Игорь и Элина встречались уже полгода. И эти полгода были похожи на красивый, хорошо поставленный фильм, где мужчина с первого кадра знает, как завоевать сердце женщины.
Цветы появлялись на столе Эли каждую пятницу, причем всегда разные — то нежные пионы, то яркие розы, то скромные, но изысканные фрезии. Подарки были точными: она обмолвилась о книге нового автора — наутро книга была у нее. Она пожаловалась на холод в квартире — Игорь привез электрический камин с эффектом живого огня.
Подруги, особенно Алиса, только вздыхали:
— Эль, ну, где ты такого нашла? Мой в лучшем случае вазу с распродажи притащит.
Эля смущенно улыбалась и чувствовала себя почти счастливой. Почти — потому что внутри сидел маленький червячок нетерпения. Она ждала кольца. Ждала, что он встанет на одно колено и попросит о главном.
Но две недели назад Игорь сказал совершенно другое:
— Эля, переезжай ко мне. У меня двушка, места хватит.
Она тогда замешкалась с ответом. Девушка ждала: «Выходи за меня», а получила «переезжай». Вечером она позвонила Алисе и выплеснула обиду.
— Алиса, он даже не намекнул на свадьбу. Просто — давай жить вместе. Так просто, будто диван покупает.
— Эля, не будь наивной, — перебила Алиса. — Сейчас так принято. Сначала быт проверяют, потом штампы ставят. Вот увидишь: через два-три месяца он попросит твоей руки. Мужики — народ осторожный.
Эля успокоилась и согласилась на переезд. Но поставила одно условие:
— Игорь, твоя квартира сейчас похожа на холостяцкую берлогу. Если ты хочешь, чтобы я к тебе переехала, наведи порядок.
Игорь осмотрел свою двушку: немытая плита, в раковине – грязная посуда, на столе засохшие крошки, в спальне горы дисков и какого-то хлама, ванная с налетом на кафеле. Он вздохнул:
— Эля, переезжай и делай все так, как ты хочешь.
— Нет, дорогой. Я не собираюсь разгребать твои авгиевы конюшни. Я перееду только в чистую квартиру.
Пришлось мужчине вызывать клининговую службу. Пять часов – и двушка заблестела.
Эля переехала и с удовольствием начала второй этап — создание уюта. Новые шторы с легким рисунком, на подоконниках — фиалки и герань, на диване — мягкий плед и три пухлые подушки. Даже запах в квартире изменился: исчез дух мужского одиночества и запустения, появилась легкая свежесть лаванды и яблока.
Всё шло хорошо. Но Эля не спешила сдавать свою однокомнатную в центре. Когда Алиса спросила её об этом за чашкой кофе, Эля ответила прямо:
— Пусть пока постоит. Кто знает, уживемся ли мы с Игорем.
— А что, тебя что-то напрягает? — удивилась Алиса. — Мне кажется, что у вас все идеально.
Эля помолчала, а потом ответила:
— Не знаю. Мне кажется, мы поторопились. Как-то всё быстро произошло.
— Но ведь ты даже замуж за него готова была выйти, — напомнила подруга.
— Замуж — это другое, — Эля поставила чашку на блюдце. — Мы бы сначала подали заявление. Я бы познакомилась с его семьей. Затем съездили бы к моим родителям. Было бы время всё обдумать, притереться. А сейчас? Я ничего не знаю о его семье, о его прошлом. Вот вчера, например…
Она запнулась.
— Что вчера?
— Я совершенно случайно узнала, что у него есть старшая сестра. Он почти полчаса разговаривал с ней по телефону. Потом сидел расстроенный. Я спросила, в чем дело, а он сказал: «Семейное дело, Эля, не бери в голову». Как это понимать? Семейное. А я для него кто?
Алиса пожала плечами:
— Может, и правда что-то личное. Не лезь, сам расскажет.
Но Эля продолжала чувствовать неловкость. Словно она жила в квартире, где одна дверь всегда заперта. Словно Игорь показывал ей только ту часть своей жизни, которую хотел показать, а остальное прятал за вежливой улыбкой.
Правда открылась через неделю.
В пятницу Эля вернулась с работы пораньше. Она поднялась на лифте на пятый этаж и с первого шага поняла: что-то не так. Дверь в квартиру была приоткрыта. Оттуда доносились голоса — мужской, знакомый, и женский — резкий, незнакомый. Они не разговаривали. Они ругались.
— Кристина, я же просил тебя подождать хотя бы месяц! — голос Игоря дрожал от злости и какой-то униженной мольбы. — Мы с Элей только начали жить вместе. Я её еле уговорил переехать. Дай ей привыкнуть. Я тебе заплачу, сколько скажешь.
— Нет, братец. Уговор дороже денег, — женский голос звучал жестко. — Пришла твоя очередь — так что будь любезен. Мы с Викой и так пошли тебе навстречу. Помнишь? Полгода назад ты сказал: «Я познакомился с девушкой, дайте время, чтобы она привыкла ко мне». Вот, вы уже живете вместе. Сколько нам еще ждать?
— Кристина, ну пару недель. Я уже почти уговорил Элю перейти на удаленку. Она обещала поговорить с шефом. Хотя бы две недели вы мне можете дать?
Эля решила больше не ждать и вошла в квартиру. То, что она увидела, заставило её замереть.
