"Особая примета". Повесть. Автор Дарья Десса
Глава 7
Как и предсказала Лизавета, майор встретил Петровского с необычной для себя теплотой и расположением.
– Присаживайтесь, старший лейтенант. Что там у вас слышно? Супруга, детишки – все здоровы? А как продвигается ваша работа? Я сейчас не об этом дурацком налете в Грабино – Левада уже забрал дело, пусть он теперь и расхлебывает его по полной программе. Я имею в виду ваш очередной отчет о деятельности участкового пункта.
– Так точно, товарищ майор, отчет мы уже заканчиваем, остались последние штрихи. На будущей неделе я представлю его вам в письменном виде, как положено. Процент преступлений и административных нарушений в нашем районе за этот квартал снова снизился, могу доложить.
– Но убийство Губановой, боюсь, вам всю эту прекрасную статистику изрядно подпортило, – усмехнулся начальник РОВД, прищурившись.
– И этого бандита мы обязательно поймаем, рано или поздно, – с твердой уверенностью заверил его старший лейтенант. – Я, собственно, к вам именно по этому вопросу и явился, товарищ майор.
– Что-о? – начальник удивленно приподнял бровь, явно не ожидая такого поворота. – Что ж, выкладывайте, слушаю вас очень внимательно…
– Я хотел бы обратиться к вам с просьбой. Разрешите мне принять непосредственное участие в ведении этого следствия, – выпалил Петровский, стараясь говорить как можно более убедительно и твердо.
– В деле «человека со шрамом»?! – в голосе майора прозвучало неподдельное, искреннее изумление. До сих пор каждый без исключения из его подчиненных стремился всеми правдами и неправдами, любыми уловками увильнуть от этого гиблого дела, переложить его на чужие плечи. А тут сам напрашивается.
– Так точно, именно по этому делу. Я прекрасно отдаю себе отчет, что дело это чрезвычайно сложное, запутанное и опасное, но хотел бы попытать счастья. Вдруг мне повезет больше других, вдруг сумею подойти к нему с какой-то новой, неожиданной стороны, которую до меня никто не заметил.
– Вы смелый человек, старший лейтенант, это я вам без всякой лести говорю. Сразу видно: свои награды получили вполне заслуженно, не отсиживались за чужими спинами и не прятали голову под перину, как некоторые. Жаль только, что некоторые важные решения вы принимаете, мягко говоря, с опозданием, чуть ли не под занавес карьеры.
– Как это понимать? Я не совсем улавливаю вашу мысль, – настороженно спросил Петровский.
– Вам уже сорок пять стукнуло и голова другими заботами забита. А ведь могли бы карьеру построить в полиции, и тогда сидели бы теперь на моём месте.
– Мог, наверное. Да глуп был тогда по молодости лет, самомнения было хоть отбавляй. Мне казалось, что главное в жизни – это вот здесь, – старший лейтенант поднял руку и с силой напряг мощные, жилистые мускулы, демонстрируя физическую силу, – а не вот здесь, – и он выразительно постучал себя указательным пальцем по лбу, намекая на ум и образование.
– Хорошо, что хоть на склоне лет, на закате карьеры до вас наконец дошла эта простая истина.
– Так как же вы решите относительно моей просьбы?
– Насчет дела «человека со шрамом»?
– Так точно. Он сунулся в мой район, можно сказать, под мою ответственность, и убил там человека, который находился под моей охраной. Было бы более чем справедливо и правильно, если бы мне разрешили лично участвовать в расследовании этого гнусного преступления.
Начальник РОВД усмехнулся, но в его усмешке не было насмешки, скорее добродушное удивление:
– Вы столько лет прослужили в полиции, старший лейтенант, а запамятовали элементарную вещь: убийствами подобного уровня занимается областное управление, а не мы с вами. Даже если бы я и хотел поручить вам это дело официально, то не имел бы на это никакого права – оно не в моей юрисдикции.
– Если бы вы замолвили за меня доброе словечко перед нужными людьми в области, то меня наверняка допустили бы к расследованию в качестве помощника или консультанта. В региональном управлении вам, товарищ майор, я хорошо знаю, ни в чем не откажут – ваш авторитет там высок.
