31 марта 2016 года она собирала вещи в дорогу, через несколько дней у нее день рождения, ей исполнялось 72. Энн решила сделать дочери и внукам приятное. Появиться на пороге без предупреждения. Все подобные сюрпризы устроены одинаково: человек, их готовящий, искренне верит, что делает подарок. На самом деле он устраивает маленький эксперимент над другими.
Об этом своём решении Энн не сказала никому. Это была её идея и её тайна. И это, как выяснится позже, была её первая ошибка.
Дорога не туда
Энн Роджерс не была обычной 72-летней бабушкой. Она десятилетиями ходила в походы, знала аризонскую природу лучше многих спасателей и, что особенно важно, относилась к ней с уважением. Она выросла в семье, где дорога, вода и лес были привычной локацией для выходного дня. Несколько лет назад вместе с подругами она прошла курс выживания. Не туристический выходной с сертификатом в конце, а нормальные занятия: по съедобным растениям, по разведению огня, по ориентированию. Курс этот остался в её памяти как занятная глава биографии. Таким занятиям обычно не находится применения.
В дорогу Энн собрала небольшую сумку. Внутри лежали еда, бинокль, зажигалка, коробок спичек, маленькое карманное зеркало, запасная тёплая одежда и ещё пара мелочей. Поездка к дочери в соседний город не требовала ничего из этого. Но Энн была из тех людей, которые предпочитают оказаться готовыми к маловероятному, чем застигнутыми врасплох. Эту привычку в ней воспитали десятилетия хождения по тропам, где расслабленность стоит дорого.
С собой она взяла кота и собаку. Энн не оставляла их одних дома надолго.
Дверца машины захлопнулась. Женщина, собака, кот. Сумка с предусмотрительно собранными вещами. Тёплый весенний день. Нормальный маршрут из Тусона в Финикс знает любой житель. Трасса идёт на северо-запад, широкая, ровная, однообразная. Полтора часа, и вы на месте. На этой трассе нет развилок, на которых можно ошибиться.
Но Энн Роджерс поехала на север.
Почему Энн повернула на север, не знает никто. Позже её будут расспрашивать спасатели, журналисты, семья. Внятного ответа не прозвучит. Возможно, она хотела посмотреть что-то по дороге. Возможно, сработала старая привычка сворачивать с главной трассы ради красивого вида. А, возможно, в какой-то момент разумный, опытный, тщательно собравший рюкзак человек просто поехал не туда и дальше уже не стал разворачиваться. Люди иногда делают такие вещи. Люди иногда сами себе удивляются.
Где-то в пути стрелка топлива опустилась к красной отметке. Энн остановилась, нашла кого-то, спросила, где ближайшая заправка. Ей объяснили, как добраться до Сибекью (Cibecue), небольшого поселения на территории резервации Форт-Апачи. Объяснения показались ей понятными. Она поехала к заправке.
А дальше начинается та часть истории, в которой невозможно точно сказать, что именно произошло. Возможно, она пропустила поворот. Возможно, свернула раньше времени. Возможно, указатель был не там, где она его ждала. Асфальт сменился грунтовкой — сначала приличной, потом всё хуже. Местность вокруг делалась всё глуше. Дорога — уже. Машин навстречу больше не попадалось.
Бензин кончился, но машина Энн была гибридом, и у неё ещё оставался небольшой электрический запас хода.
Она поехала дальше.
Когда кончился и аккумулятор, машина остановилась окончательно. Впереди, сзади, слева, справа — никого. Ни дома, ни фермы, ни ещё одного автомобиля. Только пересечённая местность, редкая растительность и грунтовая дорога, которая неизвестно куда вела.
Телефон ещё ловил сеть. Слабо, но ловил. Она успела написать другу, Брюсу Тризу, что машина встала где-то между дорожными отметками 12 и 13, в районе резервации Форт-Апачи.
После этого сообщения связь окончательно пропала.
Решение уйти
Энн посидела в тишине. Начинало холодать — в Аризоне в горах весной ночи бывают суровыми. Она достала запасную одежду, укутала собаку, прижала к себе кота. Накрылась одеялом. Машина — это всё-таки укрытие. В машине можно пережить ночь. А завтра, подумала она, кто-нибудь обязательно проедет по этой дороге.
