— Ох, Тоська, не могу я твоему отцу сказать, что была у тебя, - тяжело вздохнула Марья. – До сих пор он тебя простить не может. Если кто-то в посёлке спрашивает у него про тебя – злится жутко. Раз за разом кричит, что опозорила ты его!
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aeUOpng1Hl4coPLo
Серёжа заплакал в доме, Тося бросилась к нему, Марья – за ней следом.
Тося взяла плачущего мальчугана из кроватки. Марья инстинктивно протянула к нему руки:
— Дай-ка, Тось. Дай внука подержать.
Тося колебалась секунду, потом отдала. Серёжа, оказавшись в незнакомых руках, заорал ещё громче, выгнулся дугой, но Марья не растерялась — прижала его к груди, закачала, запричитала:
— Ой, Серёженька, ой, родименький, бабушка пришла, бабушка скучает по тебе, бабушка тебя любит, ой, любит...
Странное дело — малыш замолчал. Посмотрел на Марью мокрыми глазами, нахмурился, потом вдруг ухватил её за палец и засопел, успокаиваясь.
— Привыкает, — тихо сказала Тося. — Родную кровь чует.
Марья села на лавку, не выпуская Серёжу из рук, и заплакала — беззвучно, только плечи вздрагивали. Тося села рядом, положила голову на материнское плечо, как в детстве, когда боялась грозы или приснившегося страшного сна.
— З1-го у Веры свадьба, - заговорила Тося после продолжительного молчания. – Я хотела попросить тебя, чтобы ты с Серёжей посидела в этот день, но… ты же не сможешь… отец…
— Тось, а ты в Москву-то точно уезжать надумала?
— Точно, мам, уже не передумаю.
— Ох, совсем я Серёжку не увижу, как уедешь… - вздохнула Марья. – Наверное, я плохая мать и плохая бабушка. Наверное, я не заслуживаю того, чтобы видеть, как растёт мой внук…
— Мам, не говори так. Я всё понимаю. Уж мне ли не знать характер моего отца.
— А отец твой так и говорит: поедешь к Тоське – назад можешь не возвращаться!
— Неужели он меня никогда не простит? – покачала головой Тося. – Неужели никогда родного внука не примет? Уж Серёжка-то точно ни в чём не виноват…
Марья молчала, а потом твёрдым голосом заявила:
— Приеду я 31-го числа, посижу с Серёжей.
— А как же отец?
— Будь что будет, - махнула рукой Марья. – Устала я всю жизнь под его дудку плясать. Да и что он мне сделает? Покричит-покричит – и успокоится. Потом, правда, ещё несколько дней рявкать на меня безо всякого повода будет, но ничего, переживу как-нибудь. Не впервой мне от него выслушивать…
— Ох, мам, тяжело тебе с ним… - Тося с сочувствием посмотрела на мать.
— Тяжело, дочка, а что делать? Как говорила моя старенькая соседка: вышла замуж – терпи.
— А я не хочу терпеть, мам. Я хочу с мужем душа в душу жить.
— Пусть у тебя всё сложится, дочка. Пусть будет так, как ты мечтаешь.
— Не будет у меня никакого мужа, мам, - всхлипнула Тося. – Кому я нужна, брошенка с ребёнком?
— Ты не брошенка. Ты — молодая красивая женщина, которая родила сына и не побоялась остаться с ним одна. А мужики... Мужики, Тоська, они такие же люди, как и мы. Кому-то нужна бездетная, кому-то — с ребёнком. Иной раз мужик и рад бы взять женщину с малышом, да не решается. А другой — ищет именно такую, потому что своих детей бог не дал, а с чужим готов нянчиться.
— Витя говорил, что готов, а потом... — Тося махнула рукой, не договорив.
— А Витя — что Витя? — Марья поджала губы. — Витя — парень хороший, но мягкий, мамку свою очень слушается. А тебе нужен тот, стержень в котором есть. Чтобы слова делами подкреплял.
— Где ж такого взять, мам? — горько усмехнулась Тося.
