодора вошла в комнату и столкнулась взглядом с Кузнецом, сидящим за накрытым столом. В ту же секунду между ними натянулась невидимая энергетическая нить. Это было безмолвное понимание. В глубине зрачков Кузнеца Тео прочитала единственный вопрос: «Ты готова? Сегодня день битвы».
Ксения медленно прошла мимо и заняла своё место во главе стола.
- Присаживайся, - бросила она Яге. - Егор, дорогой, поухаживай за дамами.
Кузнец поднялся, взял бутылку вина и с едва слышным хлопком вытащил пробку. Густая жидкость потекла в бокалы, переливаясь кроваво-красным в свете люстры.
- За хозяйку этого дома, - он поднял свой бокал, глядя на Ксению. - Пусть всё сбудется, чего ты желаешь сегодня, сестра.
- Надеюсь, так и будет, - женщина криво усмехнулась, и эта усмешка на мгновение исказила её помолодевшее лицо, сделав его похожим на жуткую маску. Она одним глотком опустошила бокал, поставила его на стол с резким стуком, после чего повернулась к Яге. В её глазах больше не было притворства.
- Пришла пора поставить все точки над «и». Мне надоели эти игры в кошки-мышки. Давай уже снимем маски, Первородная.