— Ну что, сынок, — тихо сказала Тося. — Примеряем платье?
Тося скинула с себя простенькое ситцевое платьице, в котором ездила на почту, и осторожно надела платье, присланное Настей.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aeO5wmljXyyqQ0DM
Подойдя к зеркалу, Тося зажмурила глаза, а когда их открыла, то чуть не заплакала от досады: платье было ей немного велико в груди, а в талии и вовсе сидело мешковато.
— Что же делать? – прошептала Тося. – Я, конечно, могу попробовать ушить, но боюсь, что испорчу такую красоту. Вера прекрасно шьёт, но приедет ли она ко мне в ближайшее время? Наверняка она с утра до вечера занята предсвадебными хлопотами. Самой поехать к ней в Подгорное? Нет, в родное село мне дороги нет… - с горечью подумала Тося, громко зашмыгав носом.
Тося услышала, что в сени кто-то вошёл.
«Кто это может быть?» - подумала она и хотела быстро стянуть с себя платье, но услышала голос бабы Нюры:
— Тосенька, выйди-ка на минутку!
Тося вышла в сени в обновке.
— Ох, красавица-то ты какая! — всплеснула руками баба Нюра. — Смотри, жениха на свадьбе не пропусти.
— Да какого жениха… — махнула рукой Тося.
— А хорошего. Молодые девки всегда на свадьбах женихов находят. Тоська, не ставь на себе крест из-за того, что дитё у тебя есть. С лица ты вон какая — загляденье. Только глаза грустные.
— Ничего не грустные. Всё у меня хорошо, баб Нюр, — ответила Тося, опуская взгляд.
— Знаю, что хорошо, — вздохнула старушка. — Но могло быть и лучше.
— Вы что-то хотели, баба Нюра? – спросила Тося, не желая продолжать разговор на эту тему.
— Да, Тося. Хотела я с чердака одеяло старое достать, забралась на лестницу, голова у меня закружилась, едва не рухнула я на пол.
— Сейчас приду к вам, баба Нюра, достану. Только платье переодену.
— Ох, хороша ты в этом платьице! Ох, хороша! – цокнула языком старушка.
Тося смущённо улыбнулась, провела ладонью по юбке и пошла переодеваться. Через пять минут она уже была в доме бабы Нюры, ловко забравшись на чердак по старой лестнице.
— Где оно, одеяло-то? — крикнула она сверху.
— Да вон, в углу, в большом сундуке, — ответила баба Нюра, держась за стену и задрав голову. — Ты осторожнее там, не споткнись.
— Я осторожно, — отозвалась Тося, с трудом открыв тяжёлую крышку сундука и достав оттуда ватное одеяло. — Спускаюсь.
Она медленно спускалась по ступеням лестницы с громоздким одеялом, которое так и норовило выпасть из её рук. Спрыгнув с последней ступеньки, Тося подала одеяло, перевязанное бечёвкой, старушке. Баба Нюра повертела его в руках, вздохнула:
— Что-то мёрзнуть я стала по ночам, а печь растапливать рано ещё, дрова надо экономить. А под этим одеялом тепло мне будет, глянь, какое добротное – это приданое моё. Ну, спасибо тебе, Тосенька, удружила ты старушке.
— Обращайтесь, баба Нюра, если помощь моя понадобится.
— Посиди со мной, — попросила старушка, присаживаясь на лавку. — Чаю не предлагаю — ты спешишь, вижу. Хоть на минуточку присядь.
Тося села рядом. Баба Нюра помолчала, гладя край платка, потом заговорила:
— Ты, Тоська, мужиков-то не сторонись. Валера этот — он не мужик, он так, навозный жук. Витя из Подгорного — добрая душа, но ветреным оказался, не ожидала я от этого парня такого. Не твоё это. А своё — оно придёт. Ты только глаза держи открытыми. И сердце — не запирай на замок.
— Не запираю, — тихо сказала Тося.
— Врёшь, — усмехнулась баба Нюра. — Замок, вижу, аж заржавел от твоих слёз. Пора отпирать. Не для кого-то — для себя. А то так и проживёшь с одним Серёжкой, а в одиночестве, милая, даже с ребёнком, душа сохнет.
Тося опустила голову, но ничего не ответила. Только нервно теребила краешек домашнего халата.
— Ладно, беги к сыну, — махнула рукой баба Нюра. — Спасибо, что помогла.
Тося вышла из дома. У калитки оглянулась — баба Нюра стояла у окна, смотрела ей вслед, и Тося поймала себя на мысли, что старушка, похоже, знает о ней больше, чем она сама.
Дома Тося повесила платье на дверцу шкафа, отошла на шаг, прищурилась.
«Ушить попробую сама, — решила она. — Аккуратно, по бокам. Не испорчу. Не имею права испортить такую красоту».
Тося достала иголки, нитки, напёрсток, маленькие ножницы. Села к окну, где свет падал ровнее, и принялась распарывать платье. Серёжа спал в кроватке, посапывая в такт её осторожным движениям.
Тося заметно волновалась, боясь что-то сделать не так.
«Смогу, — подбадривала она себя. — Я многое могу. И это смогу».