— Время придёт – встретишь его, — ответила Марья. — Есть он где-то. Я в это верю. И ты верь.
Серёжа на руках у бабушки завозился, зачмокал губами, потянулся к груди. Тося взяла его, покормила, а Марья сидела рядом, смотрела и утирала слёзы.
— Хороший внучок мой, — прошептала она. — Спокойный. Смышлёный. Весь в тебя.
— Серёжа на меня совсем не похож. Весь в отца, — тихо сказала Тося.
— Внешностью — да, — согласилась Марья. — А повадками — твой. Я вот сейчас на него гляжу и вижу тебя маленькую. Ты так же, бывало, ладошку под щёчку подкладывала, когда спала. И так же ручонкой за палец хватала, когда боялась, что уйду.
Тося ничего не ответила. Только прижала сына крепче и закрыла глаза.
— Мам, — сказала Тося, не открывая глаз. — А ты меня по-настоящему простила?
— За что я тебя прощать должна, дочка?
— Как за что? За то, что я беременная из Москвы вернулась. За то, что осрамила вас перед всем селом…
Марья долго молчала. Потом положила руку на Тосину голову, погладила по волосам, как когда-то в детстве.
— А я на тебя и не сердилась, дочка, — тихо сказала она. — Я за тебя боялась. И за себя боялась — что не смогу защитить. И за отца твоего — что он сгоряча наделает глупостей. А сердиться... Как на тебя сердиться, если ты — моя кровиночка? Ошибиться каждый может, дочка…
— Ошибиться? Разве Серёжа – это ошибка? – подскочила Тося.
— Что ты, дочка? – мать взяла её за руку. – Я вовсе не Серёжу имела ввиду. Серёжа – это счастье. А ошибка – это твоя связь с тем парнем, который тебя бросил.
— Валера… - тихо произнесла Тося.
«Интересно, где он сейчас? – подумала она. – До сих пор на БАМе? Или вернулся? А если вернулся, то куда: в родной посёлок или в Москву? Москва… Москва, конечно, большая, но вдруг мы там с ним встретимся? Хотелось бы мне этой встречи? Нет, не хотелось бы…»
— Ты о чём задумалась, дочка? – отвлекла её от мыслей мать.
— Да так, ни о чём, мам…
— Всё об этом Валере думаешь? Неужели любишь его до сих пор?
— Нет, не люблю. Просто интересно: где он сейчас?
— Зачем тебе это знать? Он сам ни тобой, ни ребёнком не интересуется.
— Да, ты права, мам. Мне тоже до него нет дела.
— Ну, пора мне в дорогу собираться… - вздохнула Марья.
— Мам, погоди. Я платье примерю. Хоть посмотришь на меня в красивом платье. Вера сказала, что оно мне очень идёт.
Тося развернула платье.
— Примерь, Тося, — сказала Марья, проведя рукой по ткани. — Только боюсь, что заплачу от радости. Потому что дочка у меня красавица. И внук — весь в тебя, не смотри, что на отца похож. Характером — в тебя пойдёт. Я вижу.
Тося надела платье. Марья села на стул, сложила руки на коленях и смотрела, не отрываясь.
— Ну как? — Тося повертелась перед зеркалом.
— Царица, — выдохнула Марья. — Настоящая царица. Вера права — в таком платье и замуж не стыдно.
— Мам, — Тося засмеялась, — ну опять ты за своё.
— А что? — Марья улыбнулась впервые за долгое время, по-настоящему, до морщинок в уголках глаз. — На свадьбе, глядишь, и присмотришь кого. Женихи, они на чужих свадьбах всегда виднее.
— Мне бы с Серёжкой управиться, учёбу вытянуть, а уж потом... — Тося запнулась, поправила воротник. — Потом видно будет.
— Всё успеешь, — твёрдо сказала Марья. — И сына поднять, и выучиться, и замуж выйти. Всё успеешь, Тоська. Ты у меня крепкая. Я в тебе никогда не сомневалась. Горжусь я тобой, дочка! – прослезилась Марья, а вслед за ней и Тося.