Она ещё не знала, что по этой дороге никто не проезжает неделями.
Утром 1 апреля её друг попытался дозвониться. Ответа не было. Написал, сообщение не было доставлено. Он попробовал ещё раз. И ещё. Ответа не было, а он точно знал, что Энн никогда не игнорирует сообщения и звонки. Тогда Брюс сделал то, что в таких ситуациях делают далеко не все: не стал ждать ещё сутки, не стал успокаивать себя тем, что, наверное, у неё просто разрядился телефон. Он позвонил в полицию.
Диспетчер отнеслась к звонку сдержанно. Взрослая женщина не отвечает на сообщения, последнее сообщение вчера днём, описание её маршрута приблизительное. Это ещё не пропажа. Это ещё даже не тревога. Друг повысил голос. Он сказал, что если они сейчас же не примут заявление, он сам туда поедет и будет искать её лично. Он настоял.
Заявление о пропаже было передано в полицию.
Пока Брюс убеждал диспетчера, в десятках километров от ближайшей заправки Энн сидела в холодной машине и ждала, что вот-вот кто-нибудь проедет. Это была удивительная ситуация. Один человек воевал с бюрократией, чтобы её начали искать. Другой, ради кого это делалось, верил, что всё и так обойдётся.
Первые два дня Энн держалась спокойно. У неё оставались припасы. Она экономила. Пила маленькими глотками, ела понемногу. Большую часть времени сидела в машине, иногда выходила размяться и посмотреть на дорогу — не покажется ли машина. Машина не показывалась. Дорога была пуста.
На третий день закончилась еда и вода.
И тут она оказалась перед выбором, с которым сталкивается каждый человек, заблудившийся в безлюдной местности. Памятки по выживанию говорят: оставайтесь с машиной. Машину легче заметить с воздуха. В машине вы защищены от ветра, дождя и солнца. Машина — это точка на карте, а человек — пылинка.
Это всё верно в абстрактной ситуации. В конкретной ситуации Энн Роджерс она оказалась без воды, и в радиусе, который она могла увидеть, воды не было. Она приняла решение, которое специалисты потом назовут неоднозначным. Оставила кота в машине, взяла собаку и пошла вверх на хребет, надеясь с высоты поймать сигнал сотовой связи.
Подъём занял у неё весь день. 72 года — это не просто число. Когда она, наконец, оказалась на вершине, телефон показал то же самое, что внизу, — отсутствие сети.
Темнело. Спускаться назад было поздно. Она развела маленький костёр, прижала к себе собаку и провела ночь на склоне. Температура упала до минусовой.
Утром, спускаясь, Энн увидела ручей. Напившись и отдохнув, она вспомнила, что по дороге сюда видела ранчо. Неблизко, но видела. Потом, подумав, решила: ручей рано или поздно приведёт её к людям — вода всегда ведёт к людям, да и без воды выжить у неё меньше шансов. Она пошла вдоль ручья.
Она шла долго.
В какой-то момент стало ясно, что увиденное с дороги расстояние и реальное расстояние — это разные вещи. То, что казалось «вот оно, за поворотом», оказалось многими километрами пересечённой местности. Позже, вспоминая этот выбор, Энн признает, что, возможно, стоило идти вдоль дороги, а не вдоль воды. Но в тот момент она доверилась памяти и логике, которая в её голове казалась самой верной.
День рождения в пустыне
Она попыталась подать сигнал. Нашла два сухих дерева, подожгла их, чтобы кто-нибудь увидел дым. Огонь не разошёлся. Тогда на открытой поляне она сделала другое. Из веток, белых камней и найденных костей она выложила на земле слово «HELP». Большими буквами, чтобы оно читалось с воздуха.
Потом вокруг поляны Энн начала собирать растения. Когда-то она изучала съедобные растения Юго-Запада — клевер, одуванчики, листья, которые можно было хотя бы попробовать есть, не отравившись. Тогда это было знанием «на всякий случай». Теперь этот случай наступил. Зелень не насыщала, но давала хоть что-то. Собака держалась рядом.
4 апреля Энн Роджерс исполнилось 72. Она встретила день рождения не за семейным столом в Финиксе, а у ручья в резервации Форт-Апачи, с собакой и перочинным ножом в кармане. Ни одного человеческого голоса в радиусе многих километров. Ни одного напоминания о том, что где-то в её ждут.
