Устав от бесконечных жалоб супруги на материальные трудности, Аркадий решился на отъезд за границу на заработки. Вообще-то молодая семья с двумя маленькими дочками-двойняшками могла вполне нормально существовать и без таких крайних мер. Аркадий работал, получал не сказать чтобы совсем мало. Можно было жить, не влезая в долги и не отказывая себе и детям в необходимом. Но в последнее время Светлана начала активно намекать на то, что им нужна новая машина, и делались эти намёки всё более настойчивыми. Когда требовалось куда-то поехать всем вместе или ей одной, она вставала в позу: «Знаешь, я лучше такси вызову, чем в этом ведре с гайками громыхать. Во-первых, это стыдно, а во-вторых, опасно. Ты не думаешь, что когда-нибудь нас с детьми угробишь на этой развалюхе?»
Никакие убеждения в том, что машина вовсе не такая уж старая, отлично работает и в ней нет ничего позорного, не действовали. Напротив, вызывали новую волну сетований, порой со слезами. «Ну конечно, я всегда говорю глупости. Ты хоть на детей посмотри, им скоро на люди показаться будет стыдно. Девочки, как вас дразнят в садике? Лягушонки в коробчонке». «Да, это только ты нас так называла», — соглашались Полина и Варвара. «Радуйтесь, что пока только я. Скоро вы людям на глаза не сможете показаться, бедняжки мои. А всё благодаря папочке. Благодарите его, любите его. Ручки ему целуйте за нищее детство». Девочки жались к отцу. Они и побаивались маму в такие моменты, да и не понимали сути конфликта. Их вполне устраивала имеющаяся машина, и сами они не считали себя ни бедняжками, ни нищими.
Но накал негодования Светланы нарастал, и в конце концов Аркадий решился. Другого варианта заработать на машину не было. «А как вы-то останетесь, Света? Ты справишься без меня? Ведь полгода одной жить придётся». «Ой, напугал. Много от тебя помощи. На работе целыми днями пропадаешь». Аркадий-то знал, что он не просто помогает, а выполняет большую часть работы по дому. Жена, родив девочек, не работала даже после того, как детей с трёх лет отдали в детский сад. Но то предприятие, на котором Светлана трудилась до декретного отпуска, закрылось, а найти новую работу не получалось. Кто же возьмёт женщину с двумя маленькими детьми? Да и отвыкла она от работы, предпочитая считаться домохозяйкой. Правда, порой, приходя с работы, Аркадий недоумевал, чем же жена занималась целый день. Иногда даже постели были не застелены до вечера. Не успевала Светлана и сходить в магазин, приготовить еду. Часто мужу, пришедшему с работы, приходилось самому заботиться об ужине. Скандалов жене он не устраивал, любил её и жалел. Всегда помнил о том, какой стресс пережила Светланочка, вынашивая и рожая двойню. Ведь это такая огромная нагрузка на хрупкий женский организм. Ну и что, что прошло уже почти пять лет? Да хоть пятьдесят — всё равно свой след это оставило.
Иногда хотелось упрекнуть жену в её неспособности вести хозяйство, но он каждый раз останавливался, одёргивал себя. К тому же нельзя сказать, что она всегда сидела дома в одиночестве и без дела. Девочки частенько простужались. В садик их отвести было нельзя. Светлане приходилось заниматься с ними дома. Это тоже было серьёзной нагрузкой на её организм. Девочки были неугомонными, подвижными, не всегда слушались маму. Потому к вечеру она иногда была сильно уставшей. И вот как из такой семьи уедешь на целых полгода? Как будет справляться Светлана? Конечно, можно было вспомнить про её маму — Валентину Петровну. Та жила на другом конце города, но могла бы и приезжать к дочке хоть иногда или вовсе поселиться у неё на время отсутствия мужа. Вдвоём справиться с девочками было бы проще, но надежды на тёщу у Аркадия не было. Валентина Петровна ещё до рождения девочек, только узнав о том, что у дочки будет двойня, сразу заявила: «На меня можете не рассчитывать. Из меня классической бабушки с носочками, пирожками, вареньем, сказочками и прочим не получится. Я ещё не старенькая и сама пожить хочу. Да и здоровья у меня нету, чтобы нянчить сразу двоих детей. Приезжать, конечно, буду и у себя принимать всегда рада, но только в гости и ненадолго. Сами понимаете, силы всё-таки уже не те. Не буду вам про свои болячки рассказывать, но они есть». Аркадия тогда вполне устроило такое объяснение. Он даже рад был, что тёща не будет приезжать к ним постоянно, чтобы помогать дочери. Не то чтобы он не любил Валентину Петровну, но общаться с ней было трудновато. И не только ему, но и самой Светлане. Отношения у мамы с дочкой были напряжённые, частенько конфликтовали и до замужества Светланы. Аркадий подозревал, что и им тёща недовольна, потому большого удовольствия от общения с ней не испытывал.
Однако, собираясь в длительную поездку, сказал жене: «Я надеюсь, если что, мама твоя хоть немножко поможет». «Я на это особо не надеюсь, — ответила Светлана. — Более того, лучше бы она не лезла со своей помощью, от которой больше вреда, чем пользы. Мне её по телефону хватает». Вот и уезжал Аркадий от семьи с тяжёлым чувством. Понимал, что и жене будет тяжело, и девочкам тоже. Светлана, как не могла наладить отношения со своей матерью, так и с дочками у неё складывалось всё не очень просто. Она часто кричала на них, а порой, не справляясь, не скупилась и на шлепки. Полина и Варвара были в восторге, когда Аркадий приходил с работы. Светлана сдавала их в руки отцу, облегчённо вздыхала и говорила: «Возись сам со своим потомством. Они мне за день всю голову отбили. Смерти моей хотят не иначе». Удивительно даже, как это собственные дети могут настолько надоесть родной матери. Аркадия это тоже удивляло. Ему общение с девочками всегда доставляло удовольствие и радость. И уезжать на полгода было очень сложно. Но что поделаешь? Хотелось не только быть рядом со своей семьёй, но и заработать для неё достаточное количество денег. И не только ради машины и капризов жены.
Собирался Аркадий в поездку под горький рёв обеих дочек. Светланины слёзы у девочек раздражали. Она кричала на них: «Ну что вы голосите? Скоро вернётся ваш папка и будет у нас машина большая. Идите в свою комнату, играйте в игрушки». «Не хотим машину, хотим папу», — плакали девочки. «Папа, не уезжай, у нас же есть машина». Долго потом звучали в ушах отца эти крики дочек. Жалко было их оставлять. Он пытался перед отъездом дать Светлане подробные инструкции по поводу ухода за девочками, но нарвался, как всегда, на раздражённое: «Ты меня ещё учить будешь, как со своими детьми обращаться? Я что, тебе, нянька наёмная? Я их мать, между прочим. Я сама с ними сколько лет вместе прожила, сама воспитывала, пока ты работал. Так что разберусь, не волнуйся». Он, конечно, волновался, к тому же был несколько обижен равнодушием самой Светланы к его отъезду. Её будто совершенно не волновало то, что они расстаются на полгода. Аркадий, само собой, не ожидал и не хотел, чтобы жена плакала и уговаривала его остаться. Но всё же хоть немного перед разлукой она могла взгрустнуть. А Светлана словно и рада была тому, что муж скоро уедет. Попрощаться с зятем приехала Валентина Петровна. Вот она всячески демонстрировала недовольство отъездом Аркадия. «Странно, Гришенька. Что же это ты так рвёшься из семьи уехать на целых полгода? Как-то Светланка будет одна справляться без тебя. Ведь двое маленьких детей». «Я ради неё и еду, Валентина Петровна, ради Светланы. Ей машина новая нужна и вообще много чего. Оставаясь на месте, я столько денег и за пять лет не заработаю, а там всего полгода. Светлана справится, куда денется. Бывает, что у людей побольше детей, справляются». «Ну да, я видела, во всяких там шоу показывают многодетные семьи, справляются они. Это страшно представить, как они живут. Нет, это, конечно, хорошо, что ты заработаешь денег, но всё же, может быть, можно было придумать какой-то другой способ». Аркадий прекрасно понимал, что любой другой способ вызвал бы не меньше нареканий от тёщи. Всё равно пришлось бы выслушивать её коронное: «Деньги — это хорошо, а вот всё остальное — плохо». Хотелось бы услышать от неё обещание почаще навещать Светлану и внучек, но Валентина Петровна молчала об этом, а сам он даже намекать не стал. А когда прямо спросил, не будет ли она приезжать, то также прямо ответила: «Буду, если время выкрою. Я ведь ещё работаю. И вообще у меня много всяких дел». Аркадий и Светлана знали, что у Валентины Петровны вроде как намечаются перемены в личной жизни, но говорить или расспрашивать об этом не стали. Знали, что бесполезно. Также бесполезно надеяться и на её помощь в уходе за детьми. Даже если у неё и не было никакой личной жизни, были работа, уход за собой, разнообразное интересное хобби. Валентина Петровна привыкла вести активную жизнь, и это всегда было важнее, чем внуки и даже дочь.