Мать и дочь обнялись, после чего Тося пошла провожать мать до калитки.
— Ты это... — Марья помялась на пороге. — Ты на свадьбе не горюй, Тось. Гуляй, пляши, радуйся за подругу. И за себя тоже порадуйся. Жизнь-то у тебя молодая, и она продолжается, несмотря на все трудности.
— Спасибо, мам, — Тося обняла её на прощанье. — Спасибо, что приехала. Что не побоялась.
— Боялась, — призналась Марья. — До смерти боялась. Но пересилила. И теперь — не бойся и ты. Живи, дочка, двигайся вперёд.
— Мам, ты не забудь приехать 31-го, — напомнила Тося. — Я на тебя очень рассчитываю. Никого больше попросить не могу.
— Приеду, — твёрдо пообещала мать. — Хоть гром греми, хоть земля трясись — приеду. И пусть твой отец орёт, как ненормальный, вытерплю я его крики.
Марья ушла — быстрым шагом, не оглядываясь, чтобы не расплакаться. Тося стояла у калитки, смотрела вслед, пока материнская фигура не растаяла за поворотом.
Потом вернулась в дом, повесила платье на видное место — пусть висит, напоминает, что скоро праздник. Подошла к кроватке, поправила одеяльце на Серёже, поцеловала его в тёплую макушку.
— Скоро свадьба, Серёжка, — прошептала она. — Крёстные твои женятся. Я поеду к ним на свадьбу, буду гулять, поздравлять. А ты останешься дома, мал ты ещё для таких праздников. К тебе бабушка приедет, посидит с тобой. Ты только несильно её утомляй. Не плачь с ней, слышишь меня?
Серёжа во сне причмокнул губами — наверное, соглашался.
Оставалось десять дней до тридцать первого августа. А там — свадьба, танцы, музыка, смех. А там — может быть, и то самое чудо, о котором говорила баба Нюра.
Тося не загадывала. Она просто ждала. И верила. Немножко, самую капельку — верила.
Оставшиеся до свадьбы дни пролетели как один. Тося закончила с огородом — выкопала картошку, перебрала, спустила в погреб. Собрала последние помидоры, огурцы, засолила. Пелёнки перестирала, перегладила, сложила стопками. Все нужные документы собрала вместе — всё было готово к отъезду в Москву.
Серёжа тем временем активно учился ползать по-пластунски, сначала получалось неуклюже, но с каждым днём всё быстрее и увереннее. Тося едва успевала за ним — только что был в комнате на одеяле, и вдруг – уже у печи, тянется к венику, тащит его в рот.
— Ох, непоседа! – качала головой Тося. – И как тут бабушка будет целый день с тобой управляться?
За два дня до свадьбы приехала Вера, уставшая от хлопот, но счастливая.
— Тось, ты не представляешь! — выпалила она с порога. — Володька мне такой подарок перед свадьбой сделал! Глянь-ка: серьги с камушками подарил! Я такого подарка и не ждала даже!
— Дай посмотрю! — улыбнулась Тося.
Вера убрала прядь волос, оголив правое ухо.
— Красота! — искренне восхитилась Тося. — Володя — молодец, любит он тебя.
— Молодец, — согласилась Вера. — Только вот мать его... Ох, Тось, такая свекровь мне достаётся! Всё лезет, всё указывает, что не так и не эдак. Я уже боюсь, что после свадьбы она меня заживо съест.
— Не съест, — успокоила её Тося. — Вы же отдельно жить будете.
— Отдельно, — вздохнула Вера. — Но она в двух шагах. Придёт, когда захочет. И будет командовать.
— А ты не поддавайся. Улыбайся, кивай, а делай по-своему.
— Научилась ты, гляжу, — усмехнулась Вера. — От жизни научилась.
— От жизни, — согласилась Тося. — Жизнь, Вера, хорошая учительница. Только за уроки дорого берёт.
Вера оглядела избу, заметила стопку документов на столе.