Посреди гостиной, там, где вчера стоял журнальный столик, теперь возвышалась большая медицинская кровать с бортиками. На ней, на высоких подушках, лежала пожилая женщина. Тяжелая, грузная, с лицом, которое было странно деформировано — левая половина будто оплыла вниз: угол рта тянулся к подбородку, щека обвисла, нижнее веко опустилось, открывая красный край глаза. Женщина смотрела на спорящих, но не издавала ни звука.
Игорь обернулся. Увидел Элю. Его лицо побелело, потом покраснело.
— Эля... ты не должна была... ты рано...
— А, вот и твоя дама! — воскликнула Кристина — высокая женщина, с короткой стрижкой, в дорогом пальто. Она окинула Элю оценивающим взглядом и улыбнулась.
— Дорогая Эля! Давай я всё объясню, пока мой братец заикается. Это наша мама. Она парализована после инсульта. Нас в семье трое: я, Вика — наша старшая сестра — и вот он, — она кивнула на Игоря. — У нас договор: ухаживаем за мамой по очереди, по четыре месяца. Игорь должен был взять её ещё четыре месяца назад. Но он сказал, что бросить работу не может, а нанимать сиделку дорого. И вот, дорогой братец, теперь тебе не надо бросать работу и нанимать сиделку. За мамой будет ухаживать твоя Эля.
Эля перевела взгляд на Игоря. Тот стоял, опустив голову.
— Простите, я не поняла, — произнесла Эля ледяным тоном, которого сама от себя не ожидала. — А при чём здесь я?
— Как при чём? — Кристина хмыкнула. — Ты станешь работать из дома и сможешь ухаживать за мамой. Игорь нам так и объяснил: «Она на удаленку перейдет, будет и готовить, и убирать, и с мамой сидеть. Зачем мне сиделку нанимать?» Так что, девочка, добро пожаловать в семью.
Кристина подхватила свою сумку, кинула на стол красную папку:
— Все назначения врача там. Таблетки, диета. Памперсы — в пакете. Не затягивайте, маме скоро ужинать – у нее режим.
Она вышла, громко хлопнув дверью.
В комнате повисла тишина. Только мать Игоря издала горлом странный булькающий звук — то ли вздох, то ли всхлип.
Эля повернулась к Игорю:
— Объясни мне, пожалуйста. Почему Кристина решила, что я буду ухаживать за вашей мамой?
Игорь поднял голову. В его глазах была надежда:
— Эль, но мы же теперь вместе живем. Я удаленно работать не могу. А ты можешь. Я слышал, как ты говорила по телефону с шефом. Мама пробудет у нас всего четыре месяца. Потом её заберет Вика. Ничего сложного: вовремя давать лекарства, кормить, менять памперсы. Я буду помогать вечером. Ты справишься. А когда маму заберут, мы поженимся. Я тебе обещаю. Серьезно.
Эля смотрела на него и видела чужого человека. Красивый ухажер, даривший фрезии и пионы, исчез. Перед ней стоял расчетливый мужчина, который полгода старался привязать её к себе, чтобы… чтобы она стала бесплатной сиделкой для его парализованной матери.
— Скажи, пожалуйста, — голос Эли дрогнул, но она взяла себя в руки. — Ты меня специально торопил с переездом, потому что знал, что тебе скоро маму привезут?
Игорь сделал неуверенный шаг к ней, хотел обнять:
— Не только поэтому. Я ведь тебя люблю. Я правда хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.
— Знаешь, а мне почему-то расхотелось замуж выходить, — сказала Эля.
Она прошла в спальню, открыла шкаф, где лежали её вещи — немного, благо она не успела перевезти всё. Джинсы, свитер, пуловер. Игорь стоял в дверях и молчал. На его лице сначала появилась растерянность, потом – обида.
— Эля, ну ты чего? Я же не враг тебе. Это моя мама, в конце концов. Ты что, хотела, чтобы я ее бросил?
— Ты уже её бросил, —сказала Эля, застегивая молнию на сумке. — Полгода назад бросил, когда придумал план с переездом. Ты не маму спасаешь, ты себя спасаешь — от расходов и хлопот.
— Эля, давай поговорим спокойно…
— Нет. — Она надела пальто. — Спокойно надо было говорить раньше. До переезда. А не после того, как Кристина привезла маму. Игорь, ты врал мне полгода. Каждое утро, каждый вечер. Спасибо за цветы. Но я не нанималась в сиделки.
Она вышла. Лифт ждать не пришлось — кабина стояла на этаже.
Эля вернулась в свою однокомнатную квартиру. Включила свет в комнате, потом прошла на кухню. Здесь все было так, как до ее переезда к Игорю.
Она поставила чайник, потом достала телефон и увидела четырнадцать пропущенных от Игоря и одно сообщение: «Эля, давай поговорим. Я всё объясню. Я люблю тебя».
Она заблокировала номер.
А на следующий день — в субботу – к ней пришла Алиса.
— Рассказывай, — строго сказала подруга, усаживаясь на кухне. —Эля коротко пересказала историю. Алиса слушала, хмурилась, потом выдохнула:
— Кo3eл. Какой же кo3eл…
— Не то слово, — усмехнулась Эля. — Представляешь, он мне сегодня утром прислал курьера с букетом и запиской: «Я всё равно добьюсь твоего прощения». Букет я вернула.
— Правильно. А что с его мамой?
— Не знаю. Это уже не моя история.
Позже Эля узнала, что Игорю пришлось взять подработку и нанять для мамы сиделку.
Он еще несколько раз пытался объясниться с Элей – писал с разных номеров, однажды ждал ее после работы, но девушка отказалась его слушать.
Автор – Татьяна В.