Таким образом уезжал Аркадий из дома с тяжёлым сердцем, взяв обещание с жены постоянно поддерживать с ним связь. «Светлана, когда бы я ни позвонил, пожалуйста, всегда бери трубку. Не забывай заряжать телефон. Очень тебя прошу. И сама звони при первой же возможности». «А как же? Само собой, само собой», — рассеянно сказала жена. Первые две недели они регулярно созванивались каждый вечер. Правда, особой радости это Аркадию не приносило. Голос жены был недовольным, раздражённым. На его фоне частенько раздавался дружный рёв Полины и Варвары. «Почему девочки плачут?» — спрашивал отец. «А потому что разбаловал ты их. Разбаловал, а сам уехал. А я теперь мучайся. Они совершенно не понимают человеческого языка. Пока не накричишь на них, ничего не добьёшься. Надоели уже». Это, собственно, было не новостью. Светлана порой и при Аркадии такое говорила. Он всегда заступался за дочек, а теперь они остались один на один с мамой. И жизнь девочек была несладкой. «Ты бы всё-таки поласковее с ними. Они же маленькие», — просил он. «Вот приедешь и будешь с ними ласкаться, а мне не до того. И не надо делать вид, что я их обижаю. И вообще я не мать, а их мачеха какая-то. Ничего я им плохого не делаю. Они и сами друг с другом дерутся, а потом я же ещё и виновата. Совсем не умеют себя вести. В садике на них постоянно жалуются. А это всё ты». Аркадий надеялся, что жена всё же привыкнет к своей самостоятельной жизни. Но через две недели ситуация только осложнилась. При очередном звонке Светлана категорически потребовала, чтобы он вернулся. «Ничего не знаю. Приезжай. Я больше не могу. У меня нет сил. Я окончательно вымоталась. Неужели ты этого не понимаешь?» Голос жены срывался на плач, и Аркадий понял, что она не шутит. «Ну, Светланочка, я ведь на работе. Я не могу просто так уехать. Я контракт подписал, и ты была с этим вполне согласна. А теперь говоришь, что не можешь», — увещевал мужчина. «Да, не могу. Разрывай все контракты и приезжай, иначе я не знаю, что сделаю. Не надо мне уже никаких машин, никаких денег. Будем жить в нищете, есть хлеб с водой. Но я так больше не могу», — не уступала Светлана. Но Аркадий не мог вот так всё бросить, и дело даже не в деньгах. Разорви он заключённый договор, пострадает его репутация, и больше его не возьмут даже на прежнюю работу. Он пытался объяснить всё это жене, но Светлана продолжала плакать и рассказывать, насколько ужасно им живётся. «Я ничего не успеваю. Дома неописуемый бардак. За продуктами сходить невозможно. Девчонки цепляются за меня, а с ними по магазинам много не походишь. Они постоянно орут, чего-то требуют, не слушаются. Я этого всего не выдержу. Как ты не понимаешь?» «Хорошо, Светланочка, допустим, я вернусь, но ты пойми, мне не заплатят тогда никаких денег. Более того, обратный билет придётся покупать за свой счёт, а это очень немалая сумма. Я останусь без работы. И на что мы будем жить? У нас даже никаких сбережений нет». Эти доводы, видимо, показались Светлане убедительными. Она сквозь слёзы всё же согласилась потерпеть ещё. «Я даже не знаю, как и что ты застанешь, когда вернёшься. Возможно, я умру раньше, потому что нельзя от человека требовать больше, чем он может сделать. Ты сам виноват — разбаловал девчонок и бросил на меня, а сам уехал. Конечно, тебе хорошо. Ты развлекаешься там, отдыхаешь, и наплевать, что я тут надрываюсь». После таких разговоров Аркадий чувствовал себя выбитым из колеи. Вроде Светлана и согласилась потерпеть, но он-то знал, что за первым таким разговором последует и следующее. Светлана не так легко отказывалась от того, что взбрело ей в голову. Вот захотелось новую машину — и с лёгкостью согласилась отпустить мужа на полгода. А на что рассчитывала? На то, что девочки будут сидеть тихо, не отвлекая её, или на помощь матери. А теперь, столкнувшись со всеми трудностями, понятное дело, опустила руки. Собственно, и пока Аркадий жил дома, тоже было не легче. Увлёкшись какой-нибудь завиральной идеей, Светлана от неё уже не могла отказаться.
Поморщившись, он вспомнил тяжёлый эпизод из их недавней жизни. Тогда Светлане пришло вдруг в голову, что Аркадий ей изменяет. Она прекрасно знала, что муж никогда не выходит из дома без неё или дочек, только на работу, а значит, и любовница у него на работе. Начался период тяжёлых допросов, скандалов, слёз, обвинений. «Светланочка, на работе люди работают, а не любовниц заводят. Ты же знаешь, что я люблю тебя и наших дочек, и у меня никого просто по определению быть не может». «Вот именно этого-то я и не знаю, — не унималась Светлана. — Какие-никакие, но женщины у вас на работе есть. И вот с какой-то из них у тебя, естественно, роман. Конечно, как я могу с ними конкурировать? Я же по твоей милости превратилась в домашнюю клушу, а они там ходят все такие деловые, ухоженные. Не знаю, кого ты там любишь, но в том, что у тебя кто-то есть, сомневаться не приходится». «Почему я не понимаю? У тебя же нет никаких фактов». «А я тебе не сыщик, не мисс Марпл какая-нибудь. Я не собираюсь искать доказательства и выслеживать тебя, но сердце не обманешь. Я чувствую, что у тебя кто-то есть. Ну прости, против чувств я ничего не могу поделать». «Я не знаю, как тебе доказать, что я тебя не изменяю», — приходил в отчаяние Аркадий, который действительно никогда не изменял жене. «Ну и не доказывай, изменяй дальше. Я тебе сама докажу, что ты изменяешь, и тогда уж извини, тебе никто не позавидует. Так же, как и твоим любовницам». На эту угрозу он тогда махнул рукой. Но оказалось зря. Светлана решила его поймать и однажды заявилась на работу. Это было ужасно. Жена без труда определила, кто является любовницей Аркадия, и попросту набросилась с обвинениями на ничего не понимающую девушку из отдела кадров. Тогда Аркадию удалось замять эту историю, но он на долгое время стал объектом шуток сослуживцев. Если честно, он мог сознаться самому себе в том, что в сегодняшней ситуации Светлана частично права. Он и правда сбежал из дома. Конечно, не от дочек, а от жены, которая изводила его постоянными капризами, претензиями и требованиями. Неизвестно, что могло и прийти в голову в следующий раз, в чём бы ещё она его обвинила. Порой Аркадию казалось, что она хочет его вообще выжить из дома своими скандалами. Он даже сам начинал подозревать, что это у неё, у Светланы, имеется любовник. И она просто хочет избавиться от мужа, чтобы жить с другим мужчиной. Может, потому с такой лёгкостью и отправила его на полгода из дома. Но теперь настойчиво зовёт обратно. Значит, дело не в любовнике. В чём же тогда? Просто в дурном характере, только и всего. Да если бы не дочки, он бы давно ушёл. Нет, он любил Светлану, но выносить её становилось всё труднее. Уйти просто так было немыслимо. Это значило бы расстаться с дочками. Едва ли жена подпустила бы его после развода к детям. И как девочки жили бы с такой матерью? Подай Аркадий на развод, Светлана бы совсем вышла из берегов, а лишать её материнских прав было, наверное, слишком жестоко.
В таких мыслях проводил Аркадий время вдали от дома. Он понимал, что нужно будет когда-то вернуться, и вопрос об их совместной жизни встанет со всей остротой. Если Светлана наконец-то не уймётся, то этот вопрос придётся как-то решать, потому что постоянные скандалы и ссоры родителей не лучшим образом влияют на душевное состояние детей. Тем более у них растут две девочки. Прошла ещё неделя, а потом Светлана не вышла на очередной созвон — просто не взяла трубку, когда Аркадий позвонил в условленное время. Он сначала не очень обеспокоился. Она могла выйти из дома, забыв телефон, могла быть чем-то занята. Но такая же история повторилась и на следующий день, и на третий. Не удалось дозвониться и до тёщи, которая, безусловно, была бы в курсе, если бы что-то случилось. Аркадий позвонил соседке Клавдии Ивановне, с которой был давно знаком и поддерживал хорошие отношения. Женщина сказала, что ничего плохого, кажется, в его квартире не происходит. «Я сегодня утром Светланочку видела, она девочек в садик вела. Все были живы и здоровы. Ты не волнуйся, пожалуйста, мало ли что. Может, у неё телефон сломался. Я, если её увижу, скажу, чтобы она позвонила или как-то сообщила тебе о том, что с ней происходит». «Спасибо большое, Клавдия Ивановна, — облегчённо вздохнул Аркадий. — Скажите ей, что я очень волнуюсь. Сами понимаете, нахожусь далеко, ничем помочь в случае чего не смогу». Соседка как могла успокоила его, но жена перезвонила только через день. Своё молчание она объяснила довольно расплывчато, хотя вполне в своём духе. «Прости, было очень некогда. Я тебя понимаю, ты волнуешься, ты вообще очень устаёшь, работа у тебя тяжёлая. Но и я, к твоему сведению, не только на диване валяюсь. Руки постоянно заняты — то мокрые, то грязные, то в обеих по девчонке. Иногда настолько голова забита, что я и звонков не слышу. Я даже забыла о том, что нужно звонить, отвечать на твои звонки». «Хорошо, Светлана, я тебя очень понимаю, но пойми и ты меня. Любой заволновался бы в такой ситуации. Я нахожусь далеко. В любой ситуации не смогу ни помочь, ни проверить, как у вас там дела. А ты ещё и на звонки не отвечаешь. Ты не можешь себе представить, что я только не передумал за эти несколько дней». «Ну что с нами может случиться? Сам подумай. Живы, здоровы и даже счастливы. Ждём тебя. Вот и всё, что я могу сказать». «Я тоже очень скучаю по вам. Уже дни начал считать до своего возвращения». После этого Светлана не пропускала времени созвонов, аккуратно отвечала на звонки, даже сама звонила, если он задерживался. Но разговоры не радовали. Она сухо говорила, что у них всё хорошо, но она очень устала и ей всегда некогда. На этом разговоры, собственно, и заканчивались. Обязательно упоминала каждый раз, что он уехал, бросив дочек. Если удавалось поговорить с самими девочками, то отец слышал, что их голоски были грустными, хотя они говорили, что всё хорошо. «У нас всё хорошо, папа, только без тебя очень скучно. Приезжай скорее», — говорили дочки, и сердце разрывалось от этих слов. Зло брало на Светлану. Видимо, и вправду девочкам не так-то хорошо живётся с мамой без отца, который всегда заступится, всегда придумает какое-то новое развлечение. Это было вовсе не баловством. Ему нравилось доставлять радость дочкам, и он понимал, насколько это важно для детей. Хотелось сказать жене правду, что он действительно вырвался из дома, чтобы взять хоть какую-то паузу. Но уехал он совсем не от детей, а от неё самой, от Светланы. Она с каждым днём делалась всё более невыносимой, заставляя Аркадия то и дело чувствовать себя неполноценным мужчиной, каждый раз указывая ему на любой промах, даже воображаемый. «Не представляю, как мы будем жить дальше», — думал он. В разлуке всё виделось гораздо яснее. Было понятно, что жена относится к him не лучшим образом. В такой ситуации развод казался единственным и вполне приемлемым выходом. Но дети — их же нельзя оставить. Куда ни кинь, всюду клин, постоянно билось в голове у мужчины. Так или иначе, следующие два месяца прошли относительно спокойно. Светлана всё также жаловалась на усталость, но не требовала вернуться, не проявляла особых эмоций, и Аркадию казалось, что беспокоиться не о чем.