— В Москву собралась?
— Собралась, — Тося кивнула. — Как свадьбу отгуляем — сразу и поеду. Боязно мне, Вера, как там сложится. Но своего решения я не переменю: уеду я…
— А деньги где возьмёшь? Стипендия маленькая, на двоих не хватит.
— Подрабатывать буду, — Тося пожала плечами. — Мыть полы, посуду, дворы мести — что найду. Главное — диплом получить.
— Ты сильная, Тось, — Вера покачала головой. — Я бы так не смогла.
— Смогла бы, — возразила Тося. — Если бы прижало — и ты бы смогла. Просто тебя жизнь пока не прижимала.
— Не прижимала, — согласилась Вера. — Спасибо, что напомнила. Буду меньше ныть.
Они посидели ещё немного, попили чаю с сушками, посмеялись над Вериными рассказами о подготовке к свадьбе.
— Ладно, побежала я, — Вера поднялась. — Послезавтра за тобой Володя заедет. Будь готова к восьми утра.
Вера хотела выйти из дома, но остановилась.
— Тось, а с Серёжей-то что решилось? На свадьбу его с собой возьмёшь?
— Нет, мама согласилась посидеть с ним денёк.
— Ну, молодец тётя Марья! Я в ней не сомневалась! – обрадовалась Тося. – Тяжело тебе было бы на гулянке с Серёжей, тем более, ты свидетельница.
— Да, спасибо маме, что выручает меня, даже несмотря на то, что отец скандал ей закатит.
— Тось, я скажу Володе, чтобы он за мамкой твоей заехал, всё равно ведь мимо Подгорного ехать будет. Зачем ей на автобусе колтыхаться, когда можно с комфортом на машине доехать?
— Спасибо вам всем, - прослезилась Тося. – Вы столько для меня делаете…
— Ну, полно слёзы лить. Не переживай, — добавила Вера уже от двери. — Всё будет хорошо. Я чую.
— Ты ещё и чуешь? — засмеялась Тося.
— А то! — Вера подмигнула. — Невеста перед свадьбой всё чует. И вообще, у меня нюх на счастье.
Она убежала, громко хлопнув калиткой. Тося осталась одна, улыбаясь и качая головой.
«Нюх на счастье, — повторила она про себя. — Хорошо бы и у меня был такой».
Тридцать первого августа Тося проснулась затемно. Серёжа спал, раскинувшись в кроватке в своей обычной позе — кулачки у лица, губы надуты.
Платье висело на дверце шкафа, нарядное, кремовое, как облако. Туфли стояли рядом — почти новые, с блестящими пряжками. Тося погладила ткань платья, провела пальцем по каблуку и выдохнула.
«Сегодня праздник, — сказала она себе. — Сегодня — Верин день. И мой тоже, немножко. Потому что я — её подружка. Потому что я — буду поддерживать её в такой ответственный момент».
Тося быстро позавтракала, потом сняла с себя домашний халат. Осторожно надела платье, словно оно было фарфоровым, затем туфли. Прошлась немного по дому, привыкая к высоким каблукам.
Тося подошла к зеркалу, поправила волосы — распустила, собрала снова, оставила локоны по бокам. Немного подвела глаза, чуть-чуть — только тушь, слегка губы помадой тронула.
Тося пригляделась к своему отображению — и не узнала себя. На неё смотрела красивая молодая женщина, не та уставшая Тося, которая каждый день гнула спину на огороде, а совсем другая — лёгкая, светлая, почти счастливая.
Захныкал Серёжа. Тося подошла к его кроватке, наклонилась.
— Ну, как, Серёжа? Нравится мама?
Серёжа заулыбался, потянул к ней ручки.
— Сейчас-сейчас, покормлю тебя, сынок, только платье сниму.
Тося скинула с себя платье, туфли, посмотрела на часы – 7:45. Совсем скоро приедет Володя, привезёт её маму. А потом Володя повезёт Тосю веселиться на свадьбе, она будет радоваться за подругу и кричать: «Горько!»