Вечером, когда туман пополз от реки в сторону деревни, Тося встала, расправила платье и примерила в который раз. Сидело уже лучше, но всё равно не идеально. Не хватало помощницы, которая подтянула бы на пару миллиметров, заколола булавкой, сказала: «Здесь убавить, здесь добавить».
— Ничего, — сказала Тося своему отражению. — Доделаю завтра, времени до свадьбы ещё много.
Она подошла к окну. В доме бабы Нюры горел свет — старушка не спала.
«Свадьба 31 августа, — взглянула на календарь Тося. — Осталось чуть больше двух недель. Успею. Всё успею».
Тося наклонилась над сыном, поправила одеяльце, потом легла на свою кровать и закрыла глаза. Августовская ночь обняла деревню тишиной, и Тося уснула с мыслью, что чудеса, наверное, всё-таки бывают. Просто они не гремят — они заходят тихо, когда дверь приоткрыта.
А её дверь, возможно, начала понемногу открываться.
Тося трудилась над платьем два последующих дня, но никак не могла добиться того, чтобы платье сидело на ней, как влитое. Приходила баба Нюра, говорила, что и так очень хорошо, но Тося-то видела, что хорошо, да не очень.
На третий день Тосиных мучений с платьем к ней приехала Вера, привезла раздобытые туфли нужного размера.
— Ну-ка, примерь! – торжественно поставила она пару перед Тосей.
Тося с замиранием сердца надела правый туфель, боясь, что не подойдёт. Но нет, подошло, идеально подошло!
— Вера, спасибо тебе! – прослезилась Тося. – Какие они красивые! А каблучок-то какой, каблучок!
— Еле выпросила, - призналась Вера. – Тось, а с платьем-то у тебя что?
— Есть платье! – Тося ринулась к шкафу, где висело заветное платье. – Только я никак его по размеру подогнать не могу.
— Шикарное платье! – воскликнула Вера, когда Тося приложила его к себе. – Где ж ты такое достать смогла? В таком платье можно не только свидетельницей быть, в нём и замуж выйти не стыдно!
Тося молчала, смущённо улыбаясь. Разговоры о замужестве вызывали у неё неловкость и желание поскорее перевести тему.
— А с подгонкой я тебе помогу, - заверещала Вера. – Давай-ка нитки, иголку, сейчас мы вмиг всё наметим – будешь настоящей королевой на моей свадьбе!
Тося надела платье.
— Ну, красотка! – искренне восхитилась Вера. – А подогнать тут совсем немного нужно. Если хочешь, я заберу платье с собой, дома сделаю.
— У тебя и времени, наверное, нет, чтобы заниматься моим платьем…
— На платье свидетельницы у меня всегда найдётся время, - махнула рукой Вера. – Так, вот тут, на талии, нужно будет немного ушить, а вот здесь, чуть повыше, напротив, распарывать придётся, уж слишком много ты ушила… - деловито вымеряла каждый миллиметр Вера.
— Ты права, — вздохнула Тося, глядя на руки подруги, ловко перебирающие ткань. — Перестаралась я где-то.
— Ничего страшного, всё поправимо. Сейчас отметим, где убавить, где прибавить, а дома я на машинке прострочу. Ты, главное, не переживай. К тридцать первому всё будет готово.
Тося стояла смирно, как в детстве у врача, пока Вера крутилась вокруг неё. Серёжа проснулся в кроватке, закряхтел, но не заплакал — видел, что мама рядом.
— Слушай, — вдруг сказала Вера, намечая очередную складку на боку. — А может, тебе к нам в Подгорное приехать накануне? Переночуешь у меня, вместе нарядимся, причёски сделаем, макияж. А то будешь из своего Заречья ехать — изомнёшься по дороге, вид будет не тот.
— Вера, ты же знаешь, — Тося опустила глаза. — Не могу я в Подгорное поехать. Увидит меня кто-нибудь — начнутся разговоры, пересуды. Да и сама не хочу. Всё, что там было, я оставила в прошлом.
— Глупости, — отрезала Вера. — Ты не преступление совершила, Тось. Ты ребёнка родила. Кто тебя осуждает? Только люди старшего поколения. Так они всех осуждают, и тех, кто замужем, и тех, кто без мужа. На всех не угодишь. А молодёжь тебя понимает, я разговаривала с нашими бывшими одноклассницами – никто из девчат тебя не осуждает.
— Спасибо им, что не осуждают, — Тося помолчала. — Но всё равно я не готова пока появляться в родном селе. Хорошо, что свадьбу вы будете играть не в Подгорном, а в селе Володи…
— Ладно, — Вера сделала последний стежок и выпрямилась. — Как хочешь. Тогда в день свадьбы я за тобой Володю пришлю. Он на почтовой машине приедет, заберёт тебя. А с Серёжей-то что ты надумала? Целый день на свадьбе с малышом тяжело.
— Думаю, может, мать попросить? Может, всё-таки согласится она с ним денёк посидеть?
— Хорошо было бы… - вздохнула Вера. – Только бы твой отец её отпустил.
— Пора бы отцу уже простить меня… - всхлипнула Тося.