Однако вскоре произошло непредвиденное. Жена вновь перестала отвечать на звонки. Поначалу Аркадий решил, что она таким образом хочет наказать его. Опять показывает, как ей сложно, и, наверное, начнёт требовать возвращения. Но и на следующий день, и ещё через день связаться со Светланой опять не получилось. Это было уже слишком, и Аркадий собирался было поднимать тревогу, но тут позвонила соседка Клавдия Ивановна. «Прости, Гришенька, но я не знаю, что делать. Светлана куда-то пропала». «Как пропала? А дети где же?» — встревожился Аркадий. «В том-то и дело, что они у меня. Я просто не знаю, что делать. Ведь я же не могу держать у себя детей просто так. А где их мать, я понятия не имею». «Подождите, как же это могло произойти? Она оставила детей у вас, а сама куда-то уехала?» «Да, именно так. С утра сказала, что поедет на рынок за какими-то вещами для детей, попросила посидеть с ними до вечера. Предупредила, что приедет поздно, потому что ей нужно очень много мест обойти. Но я и не волновалась до самого вечера. Девочек покормила и спать уложила. Всё было нормально. Она не пришла до самой ночи. Я и думаю: ладно, может, вернулась слишком поздно и решила не заходить, не будить детей. Но она и на следующий день не пришла. В квартиру звоню — нет никого. По телефону звоню — тоже не отвечает. Я не знаю, что это означает. Я не могу сдать девочек в какие-нибудь службы. Во-первых, я не знаю, куда обращаться. А во-вторых, возможно, с ней что-то случилось». «Какой кошмар, Клавдия Ивановна. Пускай девочки пока побудут у вас. Не волнуйтесь, я за всё заплачу. Никуда пока не сообщайте. Я сейчас попытаюсь каким-то образом разыскать Светлану и поеду домой. Я постараюсь как можно скорее вернуться, а вы пока будьте рядом и на связи. Успокойте их. Скажите, что мама и папа скоро вернутся. Я постараюсь тёще позвонить, узнать, может, она в курсе». Аркадий был в полной растерянности. Неужели со Светланой вправду что-то случилось? Но что он может сделать, находясь так далеко от дома? Первым делом он позвонил Валентине Петровне, и там его ждало полное разочарование. Тёща заявила, что она знать не знает, куда делась её дочь. «Мне и самой она нужна. Я ей звонила несколько раз, она трубку не берёт, но телефон-то работает. Я не знаю, Гришенька, не знаю, что случилось. Одно могу сказать: заездил ты мою доченьку. Где это видано — жену с двумя маленькими детьми одну бросить?» Объясняться с тёщей смысла не было. И Аркадий, ещё раз набрав номер жены и не получив ответа, поспешил к начальнику, чтобы сообщить, что он должен срочно отбыть домой. «Шикарно, — недовольно сказал начальник. — Только половину отработал, а остальное кому оставил? И вот так вот сейчас соберёшься и уедешь. Бросишь дело на полдороги. Несерьёзно как-то». «Ну что делать, Дмитрий Александрович, я сам в ужасе. Жена пропала. Три дня о ней никто ничего не знает. Дочерей маленьких оставила у соседки». «Да бывает. А что ты, собственно, хотел, оставляя молодую, красивую женщину одну? Ясное дело — нашла себе кого-то, сбежала. Может, в тёплые края? А может, на соседней улице живёт в своё удовольствие. Детей ведь не на улице бросила — соседке отвела. Если бы что-то серьёзное случилось, давно бы сообщили. Так что я думаю, что беспокоишься ты совершенно напрасно. Впрочем, дело твоё. Хорошо. Я тебя, конечно, отпускаю, держать не могу, но на твоей зарплате это серьёзно отразится, сам понимаешь». «Сейчас меня это интересует меньше всего. Я очень спешу домой. Дети одни у соседки. Нет, мне срочно надо уехать».
Аркадию посчастливилось купить билет уже на следующий день. Это было редкостной удачей. Он сходил с ума от беспокойства о Светлане. Как бы его не утешали, он понимал, что случиться с молодой женщиной могло всё, что угодно. Допустим, телефон украли и не собираются ему сообщать. Она могла уйти без документов, попасть в аварию, потерять память, попросту не знать, кто она и что с ней произошло. Никакого другого объяснения он не видел. Даже если бы она ушла к любовнику, она всегда могла сообщить мужу, матери о том, где находится. Да и соседке сказать, что за детьми в ближайшее время приходить не собирается. О причинах никто не будет её выспрашивать. Счастье ещё, что Клавдия Ивановна — порядочная женщина, не оставила дочек. Приехав в родной город, Аркадий первым делом бросился к Клавдии Ивановне. Она открыла дверь и сразу спросила: «Ну что, узнал про Светлану?» «Нет, пока не узнал. Где девочки?» Полина и Варвара выскочили из комнаты с радостными криками: «Папа, папочка, ты наконец пришёл! Ура! Мама говорила, что ты за нами придёшь». Эти слова удивили Аркадия, но разобраться он решил потом. Сперва нужно было поздороваться с девочками, наконец-то обнять их, объясниться с Клавдией Ивановной. «Пока ничего не знаю, — сказал он соседке. — Сейчас с девочками устроимся дома, начну обзванивать полицию, больницы и так далее. Не могла же она просто так куда-то пропасть. Никто ничего не знает. Представляете, даже её мать». Он с девочками вошёл в квартиру, отдал им наспех купленные подарки и увидел на столе письмо. После прочтения стало понятно, что поиски с полицией совершенно ни к чему. «Аркадий, прости, что объясняюсь таким образом, но я не решилась сказать тебе всё прямо в глаза. Ты бы не понял и начались бы бессмысленные упрёки. Я и без них признаю, что оказалась плохой женой и никчёмной матерью. Я не готова к такой жизни и не могу больше продолжать её. Не пытайся меня найти. Я сама появлюсь, когда буду готова к разговору и смогу объяснить, что произошло. А пока постарайся быть счастливым без меня». Он сложил это коротенькое, наспех нацарапанное послание, положил на полку. Вот так, значит, кончилась его совместная со Светланой жизнь. Она даже не упомянула о детях. Хотя всё ясно. Мать просто бросила их, ушла искать своё счастье и ту жизнь, к которой она приспособлена больше. Притихшие Полина и Варвара сидели рядом. Они, видимо, понимали, что в жизни их родителей произошло что-то серьёзное. «Девочки, мама, уходя, сказала вам, чтобы вы ждали меня. А когда сама придёт, не говорила?» — спросил он у дочек. «Нет, она сказала, что ты приедешь и заберёшь нас. А пока, чтобы мы слушались других людей, а сама она придёт когда-нибудь, когда мы будем большими и умными», — ответили девочки.
С этого дня Аркадий понял, что ему придётся привыкать к жизни одинокого отца. Откровенно говоря, к этому он был давно готов. Только уложив девочек спать, он решил наконец позвонить тёще. Наверняка она знает больше, чем говорила ему раньше. Валентина Петровна откликнулась сразу же. Признаков беспокойства в её голосе не было, что утвердило Аркадия в мысли о том, что мать в курсе побега дочери. Он рассказал ей о письме и спросил, какие подробности ей известны. «Ах, Гришенька, не впутывали бы вы меня в свои дела. Сами не можете жить путём, а я всегда виновата. Ну хорошо, я знала, что дочь ушла от тебя. Предполагаю, куда именно, но большего я тебе сказать не могу. Она категорически запретила. Я считаю, что ты должен понять её, ведь была она так несчастна с тобой. С детьми? С ними она тоже была несчастна. Она бросила их на чужого человека. Но ведь на хорошего человека. Она знает эту вашу соседку. Как её зовут, не помню, но сказала, что очень приятная женщина, прекрасно относится к девочкам, ведь с ними и ничего плохого не произошло», — фальшиво ворковала тёща. «Ничего, кроме того, что они считают себя брошенными, что они плакали три дня, ждали маму», — зло ответил Аркадий. «Ну теперь ведь всё нормально, правда? Ты приехал, ты с ними, они тебя очень любят. Не осуждай Светлану. Пойми наконец-то, что в жизни всё бывает. Ну и что же случилось со Светланой? Она ушла к другому человеку». На этот вопрос Валентина Петровна замялась было, но потом всё же ответила утвердительно, опять подтвердив и заверив, что никаких подробностей не знает, а если бы и знала, всё равно не могла бы сказать. После этого Аркадий просто повесил трубку. О чём ещё было разговаривать с этой женщиной? Если уж родных внучек Светлана оставила не с ней, а с чужим человеком, у него тем более не было причин доверять Валентине Петровне. Теперь ему надо было привыкать к жизни одинокого отца, которому не на кого надеяться. Во-первых, надо было вернуться на свою работу. Девочки, конечно, ходят в детский сад, но что будет, если они заболеют? Будут ли его терпеть на службе, если он будет брать больничные? Это ещё только начало проблем. Надо думать о том, как им теперь устроить свой быт. Думал он и о том, что будет, если Светлана вдруг вернётся. Такая возможность маловероятна, но она всё же есть. С одной стороны, он был бы рад, если бы жена ушла навсегда. Они бы оформили развод, он лишил бы её материнских прав. И пускай она живёт спокойно с мужчиной, с кем и где сама захочет. Он её, конечно, не простит, но как он теперь справится один с детьми? Наверное, надо искать няню.