В этот же день она увидела черепаху. Небольшая, речная, из тех, что прячутся в грязи у воды. Энн смотрела на неё долго. Потом достала перочинный нож.
Это был её единственный источник белка за несколько дней.
Пока Энн ела черепаху, поиски уже шли.
Поиски
3 апреля, за день до её дня рождения, сотрудник из службы природоохраны ехал по той самой грунтовке, по которой ранее ехала Энн. Он заметил странно припаркованную машину и остановился. «Форд» стоял посреди дороги, никого рядом не было. Внутри был только кот. Пробили номер — машина числилась за Энн Роджерс.
Позвонили её дочери. И здесь сюрприз наконец-то состоялся. Дочь узнала, что мать ехала к ней, что её не видели четыре дня, что её машина стоит заглохшая в резервации, и что самой матери внутри нет.
И только тогда началась полноценная спасательная операция. С воздуха — вертолёты. С земли — пешие группы. Проверяли хребты, осматривали дороги, прочёсывали русла ручьёв.
На шестой день поисков группа, двигавшаяся вдоль ручья, наткнулась на следы. Свежие. Пошли по ним. Увидели на земле выложенную надпись, рядом записку, прижатую камнем. Энн оставила её на случай, если кто-нибудь выйдет на это место. Короткий текст. Дата. Направление, в котором она пошла. Фраза о том, что несколько дней она не ела. Записка человека, который уже не знает, будет ли она кем-то прочитана, но всё равно пишет.
У поисков появилось направление.
К этому моменту Энн была уже не той Энн, что начинала путь. Она потеряла собаку, не смогла её найти, сколько ни звала. Она злилась. На кого именно — неясно. На себя, на спасателей, которых не было, на пустыню, на собственное решение уехать в день, когда можно было просто позвонить дочери.
9 апреля 2016 года она была близка к тому, чтобы сдаться. Но к вечеру какая-то старая, упрямая часть её характера, что заставляла собирать в дорогу бинокль и спички, сказала: «Разведи ещё один костёр. Просто разведи».
Она сложила ветки. Подожгла.
И тогда она услышала звук вертолёта.
Вертолёт заметил костёр.
Когда её нашли, Энн была в лучшем состоянии, чем кто-либо мог предположить. Обезвожена, измождена, обгорела на солнце, но в сознании, на ногах и разговаривала внятно. Первое, о чём она спросила, — где её собака. Ей ответили, что собака нашлась и она жива, кота забрали из машины ещё шесть дней назад.
Потом ей сказали, что её искали шестой день подряд. Она удивилась. Ей казалось — никто не знает, что она пропала. 9 дней она провела в этой глуши.
Её погрузили в вертолёт и отвезли в ближайший госпиталь. Врачи говорили об обезвоживании, истощении и последствиях долгого воздействия холода, солнца и ветра. Но главное было другим: она была жива, в сознании и могла говорить, ничего не угрожало ее жизни.
После
Позже эксперты будут разбирать её случай на составляющие. Хвалить — за знание съедобных растений, за сигнальные знаки, за записку, за костёр, который её и спас. Критиковать — за решение покинуть машину, хотя тут же оговариваться, что в её конкретной ситуации это, возможно, был единственный выход. Удивляться её возрасту. Вспоминать собаку, которую признают отдельным участником этого спасения: она грела её ночами, держала рядом, давала причину идти дальше.
Всё это правильные, заслуженные слова. Но в истории Энн Роджерс есть одна деталь. Эта женщина всю свою сознательную жизнь готовилась к тому, что однажды что-то пойдёт не так. Курсы, снаряжение, привычка всегда иметь при себе лишнюю одежду и коробок спичек. Десятилетия уважительного отношения к природе. Всё это готовило её к внешней опасности. Но вот попала она в беду по собственной вине. Поехала на север, свернула не туда, продолжила ехать, когда давно пора было развернуться. Опасность, от которой она страховалась всю жизнь, пришла к ней изнутри — через одно необъяснимое решение в обычный весенний день.
И именно эта страховка, собранная на всякий случай, её и спасла.
Мы страхуемся от маловероятного, но когда приходит беда, не всегда понятно, какая именно из собранных соломок окажется той, которая удержит.