— Ну-ну, не плачь. Простит со временем. И внука полюбит. Полюбит так, что расставаться с ним не захочет.
— Вряд ли, Вера. Ты же знаешь моего отца – скупой он на чувства.
— Ладно, снимай платье. Только осторожно, чтобы нигде ничего не распоролось… Значит, так: через три дня привожу тебе готовое платье. А про туфли ты не забывай, привыкай к ним дома. Ходи по избе, пританцовывай. А то на свадьбе натрёшь ноги — весь праздник насмарку.
— Буду репетировать походку! – усмехнулась Тося. – Я на таких высоких каблуках никогда не ходила, тут сноровка нужна.
— Вот и оставь свои грядки, лучше сноровку вырабатывай. Только, чур, по огороду в этих туфлях не ходи! – засмеялась Вера. – Мне их ещё хозяйке возвращать придётся.
— Я буду аккуратно их носить, вернёшь хозяйке в целости и сохранности, - пообещала Тося. — Спасибо тебе, Вер, за туфли, — порывисто обняла она подругу. — Ты меня очень выручила. А Насте огромное спасибо за платье… Ещё совсем недавно я думала, что не придётся мне на твоей свадьбе погулять.
— А я что говорила? — Вера отстранилась, заглянула ей в глаза. — Ты у меня самая красивая свидетельница будешь. И не смей больше сомневаться. Всё, я побежала, автобус ждать меня не будет...
Вера на ходу сложила платье и вылетела из избы, громко хлопнув дверью.
— Твоя крёстная — хороший человек, — сказала она Серёже. — Настоящая подруга. И я тоже постараюсь её не подвести…
Вера обещание выполнила, через три дня платье было готово. Закрутившись в предсвадебных хлопотах, сама его привезти она не смогла, хотела отправить в Заречье Володю на машине, но нашла другой выход из положения.
— Тётя Марья, а вы к Тосе ехать не собираетесь? – вечером Вера пришла в дом Волковых.
— Надо бы съездить, да всё времени нет, - ответила та, опустив голову.
— Вот, я платье для неё ушила, - Вера развернула перед Марьей платье.
— Красота-то какая! – ахнула женщина. – На какие же деньги моя дочь такое платье купила?
— Не покупала она его, добрые люди ей его одолжили. Иногда, знаете ли, чужие люди бывают добрее родных, - Вера с нескрываемым укором посмотрела на Марью.
— Не виновата я, Вера, - зашептала Марья. – Я бы к Тоське с Серёжей хоть через день ездила, очень я по ним скучаю. Да Тоськин отец… кричит он на меня, не пускает…
— Знаю я, тётя Марья, знаю, — Вера вздохнула, аккуратно складывая платье обратно. — Но вы уж как-нибудь постарайтесь, передайте Тосе платье. Ни я, ни жених мой сейчас никак в Заречье поехать не можем.
Марья взяла свёрток дрожащими руками, погладила шершавой ладонью гладкую ткань.
— Передам, — тихо сказала она.
— Свадьба у меня 31 числа, - напомнила Вера. – До 31-го съездить к Тосе успеете?
— Съезжу, - пообещала Марья.
На следующий день Марья рано отпросилась с работы, пришла домой, положила в хозяйственную сумку свёрток с платьем и три пары связанных собственноручно детских носочков — тёплых, шерстяных, на вырост.
Автобус до Заречья трясся по разбитой дороге, Марья сидела у окна и смотрела на знакомые поля, перелески, деревни. Сердце колотилось где-то у горла. Ей было по-настоящему стыдно, что она так редко бывает у дочери с внуком, что помощи от неё практически нет. Каждый раз, когда она заговаривала о поездке, муж поднимал такой крик, что лучше было промолчать.
«Всё равно виновата я, — думала Марья, глядя в мутное окно. — Перед Тоськой — виновата. Перед внуком — вдвойне».
Марья подошла к Тосиной калитке, в открытую форточку слышался детский лепет — Серёжа проснулся и что-то радостно гугукал.
«Растёт мой внучок, растёт!» - радостно подумала Марья.
Она вошла в сени, Тося в это время стирала пелёнки в сенях.
— Здравствуй, дочка…
— Здравствуй, мам, - Тося оторвалась от стирки. – Не ждала, что ты приедешь. Ты редко к нам приезжаешь… - сказала она с обидой в голосе.
— Прости меня, дочка. И Серёжа пусть простит свою непутёвую бабушку…
— Пойдём в дом, мам, на Серёжу посмотришь. Он быстро растёт, а ты и не видишь… - Тося вытерла мыльные руки о фартук.
— Тось... — Марья шагнула вперёд. — Я платье тебе привезла. Вера просила передать. Очень красивое платье…
— Да, красивое… Проходи, — выдохнула Тося. — Проходи, мам. Тебе же, наверное, уезжать скоро?
— Да, дочка, нужно успеть вернуться до того, как твой отец с работы придёт. Иначе – что я ему скажу?
— Так и скажи: у дочери нашей была, внука нянчила, - Тося взглянула на мать глазами, полными слёз, а Марья лишь отвела взгляд.