На следующий день к нему заглянула соседка, чтобы узнать новости о Светлане. Аркадий коротко рассказал ей о том, куда исчезла его жена. «Боже мой, слышала я, что такое бывает, но своими глазами никогда не видела. Надо же, ведь такая была вроде порядочная женщина. Ах, прости, Аркадий. Не буду я тебе кровь пить по этому поводу. Что поделаешь? Как ты теперь один будешь управляться с девочками?» «Вот именно, что не знаю я, как управиться-то. У вас вот хочу попросить: может, согласитесь присматривать за девчонками, пока я на работе? Ну, как бы в качестве няни. Я платить буду сколько скажете». «Гришенька, родной, да я бы и без денег с удовольствием взялась. Но ведь года уже не те, да и здоровья тоже не хватит за девочками следить. И им что за радость? Со мной, со старухой, не побегать, не поиграть. Я и в эти-то три дня сидела и боялась, что вдруг помру, напугаю детей. А вот посоветовать я тебе могу. Есть у меня племянница, девочка хорошая, работу сейчас найти не может, а у неё образование как раз подходящее есть. Она на учительницу младших классов училась, но не успела закончить институт. Там семейные обстоятельства у неё сложились». «Так у неё есть муж, дети?» — удивился Аркадий. «Нет, Гриша, нету никого. Родители только. Ну, тоже, знаешь, не путёвые. Отец её, мой брат младший, умер года три назад, а у матери новый появился. Вот из-за них-то и пришлось ей бросить институт, последний курс. То есть не бросить, она и дальше собирается учиться, но пока надо работать, подрабатывать. А как подрабатывать без диплома? Устроилась куда-то временно. Она только рада будет, если ты её возьмёшь, хотя бы годик поработать постоянно. За зарплаты особо гнаться не будет». «Хорошо, пусть приходит, поговорим, согласится ли она. Всё-таки две девочки. Я, знаете, сейчас уже на всё согласен. Сами понимаете, какая ситуация». «Вижу, милый. Конечно, вижу. У неё тоже не очень всё легко. В другом, правда, смысле. У неё из-за родителей, честно тебе скажу, из-за матери. То есть вот такие мамаши бывают, что своё счастье ищут, а детям жизнь портят». Эти подробности были Аркадию не очень интересны. Главное, чтобы эта няня согласилась остаться с его дочками.
Знакомство с Еленой произошло уже на следующий день. Идя открывать дверь девушке, Аркадий досадливо усмехнулся. Вспомнилась картина — приезд гувернантки в купеческий дом. Щекотливой была для него эта ситуация. Никогда он не нанимал никого на работу, а тем более частным образом. Вошедшая девушка производила приятное впечатление. И, конечно, она не была запуганной бедной нянюшкой, вынужденной наниматься на работу ради куска хлеба. Невысокая, достаточно крепкого сложения, она была решительной, но доброжелательной. «Я по поводу помощи по хозяйству и воспитания детей. Мне тётя моя Клавдия Ивановна вчера звонила, сообщила», — сказала она. «Да, проходите. Помощь мне и правда нужна. Очень сильно нужна», — волнуясь, заметил Аркадий. Роли сразу поменялись. Теперь он чувствовал свою зависимость от этой девушки, которая сразу дала понять, что может и любит общаться с детьми. Ему не хотелось, чтобы она отказалась от работы. Беседа состоялась в большой комнате. Аркадий и Елена обсудили все детали будущей работы и оплаты. «Где же девочки? Мне хотелось бы с ними познакомиться», — сказала девушка, которую вроде всё устроило. «Они сейчас в детском саду. Отводить их буду я перед работой, а вот забирать придётся вам. Поэтому давайте сразу пойдём вместе в детский сад. Я познакомлю вас с воспитателями, напишу заявление о том, что позволяю вам забирать девочек. Только, знаете, вам придётся ещё и готовить им еду. Я готовлю не очень хорошо, а ведь детям нужно особое питание». «Я понимаю и готовить умею. Для меня это труда не составит», — сказала Елена. Её присутствие с первой минуты внушило спокойствие, а во время дальнейшей беседы Аркадий почти физически ощущал, как с плеч спадает страшная тяжесть. С этого дня началось их сотрудничество. Знакомство Елены с Полиной и Варварой прошло очень успешно. Девочкам тоже понравилась их новая няня. Правда, уже попрощавшись с ней, Полина спросила у отца: «А ты нас навсегда ей отдашь?» «Ну что ты, милая? Никогда я вас никому не отдам. Она будет просто приходить и сидеть с вами, пока я на работе. Вы же видите, какая она хорошая. Будет играть с вами, книжки читать, учить чему-нибудь хорошему, гулять, кушать вам будет готовить. Она очень вкусно умеет варить всякие вкусные блюда. Отдавать вас никто и никогда никуда не будет. Это я обещаю». «Это хорошо. А мне эта Елена тоже понравилась», — сказала Варвара.
Жизнь в семье наладилась. Елена, энергичная и решительная, бралась за любую работу и делала даже сверх того, что от неё ожидали. Квартира преобразилась, стала чистой, уютной. Одежда и обувь девочек в полном порядке лежала в шкафах. Даже игрушки были починены и вычищены. В любой момент их ждали приготовленные обеды, завтраки и ужины. За продуктами все вместе раз в неделю ездили в торговый центр, закупая сразу всё необходимое. Вскоре после того, как Елена появилась в жизни девочек, у них произошёл первый юбилей — пятилетие. Аркадий, честно говоря, не очень представлял, как отмечать этот праздник. Думал просто накупить сладостей, подарков и всё. Но рядом была Елена. Она быстро и так правильно подготовила праздник, что мужчина только руками развёл. Девушка украсила комнату, приготовила наиболее подходящее для детей такого возраста угощение, пригласила лучших друзей девочек. Праздник, не потребовавший больших материальных вложений, всё же получился великолепным, с весёлыми играми, конкурсами, наградами и призами. Приглашённые дети были в восторге. Полина и Варвара тоже. У них никогда в жизни не было таких праздников. «Елена, какая же вы молодец, — удивился Аркадий. — Как прекрасно вы умеете всё устроить». «Это часть моей профессии», — улыбнулась девушка и осторожно спросила: «А мать девочек что же так и не приедет и даже не позвонит?» «Как видно, нет. Но я даже рад этому. Я боялся, что она приедет и испортит нам праздник», — нахмурился Аркадий. «А бабушка, неужели и она даже не поздравит?» «Бабушка, наверное, и забыла, когда произошло столь незначительное событие, как рождение внучек. Да и бог с ними, думаю я, не хотят и пусть не приходят. Не так уж они нам и нужны, особенно благодаря вам. Я не представляю, как бы мы все трое жили без вас, и как я вообще жил раньше». Елена смутилась и постаралась поскорее закончить этот разговор. Отправилась убирать посуду, прибирать в комнате. Девочки, разобравшие подарки, помогли ей. Они чувствовали, что стали уже совсем большими. Ни про маму, ни про бабушку они даже не вспоминали. Правда, через некоторое время после этого праздника Варвара, прижавшись к отцу, тихо спросила: «Папа, а вот скажи, если она, ну, мама наша, вдруг вернётся, то Елене придётся уйти?» «А ты бы этого не хотела?» — спросил отец. «Нет, мне нравится жить с Еленой. Она лучше мамы. Она веселее, добрее и готовит лучше, и не ругается на нас всё время. Но ведь сейчас Елена нам вместо мамы. А если придёт мама, то кто-то один из них будет уже лишний». «Ты, наверное, права, Варюша. Я не думаю, что Елена от нас уйдёт. Я бы и сам хотел, чтобы она осталась с нами навсегда». Он и правда с каждым днём чувствовал, что всё больше привязывается к девушке. Само собой, признаваться ей не решался. Она молодая, красивая, у неё вся жизнь впереди. А он что же? Одинокий отец с двумя дочками — далеко не самая лучшая партия для такой. К тому же Елена наверняка планирует продолжить учёбу в институте, а это уже плохо сочетается с ролью матери семейства. «Что же я уже размечтался? Какая-то мать семейства. Девушка живёт у нас, подрабатывает таким образом. А вот начнётся новый учебный год и пойдёт она восстанавливаться в институте, забыв про нас. Но может и не забудет — иногда будет заходить, спрашивать, как дела, помогать чем-нибудь». И сердце сжималось от тоски, когда он это представлял. «Эх, Аркадий, влип ты, кажется», — насмешливо думал он о себе. Влюбился в молодую, красивую, да ещё и добрую, да ещё и в такую необходимую. А сам-то, сам ничего ведь из себя не представляешь. Одинокий мужчина с двумя детьми, со среднего размера доходами, да ещё и женатый. Со Светланой-то так и не развёлся, и неизвестно, когда это произойдёт. И что ты можешь предложить Елене, молодой девушке? Совмещать роль няньки и домработницы с обязанностями любовницы? Предложи и попробуй — сразу по лицу получишь, и поделом будет. Так что оставил бы ты свои мечты о несбыточном. Он как мог боролся со своими чувствами, стараясь не показывать их ни Елене, ни кому бы то ни было другому. Девушка относилась к нему ровно, ничем не показывая, что её удивляют какие-то его слова или взгляды. Сам Аркадий заметил, что Елена всё позже уходит из их дома, будто и не спешит никуда, даже когда особой надобности не было. Всё уже было убрано, приготовлено для завтрашнего дня, дети уложены. Она всё равно никуда не спешила, находя себе новые дела, и уходила вроде неохотно. Это было странно, и потому Аркадий однажды решил поговорить об этом с девушкой. Он задержался, пришёл с работы очень поздно, спешил, боясь, что Елена ждёт его, не желая оставлять