— Тебе легко говорить, а у нас дресс-код, — начала было Таня и тут же осеклась. Взять ту же Милану: та плевать хотела на любой дресс-код, являлась в чем душа пожелает, и весь офис только вздыхал восхищенно. — Да нет, я не смогу.
«А ты хоть раз пробовала?» — казалось, транслировал его ленивый, прищуренный взгляд.
Таня обреченно поплелась к шкафу. Богатством выбора ее гардероб похвастаться не мог. На ее зарплату особо не разгуляешься. В наличии имелись: две темные юбчонки, сменная пара блузок, трикотажная водолазка, повседневные джинсы и — спрятанное в самом дальнем углу, заботливо укутанное в чехол — невесомое шифоновое платье небесно-голубого цвета. Когда-то она, поддавшись внезапному и редкому для себя порыву, спустила на него почти всю премию за квартал. Но смелости надеть так и не нашла.
***
Когда наутро Таня возникла в дверях офиса в юбке и в обтягивающей водолазке, Милана, смерив ее взглядом с головы до пят, процедила сквозь зубы:
— Юбка ничего так, а верх... Не люблю водолазки. Они асексуальные.
— Это у кого грудь минус первого размера, — хохотнула главный бухгалтер, у которой с Миланой давно шла тихая, затяжная война.
Карина издала смешок, а Галина Ивановна, не обращая внимания на недовольную мину коллеги, добавила, кивнув Тане:
— И правильно сделала, что из брюк вылезла. Девушкам надо юбки носить, это женственно. Да и ноги у тебя что надо, стройные.
Таня выдавила из себя неразборчивое мычание, а позже, проходя мимо зеркальной панели в коридоре, замерла и всмотрелась в отражение. А ведь и верно — ничего криминального. Формы, может, и не такие точеные, как у Миланы, но точно не хуже, чем у полноватой Карины, которая по этому поводу ни капли не комплексовала и носила все, что хотела.
По пути с работы Таню вдруг охватило какое-то непривычное, щекочущее нервы воодушевление. Ноги сами свернули к вывеске салона красоты.
— Что будем делать? — бодро поинтересовалась парикмахерша.
— Даже не знаю... А что вы посоветуете?
Девушка на секунду задумалась, покрутила голову клиентки влево-вправо, оценивая масштаб бедствия, и вынесла вердикт:
— Структура волос у вас слабая, кончики секутся нещадно. И какой толк эту длину беречь? Висят сосульками безжизненными. Может короткую стрижку? Сделаем что-то дерзкое, с объемом?
«Ни за что, — мысленно взмолилась Таня, — я всю жизнь с длинными волосами». Но в памяти всплыла наглая белая морда кота, и она, сама себе удивляясь, выпалила:
— А давайте!
Когда мастер закончила, Таня, увидев результат в зеркале, вздрогнула. Она увидела незнакомую девушку с огромными глазами.
— Ну просто другое лицо! — всплеснула руками парикмахерша, явно гордясь своей работой. — А цвет-то как засиял, словно вы из отпуска только что! Будто и не свои вовсе, а окрашенные.
Дома Кролик тоже вынес свой вердикт. Он восседал на подлокотнике, точно пушистый критик моды, оглядел хозяйку с ног до головы и издал короткое одобрительное «Мур-р-мяу». Вечером Таня сидела, прижав к себе теплое мурчащее тельце, и размышляла: обновки и свежая стрижка делают удивительные вещи. Они требуют, чтобы ты не останавливалась, чтобы шла дальше.
Впереди были два выходных дня. Обычно Таня наводила уборку в квартире, смотрела телевизор и читала книги. Теперь же в голове зрел другой сценарий. В субботу она отправилась по магазинам. Вернулась оттуда обладательницей набора декоративных средств, флакончика с ароматом, новой сумки и легкого шейного платка с ярким принтом. «Эта вещица оживит любой образ», — заверила ее девушка за кассой. «Мой образ как раз нуждается в оживлении», — усмехнулась про себя Таня, забирая покупки.
Уже под вечер она обошла ближайшие дворы и приклеила на подъезды объявления с надписью «Найден кот». Отпускать Кролика совершенно не хотелось. «А может, плюнуть на эти формальности? Пусть остается. Я же его, в конце концов, по инструкции нашла. Значит, судьба». Но тут же совесть дала о себе знать: это чистой воды эгоизм. Наверняка у кота есть хозяин, который сейчас места себе не находит, обзванивает приюты и высматривает белый пушистый комок в каждой подворотне.
***
Пока Таня была занята этими хлопотами, в ее квартире разворачивалась настоящая катастрофа.
В пятницу, перед самым уходом, Милана подкинула Тане задачку на выходные: доделать к утру понедельника макет рекламной концепции для мебельной фабрики «Мягкий дом». Все, что придумывала Милана, отдавало затхлой банальщиной, как, впрочем, и большинство ее креативных потуг. Заказчики, по правде сказать, редко приходили в экстаз от ее набросков, но благодаря яркой внешности и умению пустить пыль в глаза ей сходили с рук любые промахи. Разгребать потом авгиевы конюшни ее идей приходилось тихим сотрудникам вроде Тани, однако в глазах начальства Милана все равно числилась ценным сотрудником — клиенты к ней липли. Довести до ума оставшиеся штрихи Таня планировала в воскресенье ближе к вечеру, а пока рабочие файлы на накопителе и распечатки договоров мирно покоились на краю стола.