Начальник РОВД окончательно развеселился, даже рассмеялся в голос.
– Что же с вами поделаешь, Петровский, упертый вы человек. Словечко за вас я и в самом деле мог бы замолвить, раз вы так настаиваете. Но как же ваш участковый пункт? Кто его будет обслуживать, пока вы будете гоняться за призраками по всему району?
– Я с этим вполне управлюсь, товарищ майор, даю вам честное слово. Район у меня спокойный, преступности почти нет, сумею за всем присмотреть, не бросая основную работу. У меня есть надежный сержант Коростылёв, на него можно положиться. Можете не сомневаться ни на минуту.
– Хорошо, – согласился наконец начальник после недолгого раздумья. – Разумеется, вы будете вести следствие не в одиночку, это было бы с моей стороны безответственно. Я попрошу, чтобы вас подключили к группе как помощника, как дополнительную рабочую единицу. А капитану Леваде я о вас скажу еще до того, как мы получим официальные инструкции из области и оттуда прибудет курирующий сотрудник. Послезавтра можете смело к нему являться, но сперва, на всякий случай, загляните ко мне – я, может быть, что-то еще добавлю.
– Слушаюсь, товарищ майор! Благодарю за доверие! – старший лейтенант едва сдерживал радость.
Петровский был счастлив, как мальчишка, получивший долгожданный подарок. Он даже не заметил, как ноги сами вынесли его из кабинета и он снова оказался в секретариате, где его уже поджидала любопытная Лизавета.
– Ну как дела, товарищ старший лейтенант? Чем закончился разговор? – спросила она, сгорая от нетерпения.
– Прекрасно, всё просто прекрасно, – ответил он, сияя.
– Вы просили шефа об отпуске или о какой-то помощи по службе? – не унималась секретарша, которую страшно интересовало, о чем же на самом деле ходатайствовал немолодой, на её взгляд, старший участковый.
– Да нет, совсем не то, вы не угадали. Разговор шел об убийстве в Грабино.
– Ага, теперь понимаю, – догадалась Лиза, хитро прищурившись. – Вы добивались, чтобы майор не передавал дела об убийстве в ваш район, чтобы с вас сняли лишнюю нагрузку? А знаете, я, признаться, сначала была уверена, что вы просто разыгрываете меня с этой вашей трапецией, шутите. Но я набралась наглости и позвонила Шиловскому, а он всё подтвердил – и про прическу, и про парижскую моду. И обещал меня принять с этим фасоном, правда, не раньше конца недели, скорее всего в пятницу утром. Потому что, понимаете, из-за этой вашей трапеции там уже выстроилась целая очередь желающих, настоящий ажиотаж. Но откуда же вам, скажите на милость, стало известно про такую новую моду? Вы же не парикмахер и не дамский стилист.
– Да знаете, просто приятельница моей жены, которая живет за границей, написала ей из самого Парижа, – не моргнув глазом, соврал Петровский, понимая, что теперь уже поздно признаваться в шутке.
Он начал понемногу осознавать, что эта злосчастная, случайно сорвавшаяся с языка трапеция в конце концов завоюет ему неожиданную популярность, особенно среди женского персонала полиции и их жен. Мода – дело серьезное, с ней не шутят.
***
После ухода старшего лейтенанта майор надолго задумался, сидя в своем кресле и глядя в окно на серое небо. Он прекрасно понимал, что именно подтолкнуло подчинённого обратиться к нему с такой необычной, почти дерзкой просьбой. Петровский прекрасно осознает: его служебная деятельность, его активная карьера уже неумолимо идет к концу, горизонт сужается с каждым годом. Он слишком поздно, почти на финише, взялся за ум. Впрочем, майор был твердо уверен, что с таким прекрасным, добросовестным и заслуженным сотрудником, как Петровский, не могут не посчитаться в ОВД. Вряд ли его вообще уволят со службы до того, как он получит полную пенсию по выслуге лет – такие люди не валяются на дороге. Но могло ли это скромное, заслуженное, но унылое существование до пенсии удовлетворить такого самолюбивого, гордого и деятельного человека, каким всегда был Петровский? Конечно нет.