девочек одних. Но, придя, увидел, что Полина с Варварой уже спят, а Елена сидит на кухне с комбинезончиком одной из девочек. «Елена, прости, я задержался на работе. Ты из-за меня уйти не можешь», — покаянно сказал он. «Ничего страшного, я тоже задержалась. У Варвары комбинезончик слегка порвался. Я зашиваю», — ответила девушка. Они уже договорились к этому моменту перейти на «ты», но она старалась как-то избежать обращений. Называла его или по имени, или вот так — никак не обращалась. «Но ведь поздно уже. Давай я тебя довезу, что ли». «Ещё чего не хватало. А девочек одних оставлять? Мало ли, проснутся. Они же испугаются. Я спокойно доберусь одна. Дорога тут совершенно безопасная. По освещённой улице одну остановку. Никто меня здесь не украдёт. Если честно, у меня дома обстановка куда более неприятная, чем на любой улице», — неожиданно сказала она и нахмурилась, словно недовольная своей откровенностью. «А что такое у тебя дома? Прости, я никогда тебя не спрашивал. То есть я знаю, что ты живёшь с мамой. У вас что же с нею не лады?» «Да ладно бы с мамой. Там не только в ней дело. Впрочем, это неинтересно», — ответила девушка. Но видно было, что ей хочется рассказать о своих трудностях, может быть, пожаловаться. Аркадий впервые подумал, что она на самом деле очень одинока. «Я не из любопытства спрашиваю. Может, помощь какая-то нужна или поддержка хотя бы. Расскажи, может быть, вместе решим, что делать с твоими проблемами. Ты же мои решаешь, почему я не могу вникнуть в твои». «Да какая там помощь, Аркадий, — отложила шитьё Елена. — Да, мы живём с мамой. После того, как три года назад умер отец, жилось нам, в общем-то, не так чтобы плохо. Мы даже ближе стали друг другу. Но мама, молодая ещё женщина, решила опять попытаться устроить свою судьбу. Ну и нашла себе жениха. Нет, я против ничего не имею. К тому же человек, в общем, неплохой. Сначала так казалось, моложе её лет на семь, но это не страшно. И жили они поначалу неплохо, а потом этот отчим, так называемый, начал выпивать, и чем дальше, тем больше. Оказывается, он вообще раньше частенько пил, а потом то ли лечился, то ли закодировался. Ну и как раз в это время познакомился с мамой. А теперь, как я поняла, лечиться он больше не хочет. И как не придёшь — он всё пьяный да пьяный. Если бы он, как некоторые пьяницы, напился и заснул, было бы тоже терпимо. Но…» Аркадий понимающе и негодующе вздохнул. Ясно. Молодой отчим пристаёт к юной падчерице, а возрастная мамаша смотрит на это сквозь пальцы или обвиняет саму девушку. Елена, видимо, догадалась, о чём он подумал. «Да нет, ты не подумай. Ничего ужасного вроде и нет, но неприятно всё это. Одно то, что он пьяный слоняется по квартире в одних трусах. Я в свою комнату прошмыгну и сижу там тихо. Выйти боюсь. Нет, не подумай. Он меня не бьёт, не пристаёт. Просто всё это очень неприятно. Я никогда не сталкивалась с таким в жизни и надеялась, что не придётся. Но вот так. Что помочь здесь ничем нельзя. Я не жду, чтобы кто-то пошёл с ним разбираться, что-то доказывать, заставлять его бросить пить. Это невозможно. Я прекрасно понимаю. Я не пожаловалась, я просто рассказала, потому что никому другому этого сказать не могу. Ты тоже забудь это, если сможешь». «Хорошо, я забуду, — согласился Аркадий. — Я тебе другое предложу. Оставайся тогда здесь. Зачем тебе идти домой, тем более на ночь глядя. Места сколько угодно. Можешь спать в комнате с девочками, можешь в соседней. Зачем тебе зря время терять, кататься туда-сюда?» «Но когда всё это надоест или тебе захочется начать другую жизнь, то, конечно… нет-нет, совсем не подходящая модель, — замотала головой Елена. — Я совсем не для этого рассказывала, чтобы разжалобить. Я не считаю, что могу оставаться в этой квартире». «Да почему же, Елена? Здесь твои подопечные. Они тебя очень любят и будут рады, что ты никуда не уходишь, а всегда рядом. Я тоже буду рад. Надеюсь, ты не боишься, что я тебя каким-то образом обижу или оскорблю». «Конечно, не боюсь. Таких мыслей у меня нет. Но, знаешь, Аркадий, я не тебя боюсь, а скорее себя». «То есть?» — понял мужчина. «Да, себя, своих чувств. Ты женатый человек, у тебя двое детей, и вдруг останусь я. Конечно, мы оба знаем, что в качестве няньки, помощницы, домработницы, кого угодно. Но с точки зрения всех остальных людей… нет, подожди. Мне совершенно плевать на других людей. Я не считаю, что я должна перед кем-то отчитываться, а тем более ты. Но у тебя растут девочки. Ой, нет, я опять не то говорю. Прости, я должна всё-таки сознаться. Я сама в тебя влюбилась. Вот что. И это, кажется, уже всем понятно, кроме тебя». «Елена, милая, — не веря своим ушам, прошептал Аркадий. — Неужели это правда то, что ты говоришь?» «Это правда, — вытирая слёзы, ответила девушка. — Но это не имеет никакого отношения ни к чему. Вообще ни к чему — ни к моей работе у тебя, ни к тому, как дальше будет всё развиваться. Я не хочу обманывать саму себя. Если я останусь и вообще буду жить здесь, у меня возникнут напрасные надежды». «Понимаешь, Елена, почему они напрасные? Ты прости меня, я тоже боялся тебе признаться именно по той же самой причине, потому что я ничего не мог тебе предложить. Я боялся оскорбить тебя своими признаниями, понимаешь? Но ты же прекрасно понимаешь, что всё не совсем так, как тебе кажется. Да, я формально ещё женат, но я сам не знаю, где моя так называемая жена, и не пытаюсь узнать. Мне это совершенно неинтересно, поверь. Я вообще надеюсь, что больше её не увижу. Я потому и не начинал бракоразводный процесс, чтобы не напоминать себе о ней, ей о себе. Ты веришь этому?» «Да, я верит, но это всё равно неправильно. Если до того, как вы разведётесь, я перееду жить сюда, ну или буду оставаться на ночь, это просто неприлично. Согласись». «Я не предлагаю тебе сейчас жить у меня как любовница женатого человека. Ни в коем случае. Я завтра же позвоню Светланиной матери — уж она-то знает, где находится её доченька. И начну дело о разводе. А сегодня и завтра, и когда угодно, ты можешь оставаться здесь. Мы взрослые люди и вполне можем держать себя в руках. Ведь правда?» «Да. Если можно, я останусь в комнате девочек. В конце концов, многие няни живут вместе со своими подопечными, не так ли?» — робко спросила девушка. «Конечно, так. И им, и мне это будет удобнее. А что уж там скажут люди? Я думаю, это вовсе не тот вопрос, над которым нам стоит думать». И Елена осталась. С тех пор она очень редко уезжала домой, разве что за своими вещами.
А Аркадий на следующий день позвонил тёще, чтобы узнать у неё хотя бы номер телефона Светланы. «Ну ты опять за старое, Гришенька, — ответила Валентина Петровна. — Я же говорила тебе, что не могу дать тебе координат своей дочери. Она просила ни в коем случае этого не делать. Светланочка не собирается к тебе возвращаться. Она живёт с другим человеком и счастлива». «Я очень рад за неё. И поверьте, Валентина Петровна, я не собираюсь её возвращать. Пускай она живёт и будет счастлива, где и с кем угодно, но мне нужен развод. Не с полицией же мне её искать». «Вот как? Развод? Я могу тебе верить? Ты мне говоришь так, а потом будешь звонить и действовать на нервы. А у неё, между прочим, новая жизнь. Я не думаю, что она будет рада твоим звонкам, а тем более её новый муж». «Я по делу собираюсь звонить, но вот видите, у неё какой-то муж, который не муж. Неужели она сама не хочет расписаться с ним? А для этого необходим развод. Или мне всё же обращаться в полицию? Там найдут, конечно, но не думаю, что её это порадует больше, чем просто мой звонок». Валентина Петровна, ещё поколебавшись, всё же сообщила номер телефона своей дочери. Аркадий тут же набрал номер, услышал голос жены и удивился, насколько его не тронул этот голос, когда-то отзывавшийся то нежностью, то раздражением, то обидой. «Здравствуй, Светлана, узнала? — спросил он. — Не бросай трубку, разговор у меня к тебе есть». «Какие у нас ещё могут быть разговоры? По-моему, всё между нами закончено». «Если ты по поводу детей, то я не могу их себе забрать. У меня сейчас совсем другая семья, другая жизнь, и нашим детям в ней нет места. Может, когда-нибудь потом». «И это очень хорошо. Я рад, что у тебя всё нормально, и звоню совсем по другому поводу. Я хочу подать на развод. Девочки остаются при мне. Никаких претензий к тебе у меня, конечно, нет. Надеюсь, и у тебя тоже. Разве только машина всё та же старая? На новую я так и не смог заработать, ведь мне пришлось всё оставить. Пришлось срочно ехать к нашим девочкам, которых ты бросила на соседку. Но это уже не имеет значения. Надеюсь, ты не будешь возражать против развода». «Само собой. Но заявление подавай сам. И не вздумай ни в чём меня винить. И не надейся, что так легко выгонишь меня из дома ни с чем. Делить нам ещё есть чего». На этом они распрощались. Аркадий не воспринял всерьёз заявления Светланы о разделе. Конечно, она могла претендовать на какую-нибудь мебель или другие вещи, которые они приобрели за время совместной жизни, но это были пустяки. Главное, квартира принадлежала исключительно ему. Её Аркадий купил до заключения брака. Заявление о разводе он подал на следующий же день, не сомневаясь, что Светлана ещё попортит ему кровь.
Так и получилось. После четырёх месяцев отсутствия женщина вдруг вспомнила, что у неё есть дочери, и решила всё-таки как-то восстановить с ними отношения. Сначала она пыталась разговаривать с ними по телефону. Аркадий не возражал против этого, но сами девочки отнеслись к разговорам с мамой без всякого интереса. Они отвыкали от неё, к тому же были обижены на то, что она так долго не появлялась. Полина и Варвара гораздо ближе стала Елена, которая была с ними рядом, каждый день заботилась о них. Им с ней было гораздо лучше, чем со Светланой, но та отступать не собиралась. Нет, ей не нужны были ни дети, ни Аркадий, но осознаться себе или тому, кто теперь с ней рядом, в том, что от неё так легко отказались, она тоже не могла. Вскоре Светлана накупила подарков и попросила свою мать съездить и вручить их детям. Сама не поехала — не решилась или не захотела. Причины были самые нелепые. «Поверь, мама, мои нервы не выдержат этой встречи, ведь девчонки, увидев меня, начнут цепляться, плакать, просить забрать их к себе. Это будет слишком болезненно. У меня и без того сердце не в порядке. А забрать я их, ты знаешь, не смогу. Мой Фёдор решительно против моих детей». Валентина Петровна сомневалась в хрупкости здоровья своей дочери, а вот в том, что её Фёдор не потерпит рядом никаких детей, была уверена. Это был человек состоятельный, немолодой и, судя по всему, облечённый какой-то властью. Да, он снял Светлане хорошую квартиру, не жалел денег на её наряды и прочие развлечения, но дети явно не входили в его планы. Увидев яркие коробки с игрушками, она даже подумала, что и эти траты явно были сделаны без его ведома. Но как не помочь дочке? К тому же Валентине Петровне было самой любопытно, как там поживает её зять. Она бы рада была рассказать Светлане, что Аркадий встретил её похудевшим, небритым, в квартире полный разгром. Видимо, она спешила увидеть нарисованную воображением картину и поэтому поехала в первой половине дня, когда дети были в садике, а Аркадий на работе. Дверь ей открыла Елена в кухонном фартуке. Она готовила обед. «Здравствуйте, — удивлённо сказала Валентина Петровна. — А могу я видеть Аркадия или девочек?» «Нет, их сейчас не дома. Сейчас рабочее время. А что вы хотели?» «Я хотела… Это вы что здесь делаете? Позвольте спросить. Я мать хозяйки этой квартиры», — возмущённо воскликнула визитёрша. «Я няня. Меня нанял Аркадий Андреевич». Елене был крайне неприятен этот разговор, а также упоминание о той, которая формально ещё являлась женой хозяина квартиры. «Если вы хотите увидеть девочек, то приходите после пяти часов вечера». «Мне это нравится. Домработница назначает мне время свиданий с моими собственными внучками. Моя дочь — жена Аркадия, и я имею полное право…» «Но ваша дочь здесь давно не живёт, и они с Аркадием Андреевичем, насколько я знаю, разводятся. Я здесь не хозяйка, поэтому впустить вас в квартиру не могу, так как не знаю вас. Всего доброго». И Елена решительно закрыла дверь. Видимо, подробности этого визита были рассказаны матери Светланой, и та не преминула вечером позвонить Аркадию. «Здравствуй, дорогой. Ну-ка, расскажи мне, что это за баба живёт в нашей квартире. Что это ты уже прислугу начал нанимать, богатым стал? По какому это праву она мою маму на порог не пустила?» Аркадий хотел было ответить так, как есть — что в его квартире живёт не прислуга, не случайная женщина, а его любимая девушка, на которой он собирается жениться, для чего и спешит развестись, — но вовремя прикусил язык. Он прекрасно знал свою бывшую жену. Если Светлана поймёт, что в его жизни наметились перемены и у него появилась любимая, способная заменить мать детям, она сделает всё, чтобы разрушить его счастье. Да и на суде будет использовать эти сведения против него. К тому же он не мог исключить того, что сама Елена может пострадать от действий Светланы, поэтому коротко ответил: «Это не прислуга, а няня для детей. Я ведь работаю и не могу уделять им достаточно времени. Впрочем, тебя это, кажется, не должно касаться». Этот ответ вполне удовлетворил Светлану, хотя сдаваться она не собиралась. Заговорила о предстоящем разводе и о тех требованиях, которые собирается предъявить бывшему мужу. Этот разговор был совершенно неинтересен Аркадию. Он понимал, что все притязания Светланы бессмысленны, что и высказал ей. «Квартира моя. Она была приобретена до брака. К тому же я остаюсь с двумя детьми, с которыми мы не можем жить на улице. Ты хочешь выгнать меня из квартиры в чём есть? Так вот, я сразу тебе скажу — не получится. Лучше сразу соглашайся квартиру разменять и половину мне отдать. А то ведь я могу и всю отнять. У меня связи есть». «Попытайся, Светланочка, попытайся, — равнодушно ответил Аркадий. — Может, и получится, а то и вправду новый мужчина не возьмёт тебя замуж без приданого». И поспешил закончить разговор. Он понимал, Светлана сейчас рвёт и мечет, и не хотел быть громоотводом для её бурных эмоций. Скоро им разводиться. Вот там пусть и выступает. Может, удастся на кого-то воздействовать.
День суда неуклонно приближался, и неизвестно, с какими чувствами ждала его Светлана. Но Аркадий был совершенно спокоен. Он понимал, что больших затруднений быть не может. На суд его бывшая жена явилась при полном параде. Видимо, она хотела, чтобы Аркадий увидел, что он потерял, и хотя бы немного расстроился. Светлана была шикарно одета, явно недавно посетила салон красоты и выглядела великолепно. Только потом она поняла, что это было, скорее всего, ошибкой. Прийти надо было, наверное, скромной, несчастной женщиной, тогда бы хоть без сочувствия не осталась. А вот её роскошный внешний вид сыграл против неё же. На Аркадия всё это уже не произвело никакого впечатления. Он почти не глядел на бывшую жену. А вот равнодушие Светланы к дочкам его задело, да и на других подействовало отрицательно. На суд девочек привела Клавдия Ивановна. Аркадий не хотел, чтобы Елена встречалась с его бывшей женой. Увидев Полину и Варвару, Светлана попыталась было изобразить бурную радость. Подошла, чмокнула девочек в щёчку и сразу отошла к своему адвокату, больше не проявляя к ним никакого интереса. Да и девочки только вытерли со щёк помаду и недоумённо переглянулись. Они, конечно, узнали свою мать, но не более того. Ни радости эта встреча им не принесла, ни даже огорчения. Они отвыкли. Дело о разводе казалось довольно простым, и только Светлана пыталась его затянуть, обвиняя бывшего мужа во всех грехах. Но это не производило нужного впечатления. Она очень старалась представить всё в таком виде, что ушла от мужа не просто так, а из-за его жестокости и нежелания заботиться о семье, а детей оставила, потому что боялась его мести. «Вы не представляете, ваша честь, — с надрывом, ломая руки, обращалась она к судье, — от этого человека можно было ожидать чего угодно. Я боялась за свою жизнь и безопасность своих детей». «Именно поэтому вы оставили детей чужому человеку — ближайшей соседке мужа-тирана, которого, кстати, в тот момент и в стране не было. Но я не могла их взять с собой. Я была уверена, что Клавдия Ивановна — порядочная женщина. Я не ждала, что она будет обвинять меня. А муж, он нас бросил, уехал за границу, оставив без копейки денег. Я не могла так жить, потому вынуждена была уйти». «Деньги вам муж пересылал, предоставлены соответствующие документы. А вот вы оставили детей соседке не только без денег, но даже без сменной одежды». «Я спешила. Мне необходимо было срочно уйти. От этого зависела моя дальнейшая жизнь». «Понятно. Свою жизнь вы, судя по всему, устроили». «Но я же не могла жить всегда одна. К тому же мой бывший муж тоже не терялся. Сейчас в его квартире живёт некая особа, в порядочности которой я сомневаюсь». В таком же духе Светлана продолжала жаловаться на жизнь и на Аркадия, но была остановлена. Все её доводы были настолько нелепы, что даже адвокат досадливо отводил глаза. Аркадий же говорил спокойно, чётко, и всем было ясно, что совершенно правдиво. Тем более все свои показания он мог подтвердить документально. В результате Светлана не получила ничего. Да ещё ей были назначены алименты на детей, которые оставались с отцом. Она ушла возмущённая, угрожая судиться дальше. Но её притязания были никому не понятны, а сама женщина неожиданно почувствовала, что почва выбита у неё из-под ног. Раньше, буквально сегодня утром, она была ещё замужней женщиной. Пусть она давно не видела мужа, но статус ведь был, и была надежда на то, что всегда можно вернуться. А теперь ничего этого нет. Аркадий, который всегда оказывался закоренелым подкаблучником, вдруг вышел из-под её власти. Рядом с ней семенила мама. «Ну что, доченька, вот ты и свободна. А уж Фёдор-то как рад будет. Ведь он же хотел, чтобы ты развелась. Скоро пожениться сможете. И зачем тебе тогда все копейки этого нищеброда Гришки?» — пыталась Валентина Петровна приободрить дочку. Светлана только отмахивалась. Смешная мама. Конечно, Светлана не рассказывала ей всего, но сама-то знала, что, скорее всего, никакого брака с Фёдором быть не может. Не потому, что он уже давно женат, просто Светлана ему, судя по всему, надоела. И это неудивительно. Вокруг так много девушек, которые куда моложе и красивее её. Он давно уже на это намекает. И тут ещё и Аркадий вдруг встал на дыбы. Конечно, возвращаться к нему и детям ей совсем не хотелось. Она отвыкла от роли домохозяйки. Но для того, чтобы найти следующего человека, способного обеспечить ей безбедную жизнь, нужны деньги, а она осталась после развода ни с чем.
