В фильмографии Александра Котта уживаются удивительные соседи. С одной стороны – несколько частей культовой новогодней франшизы «Ёлки». С другой – фантастический провал «1001», разгромленный зрителями. А между ними – исторические полотна: «Брестская крепость», сериал «Троцкий». Котт явно ищет себя, перебирая жанры, как чётки. Но его новая работа – военная драма «Ангелы Ладоги» – не столько продолжение поиска, сколько его тупик. Эклектика режиссёра так и не сложилась в самостоятельный почерк: вместо этого – набор заимствованных клише, которые отказываются работать как единое целое.
Во времена замедления интернета и отсутствия других социальных сетей самой лучшей поддержкой автора будет подписка на канал, в моем случае – на канал Киноборт. Это здорово дает мне силы делать новый контент! Также, подписывайте на канал в других соц.сетях: VK, RuTube и читайте другие статьи:
По льду, по ветру, по шаблону
По бурной Неве несутся три буера. Но соревнуются лишь два. Одним управляет жизнерадостный и слегка безалаберный Павел Уколов (Тихон Жизневский), другим – угрюмый нелюдим Петр Ветров (Роман Евдокимов). Кто придёт первым – не важно. Они дружат с детства, и никакая гонка их не рассорит.
Но начинается война. Ленинград в блокадном кольце. На тонкий ладожский лёд выходят яхтсмены-буеристы – им предстоит доставлять боеприпасы на другой берег. Задача становится смертельно сложной, когда на той стороне спортсмены натыкаются на детский дом с замерзающими ребятишками и их воспитательницей Ольгой Александровной (Ксения Трейстер). Обратно возвращаться придётся с живым грузом – самым ценным и самым уязвимым.
История, которую мы почти не знаем
О реальном подвиге на Ладоге известно немного. Детали собирали по крупицам – из дневников участников, из архивных папок. Котт восстанавливает недостающую главу по классической драматургической схеме: герои проходят череду препятствий, прежде чем вырулить на лучший курс. И да, «Ангелы Ладоги» исправно прокатят зрителя по всем положенным эмоциональным горкам. Вот герои затаили дыхание, прячась в камышах от фашистских солдат. Вот ловят ветер в паруса, чтобы лететь по льду быстрее пули. Вот панорамы с дронов, камеры на буерах и даже компьютерные интерактивные карты – правда, напоминающие историческую программу телеканала «Звезда».
Техника работает исправно. Экшен – на месте. Но за обилием спецэффектов режиссёр теряет из виду самое главное – живых людей.
Герои из картона
Тихон Жизневский снова смотрит на мир наивными, полными страха глазами. В «Первом Оскаре» Сергея Мокрицкого это работало. Здесь – уже нет. Актёр словно примеряет старую форму, которая перестала сидеть.
Роман Евдокимов (зрители запомнили его по роли Ивана в «Огниве» Александра Войтинского) вновь играет плохого парня. Но не настолько плохого, чтобы не выручить друга или не спасти детей. Его «злодейство» – лишь лёгкая хмурость, которая не пугает, а скорее умиляет.
Самая невезучая роль – у Ксении Трейстер. Её Ольга Александровна похожа на Настеньку из советской сказки: она устало смотрит по сторонам, но не в силах ни помочь подопечным, ни поддержать боевой дух буеристов. Персонаж остаётся функцией – нужной, но безжизненной.
В итоге ни к одному из героев не получается прикипеть. Когда над ними нависает смертельная угроза, хочется верить, что они выживут, – но не потому, что они нам дороги, а потому, что так положено по сценарию. Второстепенные роли – как на подбор, из обоймы знакомых лиц: Виктор Добронравов (командир Холин), Вадим Сквирский (инженер-строитель). Всё видели, всё знаем.
Любовный треугольник на льду
Как ни странно, от военной драмы в «Ангелах Ладоги» осталось не так много. В какой-то момент на первый план выходит любовный треугольник между Петром, Павлом и Ольгой. Казалось бы, страсти, ревность, выбор. Но отношения героев настолько схематичны, что зрителю становится всё равно, с кем в итоге останется воспитательница. Формальный выбор – без боли, без сердечной муки.
Нет в фильме и хрестоматийного образа врага. Фашизм здесь – не зло, которое нужно одолеть ценой невероятных усилий, а скорее досадная помеха. Чтобы сразить немца, хватает русской смекалки и одного каната. Упрощение до абсурда.
Да, спасение замерзших детей из полузаброшенного детдома само по себе – страшная и трогательная страница войны. Но Котт слишком полагается на нашу эмпатию. Он словно не решается по-настоящему показать, что такое борьба за жизнь. Война в его картине – не испытание на выживание, а живописный фон для приключения. Красивый, опасный, но всё же декорация.
Консерватор на льду
Котт – режиссёр-консерватор. И это не комплимент. Он сохраняет номинальные составляющие жанра, без которых военную драму уже не мыслят: крупные планы полных отчаяния глаз, драматическая музыка в сценах сражений, обязательная сцена прощания. Но за этим набором формул не чувствуется ни авторского взгляда, ни попытки осмыслить трагедию блокады по-новому.
Подвиг превращается в набор обязательных сцен. Эмоции зрителя – в ожидаемую реакцию, которую фильм словно требует, но не заслуживает. «Ангелы Ладоги» говорят о выживании, но сами остаются слишком безопасными. Слишком правильными. Слишком – пластмассовыми.
Вердикт
Картина надеется на самодостаточность темы: мол, подвиг – он и есть подвиг, о нём нельзя снять плохо. Оказывается, можно. Котт следует знакомым формулам, но не решается шагнуть за их пределы. В результате «Ангелы Ладоги» производят впечатление добротной, но бездушной работы – где всё на своих местах, но нет самого главного: живого, дышащего, ранящего. А для фильма о войне это смертельный приговор.
Другие статьи: