1. Миссия генерала Ермолова: "Хочу, чтобы имя мое стерегло страхом наши границы..."
К началу XIX века хищническая система черноморской работорговли, веками терзавшая черноморские берега и близлежащие территории, столкнулась с принципиально иной силой — крепнувшей Российской империей, готовой уже действовать последовательно и беспощадно. Если присоединение Крыма в 1783 году лишило работорговцев их главного рынка, то предстояло уничтожить и главный источник «живого товара» — Северо-Западный Кавказ. С началом Кавказской войны в 1817 году борьба с работорговлей перестала быть лишь вопросом международного права или христианской морали — она стала насущной военно-стратегической необходимостью.
С приходом на Кавказ генерала Алексея Петровича Ермолова обстановка в регионе начала меняться стремительно и необратимо. Спокойная жизнь для многих абреков и работорговцев, веками чувствовавших себя безнаказанно, стала постепенно заканчиваться. В основу своей политики Ермолов положил принцип, перевернувший традиционную практику замирения горцев: «Золото — не охрана от неприятеля, а приманка его». Отныне цену давали только железу, и именно его генерал заставил уважать больше золота. Своё кредо он выразил с предельной откровенностью: «Хочу, чтобы имя мое стерегло страхом наши границы крепче цепей и укреплений, чтобы слово мое было для азиатов законом, вернее неизбежной смерти. Снисхождение в глазах азиатов — знак слабости, и я прямо из человеколюбия бываю строг неумолимо. Одна казнь сохранит сотни русских от гибели и тысячи мусульман от измены».
Ермолов видел в работорговле не досадное отклонение от нормы, а экономический базис горских народов. Он понимал: пока у горской аристократии сохраняется возможность извлекать огромные доходы от продажи пленников, сопротивление будет бесконечным. Если предшествовавший запрет русского правительства на работорговлю, введённый ещё в 1804 году, оставался во многом декларативным, то с появлением Ермолова всё изменилось. Путешествовавший по Кавказу А.С. Грибоедов не без мрачной иронии записал в своих заметках: «Даданиурт, Андреевская, окруженная лесом. Там на базаре, прежде Ермолова выводили на продажу захваченных людей, — ныне самих продавцов вешают». Эта лаконичная фраза точно схватывает суть переворота: рынок рабов превратился в эшафот для работорговцев.
На подконтрольных России землях Ермолов ввёл закон, карающий работорговлю смертной казнью, впервые превратив этот промысел из традиционной практики в тягчайшее государственное преступление. Параллельно генерал нанёс удар по экономическому базису работорговли, полностью отказавшись от многовековой практики выкупа пленных за государственный счёт. Он считал, что подобная плата является унизительной данью разбойникам и лишь финансирует новые набеги. Показательной стала история с похищением майора Павла Швецова в 1816 году. Когда чеченцы потребовали за офицера выкуп в 10 арб серебра (400 тыс. рублей), Ермолов запретил казне платить и приказал арестовать всех кумыкских князей, через чьи земли провезли пленника, дав ясно понять, что в случае его гибели все они будут повешены. После долгих переговоров арестованная знать сумела снизить сумму выкупа до 10 тысяч рублей, но Ермолов снова отказался платить. В итоге по тайной просьбе самого генерала майора выкупил за свои средства аварский хан, которому позже казна возместила расходы. Этот случай стал переломным: горцам продемонстрировали, что Россия больше не будет финансировать их промысел, а за похищение русского офицера последует не торг, а жестокая кара.
Одновременно Ермолов использовал традиционный для Кавказа, но предельно жёсткий институт аманатства — взятия заложников из числа детей горской знати. Эта мера гарантировала лояльность племён: если через их земли проходил отряд «хищников», заложники расплачивались жизнью. А.С. Пушкин, посетивший Кавказ, описывал этих мальчиков в «Путешествии в Арзрум» как «резвых и красивых», которые «поминутно проказят и бегают из крепости», но содержатся в «жалком положении», будучи заложниками чужой покорности.
Однако лишь карательных мер было недостаточно. Ермолов развернул против непокорных горских обществ полномасштабную экономическую войну на истощение, стремясь лишить их самой возможности продолжать набеги. Он приказал методично уничтожать посевы и урожай на корню, обрекая целые селения на голод. В своих «Записках» генерал писал с пугающей прямотой: «Я не отступаю от предпринятой мною системы стеснять злодеев всеми способами. Главнейшее есть голод, и потому добиваюсь я иметь путь к долинам, где могут они обрабатывать землю и пасти стада свои... Лучше от Терека до Сунжи оставлю пустынные степи, нежели в тылу укреплений наших потерплю разбои». Параллельно вводился полный запрет на торговлю с немирными горцами, а контрабандистов арестовывали и высылали в Сибирь. Эта блокада подрывала саму основу существования обществ, живших за счёт грабежа и продажи пленных.
Венцом наступательной стратегии стало физическое уничтожение главных невольничьих рынков. В 1818 году Ермолов захватил крупное поселение Эндери — один из ключевых центров работорговли на границе Дагестана и Чечни — и немедленно заложил рядом крепость Внезапную, положив конец кровавому торгу. В том же году он основал крепость Грозную (современный город Грозный), перерезавшую пути движения караванов с «живым товаром». Эти форпосты не просто ликвидировали конкретные рынки — они создавали систему военного присутствия, делающую возрождение работорговли в этих районах невозможной.
Понимая, что работорговля — важный источник доходов для местных феодалов, Ермолов пытался расколоть горскую знать: одним предлагал сохранение положения под властью России, а других обрекал на уничтожение. Он одновременно ликвидировал местные суды, охотился за вожаками племён и в то же время проводил созидательную политику — поощрял развитие легальной торговли, вводил хозяйственные улучшения, открывал школы для местного населения. Эта двойственная тактика приносила плоды: одни владетели искали спасения в покорности, другие упорствовали до истребления.
2. Очередная победа над Турцией: Адрианопольский мирный договор 1829 г.
Генерал Ермолов, чьи методы часто называют жестокими, по сути, развязал против горских обществ экономическую войну на истощение, стремясь подорвать саму основу их существования за счёт набегов и продажи пленников. Однако экономическая блокада с суши была бы неполной без блокады морской. Решающий перелом наступил в ходе Русско-турецкой войны 1828–1829 годов, которая стала боевым крещением Черноморского флота в его новой роли. В ходе этой кампании русскими войсками при активном содействии флота после осады были заняты ключевые крепости — Анапа и Поти, служившие главными перевалочными пунктами для невольников. Взятие Анапы имело колоссальное символическое и практическое значение. Сразу после захвата крепости из окрестных горных аулов в неё сбежались разноплеменные невольники, искавшие защиты у русских властей.
Венцом этих побед стал Адрианопольский мирный договор, подписанный 14 сентября 1829 года. Этот документ, ставший крупной дипломатической победой России, коренным образом изменил юридический статус восточного побережья Чёрного моря. По его условиям под российскую юрисдикцию перешло всё восточное побережье от устья Кубани до пристани Святого Николая (в районе Поти) с крепостями Анапа, Суджук-кале и Поти. Турция отказалась от своих прав на восточный берег Чёрного моря на всём его протяжении. Это коренным образом меняло правила игры: отныне любое судно, занимавшееся перевозкой невольников в этих водах, становилось не просто иностранным контрабандистом, а уголовным преступником, действующим в пределах территориальных вод Российской империи. Борьба с работорговлей из дипломатической миссии международного масштаба окончательно превратилась во внутреннюю полицейскую задачу, решать которую предстояло Черноморскому флоту.
3. Строительство Черноморской береговой линии
Однако одно лишь подписание мирного договора не могло в одночасье уничтожить промысел, кормивший на протяжении столетий целые регионы. Вся территория к югу от Кубани, населённая воинственными адыгскими племенами (натухайцами, абадзехами, шапсугами и другими, известными под общим именем «черкесы»), оставалась фактически неподконтрольной Петербургу. Прибрежное горское население решительно воспротивилось признанию над собой владычества России и упорно отстаивало свою независимость. Турки и другие европейские враги России, под предлогом торговли с горцами, возбуждали их к сопротивлению, снабжая оружием и порохом. Для прекращения этих смертоносных сношений требовалась комплексная система мер, и она была создана.
Первым элементом этой системы стала Черноморская береговая линия — цепь укреплений, возведённых в 1830-х годах непосредственно на берегу моря и протянувшихся почти на 280 вёрст от устья Кубани до границы Абхазии у Гагр. В состав линии в разное время входило до 17 фортов и укреплений: Анапа, Новороссийск (бывшая турецкая крепость Суджук-кале), Геленджик, Святого Духа (близ мыса Адлер), Гагры и др. Эти укрепления решали сразу несколько задач. Во-первых, они перерезали коммуникации между горцами и морем. Во-вторых, служили базами для патрульных кораблей. В-третьих, становились убежищем для беглых невольников, которые знали, что на русской территории они обретают свободу. Сама жизнь гарнизонов этих фортов была суровым испытанием: большую часть года они оставались совершенно изолированными от внешнего мира, отрезанными от суши враждебными горцами и связанными с империей лишь редкими рейсами кораблей, страдая от непривычного климата и болезней.
Вторым, не менее важным элементом, стало крейсерство — постоянное патрулирование прибрежных вод кораблями Черноморского флота. Эта тактика, начатая с 1830 года, была призвана ликвидировать морские коммуникации, по которым в Турцию везли рабов, а в Черкесию доставляли оружие, соль и другие товары. Несмотря на то что действия эти часто именовали «крейсерством», не стоит представлять их как операции крупных эскадр. В реальности для охоты за быстроходными турецкими кочермами использовались в основном малые, манёвренные корабли — бриги, корветы и даже вооружённые транспорты, способные подходить близко к берегу.
Противостояние быстро приняло характер напряжённой игры со смертью. Османские контрабандисты, почувствовав на себе первые удары, перешли к тщательной конспирации. Дневные высадки ушли в прошлое. Работорговец заранее договаривался с черкесскими партнёрами, чтобы те в условленном месте развели сигнальные костры — оговорённое количество огней. Затем, тёмной безлунной ночью, османское судно скрытно подходило к берегу, разгружалось и с помощью тех же горцев загружалось «живым товаром». Русским морякам приходилось досконально изучать побережье, знать все укромные бухты, ориентироваться по едва заметным признакам.
В случае обнаружения на задержанном турецком судне русских подданных или пленников-христиан с работорговцами не церемонились. Корабль часто пускали ко дну вместе с экипажем, а освобождённых невольников доставляли на берег. Этот принцип — беспощадность к поработителям и защита для жертв — стал негласным кодексом «Кавказского патруля». Меры русского правительства и организация крейсерства серьёзно осложнили жизнь контрабандистов, хотя и не остановили их полностью. Только в 1832 году русские крейсера захватили 17 судов с контрабандой. По другим данным, в том же 1832 году было перехвачено 54 турецких судна с невольниками (разница в цифрах объясняется тем, что в одном случае речь идёт о всех контрабандистах, а в другом — о судах именно с «живым товаром»). Однако размах работорговли был настолько велик, что первые годы борьбы давали лишь частичные результаты...
Читайте также:
Как Россия победила работорговлю на Черном море? (часть 1) https://dzen.ru/a/aeyiejua4Gpu7sbU
Как "болезнь" Османской империи привела к Крымской войне? https://dzen.ru/a/ad0M8uD9Bij5CYro
Как Россия остановила геноцид греков при Николае I? https://dzen.ru/a/adHY4ad5LXGl_RQ7
Как Николай I решал судьбу Османской империи в Лондоне? https://dzen.ru/a/accXXvHlE0G_piT3