Аркадий же, получив развод, почувствовал себя по-настоящему свободным. Наконец-то он сможет жить так, как хочет, не оглядываясь на прошлое, и открыто назвать любимую девушку женой. Дома его с девочками ждал праздничный стол. Елена знала, насколько важен для него этот день, и решила отметить его по-настоящему. У неё тоже был повод радоваться. Теперь, когда Аркадий был неженатым, она не видела причин скрывать свои чувства и была уверена в ответных. Правда, они пока не спешили, но уже всем было ясно, что они пара, что они уже настоящая семья. Это чувствовали и девочки. У них была потребность в полной семье, в том, чтобы называть кого-то мамой. А последняя встреча со Светланой показала, что мамы у них нет. Может быть, поэтому через несколько недель после развода Полина будто случайно спросила у Елены: «Мама, мы пойдём вечером гулять?» «Какая же я мама, Полиночка?» — растерялась девушка. «А как же иначе? Мы же все вместе живём, как другие дети. У других есть папа и мама. А раз ты живёшь с нами и с папой, значит, ты и есть наша мама. Другой ведь всё равно нету», — рассудительно сказала девочка. Аркадий обнял Елену за плечи и шепнул: «Пускай, если им этого хочется. Дети хотят, чтобы у них была мама, и ты кажешься им наилучшим кандидатом. И мне тоже. Тем более, что ты и есть их мать». И действительно, сперва Полина, а потом и Варвара начали иногда называть Елену мамой. Через некоторое время и вовсе только так, словно забыв, что когда-то она была для них только Еленой. Клавдия Ивановна давно стала для детей бабушкой, как они её и называли, и она частенько заходила в гости к молодой семье. Как-то и она спросила Елену: «Что-то я не понимаю. Вроде живёте уже вместе. Для девочек ты матерью стала. А что же, расписываться не собираетесь? Аркадий-то не предлагал тебе, или ты сама противишься?» «Что вы, тётя Клава, никто не противится. Просто надо же, чтобы какое-то время прошло после развода. Мы решили особо не спешить, но если Аркадий сделает мне предложение, я, конечно, отказываться не собираюсь», — улыбнулась девушка. Её несколько удивляло такое положение дел. Она словно пропустила какой-то этап жизни. Не побыв невестой, стала сразу и женой, и матерью, и хозяйкой дома. Не то чтобы её это смущало, но всё-таки было как-то не совсем правильно. Вероятно, и Аркадий тоже понимал это и решил не отказывать девушке в маленьких девичьих радостях. Он стал вечерами иногда приглашать её на свидание. Оставив детей с Клавдией Ивановной, они могли иногда сходить в кафе, в театр, ещё куда-нибудь, только вдвоём. «Я хочу, чтобы у тебя в жизни было всё и этот пресловутый конфетно-букетный период тоже, — смеялся он. — Ты для меня значишь слишком много. Я не хочу думать, что по моей вине любимая женщина чего-то лишилась». «А я и не против, хотя и без него бы обошлось», — отвечала Елена. Во время одного из таких свиданий Аркадий сделал ей предложение по всей форме: с цветами, с колечком. Домой они явились уже женихом и невестой, о чём известили дочек и Клавдию Ивановну. Те разразились аплодисментами, начали готовиться к свадьбе. В этих весёлых хлопотах самое непосредственное участие принимали и девочки. Частенько, придя вечером домой, Аркадий замечал всю троицу дружно сидящей за столом или на полу среди кучи модных журналов. Какая-нибудь из дочек тут же кидалась к нему и просила: «Папа, нет, нет, уйди. Мы выбираем свадебное платье, а жениху нельзя его видеть. Это плохая примета». «Всё-всё, ничего не вижу, ничего не слышу. А себе вы тоже выбираете платье? На ваше-то можно будет посмотреть?» — смеялся он. «И себе, конечно, выбираем. Мы будем подружки невесты, и на наши тоже нельзя смотреть, а то это тоже будет плохая примета. Для тебя должен быть настоящий сюрприз, чтобы ты как увидел нас троих, так и упал от такой красоты», — наперебой уверяли Полина и Варвара. «Ну вот, жених будет валяться на полу. Разве это хорошо?» — удивлялся отец. «А ты не по-настоящему упади, а как будто. Ты сам себе тоже выбирай костюм. Жених должен быть тоже самым красивым. За кого попало мы замуж выходить не собираемся», — хором отвечали девочки.
Подготовка не зря шла так серьёзно. Свадьба была очень красивая. Гостей было не так чтобы много. Родственников у жениха и невесты почти не было. В основном только друзья. Но, может, благодаря этому торжество и получилось по-особенному душевным, но в то же время шикарным. Невеста в своём кружевном наряде была очаровательна. А рядом с ней были две девочки в таких же кружевных платьях, но ещё и украшенных белыми крылышками ангелочков. Выглядело это просто восхитительно. И когда девочки подлетели к невесте с поздравлениями, называя её мамочкой, кто-то сделанным сочувствием вздохнул: «Ну вот, из девушки сразу в мамаши. Прощай, молодость». Это убеждение никто не подхватил, и неизвестно, слышала ли его сама Елена. Во всяком случае, настроение в этот день ей не смог бы испортить никто, да и во все последующие дни, наверное, тоже. Она сделала свой выбор и не жалела о нём, ведь её теперь будет всегда любить не один человек, а сразу трое. В том, что эти детские сердца открылись ей навстречу совершенно искренне, сомневаться не приходилось. Счастлив был и Аркадий. Да, для него это был второй брак, но свой первый, почти десятилетний, он даже не вспоминал. Слишком тяжёлые это были воспоминания. Не жизнь, а какая-то ходьба по бездорожью, где каждый шаг может обернуться неожиданным несчастьем. «Не понимаю, как я раньше мирился с этим, и как же я должен быть благодарен Светлане за то, что она тогда ушла», — думал порой он. Как бы то ни было, теперь это уже не имело никакого значения. Даже старые фотографии с первой женой он спрятал в дальний ящик стола. Возможно, когда-нибудь они понадобятся дочкам. Как знать, может, им будет интересно посмотреть на свою родную мать. Ведь когда-то и она была просто молодой, весёлой и красивой девушкой, немного более капризной, чем надо, и уверенной в том, что она достойна самого лучшего. Это потом к ней пришло убеждение в том, что не просто достойна, а имеет право требовать этого, отодвигая всех, кто мешает в достижении цели. Но вспоминать сцены из прошлой жизни он не хотел, да и нужды не было. Слишком наполнена была новая жизнь, уже настоящая, разительно отличающаяся от прошлой. Елена, казалось бы, не имеющая никакого опыта, оказалась идеальной женой и матерью. У неё не было нужды кричать на девочек. Все проблемы они решали легко, без обид и пререканий. Полина и Варвара тоже не вспоминали прежнюю жизнь и уже не волновались, что может заявиться их первая мама и забрать их себе. Елена стала их настоящей матерью. Зачем было вспоминать прошлое? Хотя Аркадий подозревал, что Светлана ещё может появиться в их жизни — зная её характер, трудно было предположить, что она легко уживётся с каким-то другим человеком. Представить, что Светлана может стать другой, было трудно. Даже если она ради собственной выгоды попытается усмирить свой характер, не стоит сомневаться, что когда-нибудь, в самый неподходящий момент, он всё же даст о себе знать. И что тогда? Едва ли человек, от которого она полностью зависит, будет терпеть её выходки. А оставшись одна, куда она пойдёт? Разве что искать следующего спонсора. Ведь даже мать едва ли примет обратно свою доченьку. У них всегда были очень непростые отношения. Валентина Петровна не раз давала понять, что ни ради кого ущемлять свои интересы не будет. И хотя Аркадий прекрасно понимал, что возврата для Светланы нет, он также знал, что она, не добившись собственного счастья, попытается разрушить чужое. И то, что это будут её родные дочки, для неё вовсе не аргумент. Никто не имеет права быть счастливым, пока страдает она, прекрасная Светлана. И уж подавно не имеют такого права её бывший муж и его новая жена. А пока даже память о Светлане неуклонно исчезала из этой квартиры. Чтобы полностью изгнать все приметы прошлого, Аркадий решил сделать в доме большой ремонт. Это оказалось вполне возможным после того, как ему удалось устроиться на новую работу, где доходы были значительно выше. Теперь молодая семья вполне могла воспользоваться услугами и профессиональных рабочих, и дизайнера. Впрочем, дизайном они с удовольствием занимались всей семьёй, то и дело обсуждая обстановку и оформление квартиры. В этом преуспевали и дочки. Детскую комнату родители позволили им оформить по своему вкусу, и разработка комнаты своей мечты стала их любимым занятием. В очередной выходной они всей семьёй решили поехать за новыми обоями. Все уже собрались и ждали только Елену, которая продолжала возиться на кухне. Ведь к их приезду должен был быть готов обед. И тут в дверь позвонили. Это мог быть кто угодно, хоть бы даже Клавдия Ивановна. Но