Старший лейтенант пришел к нему с просьбой разрешить участвовать в расследовании дела «человека со шрамом», – того самого, на котором поломали зубы лучшие следственные работники нескольких районных отделений. Майор понял замысел Петровского: тот хочет доказать своему шефу на деле, будто он и есть тот самый «самый лучший и самый способный», достойный рекомендации.
Майор не очень верил, что Петровскому удастся раскрыть тайну загадочных налетов – слишком много умных и молодых голов уже билось над ней без всякого толку. Но у него не хватило духу, не хватило жестокости лишить заслуженного работника такого последнего шанса, который, возможно, был последним в его карьере. И он удовлетворил ходатайство старшего лейтенанта, хотя при этом шел на известный, хорошо осознаваемый риск: отвлечение такого опытного сотрудника от его прямых обязанностей могло плохо отразиться на работе в Зимогорье. Но майор решил рискнуть – из уважения к послужному списку Петровского.
Начальник РОВД взглянул на часы и понял, что ехать в администрацию уже поздно – заседание, скорее всего, закончилось. Он позвонил туда и сказал секретарше, что приедет завтра с утра, а потом попросил вызвать к нему Леваду. Когда капитан вошел в кабинет, майор спросил без предисловий:
– Ну как у вас там подвигается ваше безнадежное дело? Есть хоть какие-то подвижки, хоть малейший лучик света в темном царстве?
Молодой офицер устало развел руками, опустив плечи.
– Делаю все, что в моих силах, товарищ майор, и даже больше. Прослушал уже более ста человек свидетелей и просто зевак. Возил их в Грабино, показывал место преступления, водил по окрестностям.
– И ни на шаг не сдвинулись с мертвой точки, не так ли? – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал шеф.
– Так точно, – нехотя признал Левада. – Мы топчемся на одном месте.
– Вы уже связались с областным управлением по этому вопросу? Они согласны забрать это дело наверх или предпочитают отсидеться в сторонке?
– Мне показалось, они не особенно горят желанием его получать и тащить на себе этот воз. Мне поручили продолжать следствие самостоятельно и только консультироваться с ними по сложным вопросам. Обещали всяческую помощь и содействие, но только на словах…
– Ничего удивительного, – буркнул майор, покачивая головой. – Я бы на их месте поступил точно так же. Легкого успеха здесь, как вы сами видите, не жди, а провал на виду у всех. А поэтому гораздо удобнее и безопаснее осуществлять общее руководство издалека, чем класть свою голову на плаху непосредственного исполнителя.
– Так точно, – поддакнул капитан, криво усмехнувшись. – Я тоже так понял их позицию, без всяких недомолвок.
– Зато с послезавтрашнего дня, капитан, вы получите себе неожиданного, но, надеюсь, полезного помощника.
– Кого именно, если не секрет? – заинтересовался Левада, выпрямившись.
– Я направляю к вам в помощь старшего лейтенанта Петровского.
– Правда? – удивился капитан. – Да ведь на нем висит участковый пункт, он отвечает за порядок в нескольких сёлах. Как же он сможет уделять время нашему следствию?
– Ну и что же? На время следствия он будет приезжать к вам по мере необходимости, когда дела позволят. А вы будете с ним делиться информацией и поручать те задания, с которыми он, как местный старожил, может справиться лучше других.
– Слушаюсь, товарищ майор… – капитан Левада даже внутренне обрадовался такому неожиданному обороту событий. Всегда лучше, спокойнее и надежнее разделить тяжелую ответственность с кем-то еще, особенно в таком гиблом, безнадежном деле, которое не сулит ни славы, ни большого успеха, а только головную боль и выговоры.
– Но помните, капитан, и прошу запомнить это крепко: несмотря на разницу в званиях, вы ведете следствие сообща, на равных. Как говорится, рука об руку, плечом к плечу. И, разумеется, будете докладывать мне обо всех, даже самых незначительных деталях и результатах. Мне нужно быть в курсе.
– Так точно, товарищ майор, обещаю докладывать регулярно.
– А теперь, капитан, я хочу пожелать вам и вашему новому помощнику удачи. Работайте сообща, не ссорьтесь по пустякам, и, может быть, вам обоим улыбнется фортуна, которой так долго избегали другие. Идите.