— Садитесь. Быстро, — приказал мне водитель того самого спортивного автомобиля, под который я чуть не угодила. — Садитесь, ну! Слышите, сигналят? Садитесь.
Дверь распахнулась. Очнувшись от своего столбняка, я нырнула в салон.
— Поехали, — сказал незнакомец, трогаясь с места. — Ну и наделали вы переполоху, девушка. В следующий раз по сторонам все-таки смотрите.
«Девушка»! Я поспешно сдернула большую меховую шапку, скрывающую лицо, чтобы развеять его иллюзии относительно моего возраста. И испытывала при этом мстительное наслаждение, граничащее с самоистязанием: да, вот она какая — женщина сорока лет, с упущенным прошлым и совершенно без будущего, брошенная неинтересная женщина, от которой ушел муж!
Волосы упали мне на лицо, я отбросила их — и уставилась на свое отражение в зеркальце заднего вида. Оно, это отражение, было даже хуже, чем я ожидала. Бледное до прозрачности лицо с черными лужицами под лихорадочно блестящими глазами, искусанные губы, спутанные пряди волос, которые упрямо спускаются на лоб…
— Просто Баба-Яга, — пробормотала я вслух.
— Это вы про кого? — осведомился мой спаситель, не отрывая глаз от дороги.
— Про кого — про себя! — ответила я не слишком дружелюбно.
— Считаете, что вы настолько же привлекательны, как она?
— Кто?
— Баба-Яга!
Вот только этого мне еще сегодня не хватало!
— Остановите машину!
— И не подумаю. Вы обиделись?
— Знаете что, не делайте вид, что называя женщину так, вы не хотели ее обидеть!
— Изучайте русский фольклор вместе с учебником по психологии. Можно получить изумительный результат! Баба-Яга была и в самом деле удивительно привлекательной женщиной.
Теперь я взглянула на него повнимательнее. Мужчине было лет сорок пять, а может быть, и меньше: возраста ему могли добавить совершенно седые волосы, благородной синевой поблескивающие на утреннем солнце, пробивающееся сквозь окна автомобиля. Я видела его только в профиль, но профиль этот был особого, запоминающегося рисунка — такие лица принято называть «греческими», имея в виду, что у его обладателя ровная переносица и крупный, прямой нос. Вообще, насколько я успела заметить, у этого человека вообще все черты лица были крупными — но приятными. Он покосился на меня, продолжая смотреть на дорогу, и улыбнулся.
— Сказки я в последний раз читала лет пятнадцать назад, когда дети были маленькими, — медленно сказала я, все еще не веря, что надо мной не издеваются. — И, конечно, многого не помню. Но никто не убедит меня, что распущенные волосы, согнутая фигура, отсутствие передних зубов и горбатый нос — такой эту вашу «красотку» изображают в книжках! — могут считаться эталоном женской красоты.
И одновременно я подумала: «Боже, какую чушь несем мы оба! Разве об этом я должна сейчас думать?»
— Содержание определяет форму, — невозмутимо сказал человек за рулем. — Все, что вы сейчас перечислили — это признаки как раз женской красоты.
— Неправда.
— Ничего подобного! Пояснить?
— Ну поясните…
— Извольте. Распущенные волосы повышают чувственность женщины. Это одна из причин, почему на Востоке замужние женщины всегда покрывают голову. И у нас, на Руси, «распущенное» поведение ассоциируется с распущенными волосами, а женщинам можно входить в церковь, только повязав платок.
Все эти невероятные вещи он говорил совершенно серьезно, ровным, спокойным тоном, все так же глядя вперед и положив на руль руки в кожаных перчатках. И все же… какая-то еле уловимая усмешка, нет! — скорее не усмешка, а улыбка, пряталась в уголке того глаза, который я видела.
— Кстати, почему Баба-Яга летала?
— Н-ну… Потому что у нее было летающее помело? — спросила я неуверенно.
— Отнюдь! Потому что она была до такой степени чувственной женщиной. И то, что Яга искала любви и не находила, стало причиной различных чудес.
На короткое время он обернулся ко мне — я увидела темные внимательные глаза, в которых все же скрывалась еле заметная смешинка. Теперь, когда передо мной было его лицо целиком, я могла сделать вывод, что несчастья любви, которые уродуют людей, этому человеку не грозят. Он был очень, просто красив.
А тем временем, еще раз улыбнувшись мне, он отвернулся. Снова стал смотреть на дорогу.
— Откуда вы все это знаете? — спросила я, помолчав. — Вы философ-любитель? Сказочник?
— Вовсе нет, — засмеялся он. — Говорите — куда ехать? У меня примерно час свободного времени, и я смогу вас подвезти.
Я назвала адрес.
* * *
К счастью, мы сумели избежать пробок. Въехали в узенькую улочку, своего рода аппендикс Госпитального переулка. Здесь притертые со всех сторон новостройками и сверкающими от полировки офисными зданиями стояли неизвестно как сохранившиеся трехэтажные домишки, обреченно ожидающие сноса. Возле одного из них мы и остановились.
— Вас подождать? — любезно предложил мой спаситель. Сделал он это, конечно, из чистой вежливости.
— Спасибо, не нужно.
Подъездная дверь качалась на петлях и имела такой замшелый вид, что казалось, ткни ее — и она рассыплется в труху. Нужная мне 22 квартира оказалась на верхнем этаже.
Было странно думать, что Павел мог полюбить кого-то, кто вышел из этих стен. У меня нет предубеждения против бедности; в своей жизни мне хоть и не часто, но доводилось встречать людей, которые при малом достатке сохраняли удивительное достоинство. Но жильцы этого дома себя просто не уважали. Об этом можно было судить и по запаху в подъезде, и по исписанным стенам, и по грязным, обшарпанным дверям квартир.
Рассказ "Все еще будет" 8 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