Аркадий почему-то досадливо поморщился. Ему показалось, что этот звонок несёт неприятные новости. Так и оказалось. Открыв дверь, он увидел Валентину Петровну. «Здравствуй, Гришенька!» — сладким голоском пропела она. «Никак собрался куда-то, а я к тебе с разговором. Но не волнуйся, надолго не задержу, так как тема важная». Тут она заметила выглядывающих из-за спины отца девочек. Неизвестно, узнали ли они свою бывшую бабушку. Может, и не узнали. Они видели её очень нечасто. Зато Валентина Петровна узнала и сразу потянулась к ним. «Полиночка, Варварушка, как подросли-то, красавицы какие стали. Всё-то в мать. Ну, вылитая Светланочка. Ну что же вы не здороваетесь с бабушкой? Разве вы не рады мне?» Девочки переглядывались, подталкивая друг друга. Они понимали, что со взрослыми надо общаться вежливо, но как именно разговаривать с этой пожилой женщиной, им было неизвестно, даже если она их бабушка. Как они могут радоваться ей, если никогда её не ждали? «Пойдёмте в комнату, Валентина Петровна, — пригласил Аркадий. — Там поговорим. Надеюсь, что недолго, потому что мы сегодня спешим». Проходя мимо кухни, Валентина Петровна заглянула и увидела Елену. Войдя в комнату, она, готовясь к своему серьёзному разговору, начала с вопросов: «Куда это вы спешите? Сегодня выходной день. Ну да, развлекаться куда-нибудь — ну, это правильно. А что это у тебя домработница по выходным здесь делает?» «Это не домработница, а моя жена Елена. Мы поженились уже три месяца назад. Итак, какой у вас вопрос, Валентина Петровна?» «Скажи на милость, уже и поженились, — не отвечая, озадаченно протянула бывшая тёща. — Быстро же ты забыл мою доченьку. И где такую девицу-то нашёл? От хорошей же жизни она на двух детей пошла. Да и тебя тоже кто бы не понял. Одинокому мужчине что за жизнь? Надо кому-то и хозяйство вести. Хотя мог бы и подождать. После Светланы-то не всякая женщина подойдёт». «Не вижу причин ждать. Вы о чём поговорить хотели? Не забыли? Мы спешим в магазин. Видите, ремонт затеяли». «Вот как, вот как. Это правильно, конечно. Всё обновить. Новая жена, новые стены и мебель, наверное, будете покупать». Аркадий молчал, решив не поддерживать этот никчёмный разговор. Валентина Петровна поняла это, но перейти к главному всё не решалась. «Девочки-то как? Тоже мамочку свою забыли? Эту кухарку твою, как уже мамкой называют, наверное, сам научил. Ох, бедолаги, что им за жизнь будет с мачехой». «Валентина Петровна, если вы думаете оскорблять мою жену, то все наши разговоры на этом и закончатся. Да, у моих детей появилась настоящая мать, и они счастливы. Вашу дочь мы стараемся не вспоминать, если вас это интересует. А теперь скажите, наконец, зачем вы пришли? Я же говорил, что мне некогда». «Что ж ты меня всё торопишь-то? Столько не виделись, а тебе только бы выставить меня скорее. Я уже не молоденькая, а вот пришла к тебе всё-таки поговорить хотела. А говорить-то и не получается, ведь не чужие вроде люди. Ты бы, кажется, рад меня на пороге выслушать, да скорее дверь закрыть. Успеете вы за своими обоями, не разберут их. Ладно, ладно, не морщись, не буду больше отвлекаться. Про Светлану я хотела поговорить. Ведь не чужая она тебе, детей твоих мать. А сейчас плохо ей, вот что. Вернуться она к тебе хочет». «Куда вернуться, Валентина Петровна? Здесь ей, как видите, места нету». Аркадий был не особо удивлён такой новости, но продолжать разговор не хотел. «Да уж, вижу, занято местечко-то. Шустрый ты оказался, быстро нашёл себе невестушку. Но Светлана меня, согласитесь, опередила, а теперь что? Её новый супруг оказался не таким терпеливым, выставил её за дверь?» — без особого интереса спросил Аркадий. «Что сразу выставил? Не такая моя дочка, чтобы её кто-то выставлял. Это уж извини, если бы ты похвастаться не мог. Она от тебя сама ушла и от того тоже. А что ни с чем? Так это уж тоже в её пользу говорит, потому как нехороша она. Светланка-то с чем пришла, с тем и ушла. Тебе вон даже и дочек оставила. И вот благодаря этому ты не очень-то с этой своей новой… Разводиться, жениться ты можешь сколько угодно. Это дело добровольное. А только дети у тебя Светланины. А раз они здесь с тобой живут, то и мать должна при них жить». «Так лишена она материнских прав, Светлана ваша. И дети ей не нужны были почти целый год, а теперь она им не нужна. Уж извините, они другую женщину мамой называют. И бабушка у них тоже другая». «Ух ты, какой шустрый! А только кровь родная — не вода». Все доводы у Валентины Петровны, судя по всему, закончились, и она теперь пыталась взять громкостью своего голоса. Не хотелось ей уходить ни с чем. Да и куда уходить? Дочка, вернувшись от своего очередного то ли мужа, то ли не мужа (Валентина Петровна так и не поняла суть их отношений), вернулась к ней, к матери. А у неё квартира не настолько велика, и никакой охоты жить с дочерью не было. Хотя, конечно, выгнать её едва ли удастся. Одна надежда, что молодая она ещё и красивая, может себе найти другого какого-нибудь жениха. Но пока найдёт, неужели будет жить с ней, с матерью? Аркадию явно вернуться не удастся. «Ну так что, Гришенька, что мне Светланке-то сказать? Неужели не примешь её обратно?» «Нет, конечно. Куда я её приму? Я говорю вам, я женат. Жена у меня теперь другая. Мы живём очень хорошо. Нет здесь места никаким третьим лишним. Если захочет с дочками видеться, пожалуйста, я не препятствую, но только в моём присутствии. Светлане я больше не доверяю, уж простите, и сюда её не собираюсь впускать. Все замки в дверях, если вы не заметили, поменяны. Так ей и передайте». «Я-то передам, но только вот что тебе дочки твои скажут, когда подрастут? Поблагодарят ли за то, что ты их матери родной лишил, за то, что первую встречную подобрал и домой привёл? За жизнь с мачехой скажут ли спасибо?» «Ну всё, Валентина Петровна, всего доброго. Привет Светлане. Мои сочувствия и наилучшие пожелания. Пускай живёт дальше, как хочет. Я не собираюсь больше выслушивать ваших оскорблений». «Да кто тебя оскорблял? Сам хорош. Жену родную, детей своих мать променял на чумичку какую-то. Специально женился на первой встречной, чтобы Светлане досадить. Это же понятно. Так хоть бы получше кого выбрал». Аркадий встал и, взяв бывшую тёщу под локоть, помог ей подняться. «Всего доброго, Валентина Петровна. Идите к Светлане. И очень надеюсь, что я больше не увижу ни вас, ни её никогда». «Да уж, не сомневайся. Не собираюсь я с тобой больше видеться, нахал бессовестный», — выпалила Валентина Петровна и решительно, гордо подняв голову, проследовала к входной двери, даже не взглянув на вышедших в прихожую внучек. Аркадий с облегчением запер за ней дверь. Извиняющимся взглядом посмотрел на Елену. «Ну что, видела этот кадр, тёщу мою бывшую? Надеюсь, ты не обижаешься». «На что мне обижаться, Аркадий? Давай собираться, мы же по делу идём». «Идём, идём», — заторопились девочки. «Не надо было вообще открывать этой бабке, только от дела отвлекает. Ты ей сказал, чтобы больше не приходила». «Пап, конечно, сказал. Есть надежда, что она больше не придёт». Уже вечером, уложив усталых, но довольных дочек спать, супруги уселись на кухне выпить перед сном чаю. Как ни странно, но о визите Валентины Петровны и о Светлане они не разговаривали, а может, и не вспоминали. Были и более важные темы. «Как ты думаешь, Аркадий, насколько ремонт затянется? — спросила Елена. — Мне бы поскорее хотелось обновить квартиру и проветрить её от лишних запахов. Я очень надеюсь, что у нас ещё один малыш появится».
Истинное семейное счастье строится на взаимном уважении, заботе и готовности быть рядом не только в радости, но и в трудностях. Аркадий прошёл через тяжелейшие испытания: потерю иллюзий, предательство жены, одиночество с двумя маленькими детьми. Но он не сломался, а нашёл в себе силы не только обеспечить семью, но и открыть сердце для новой любви. Елена, сама выросшая в тяжёлой обстановке, оказалась способна дарить тепло и заботу чужим детям, став для них настоящей матерью. Светлана же, гнавшаяся за материальным и легкомысленно бросившая семью, в итоге осталась ни с чем, потому что настоящее счастье не покупается за деньги и не строится на капризах. История учит, что важно ценить тех, кто рядом, не требовать невозможного, а совместными усилиями преодолевать трудности. Истинная любовь — это не страсть и не блеск, а тихая радость каждого дня, умение прощать, поддерживать и видеть лучшее в другом человеке. Аркадий и Елена обрели то, чего так не хватало в прошлом: гармонию, доверие и дом, где всегда ждут. А девочки получили шанс расти в любви и заботе, забыв о страхе и обидах. Судьба каждого — в его руках, и даже после самой тёмной ночи обязательно наступает рассвет, если не бояться идти к нему.