Вернувшись из торгового центра с ворохом обновок, Таня выронила покупки и замерла в дверном проеме, не в силах издать ни звука. Кот оттянулся по полной программе. Белые листы с таблицами и графиками превратились в конфетти, устилавшее пол пушистым ковром. Но верхушкой айсберга, самым сокрушительным ударом, оказалась флешка. Кролик не просто столкнул ее на пол — он, видимо, принял пластиковый корпус за личного врага, разгрыз и расколошматил микросхему так, что о восстановлении данных не могло быть и речи.
— Это конец света... — выдохнула Таня, переводя обезумевший взгляд с клочьев бумаги на довольную ушастую физиономию.
«Это твой звездный час, дуреха», — безмолвно ответил кот.
***
В понедельник с утра Таня под пристальным напутствием кошачьих глаз влезла в небесно-голубой шифон, завязала на шее платок хитрым жгутом и подкрасила глаза. Она возникла на пороге офиса не за полчаса, как бывало всегда, а секунда в секунду. Милана уже топталась у входа, нервно поглядывая на часы.
— Ну наконец-то! Где тебя носит? Заказчики уже ждут. Все готово?
— Все в порядке, но…
— Я отлично помню, что там, — отмахнулась Милана, и обе двинулись в переговорную.
Спустя пару минут, едва на мониторе развернулись первые слайды, Милана издала сдавленный вопль:
— Что за чертовщина?! Это не мой проект! У меня совсем иначе было выстроено! Ты что натворила?!
— Это мой проект, — произнесла Таня, выпрямляясь над столом и до боли впиваясь ногтями в ладонь, чтобы голос не дрожал.
Заместитель директора Эмма Львовна уставилась на Таню так, будто силилась вспомнить, откуда здесь взялась эта посторонняя особа с новой стрижкой.
— Будьте любезны, озвучьте ваше видение, — попросили представители мебельной фирмы «Мягкий дом».
Таня говорила, не останавливаясь, около десяти минут. Мандраж улетучился, растворился без следа. Ей почудилось, будто за спиной распахнулись огромные снежные крылья, и она воспарила над столом, ощущая немыслимую свободу и впервые осознав, как сладок воздух на подъеме. Даже если ее идею сейчас поднимут на смех и растопчут — плевать. Главное, она рискнула и расправила плечи.
Но над Таней никто не смеялся. Когда она замолчала, в переговорной повисла пауза, а затем грянули аплодисменты.
Покидала переговорную она уже в новом статусе — ведущего специалиста по проекту «Мягкий дом». Заказчики в один голос заявили, что видят во главе рекламной кампании исключительно ее. Милана грохнула дверью так, что стеклянные панели в коридоре зазвенели.
***
К Тане приблизился Кирилл и произнес:
— Тань, это было круто. Мои поздравления.
Он вдруг запнулся, будто споткнувшись о собственную мысль, и добавил тише:
— Слушай, ты стала... совершенно иным человеком. В тебе появилась дерзость. И еще... ты потрясающе выглядишь.
Таня подняла взгляд. В голове вертелась заготовленная благодарность за лестные слова, но язык произнес совсем другое:
— Признайся честно, это ведь было твоих рук дело? Та записка на дне шляпы... Кролик?
На лице Кирилла проступило искреннее, почти комичное недоумение.
— Прости, что? Ты сказала — шляпа и кролик?
Таня покачала головой, и губы сами собой растянулись в улыбке.
— Не бери в голову. Просто иногда стоит стать другой. Может оказаться, что это и есть ты, даже если сама об этом не догадываешься.
Автор: Белла Ас
---
Бедовухи
Вроде солнышко светит ясное, и вокруг травка изумрудно зеленеет, а у бабы Люси осень на душе. И было из-за чего: она обидела лучшую подругу Машу. Всякое бывало, и сгоряча, в пылу ссоры чего только не брякнешь, но в этот раз Люся специально, осознанно сказала, вывалила этот камень, да Маше – по маленькой, опрятно повязанной белой косыночкой, головке.
Началось у них все из-за ерунды. Машина коза забралась в Люсин огород и погрызла капустный лист. Погрызла немного, с краешка грядки. Урон небольшой – у Люси нынче посажено двадцать кустов рассады – перебор. Куда ей столько? Достаточно было просто дать козе Василисе по рогам, да и будет с нее. Но у Люси случился «переклин». Она, значит, целыми днями, не разгибаясь, на этом огороде в раскоряку горбатится, а эта принцесса розы нюхает! Уж времени хватает, чтобы за Василисой уследить!
Ну и набросилась Люся на Машу со всем своим пылом. Был еще порох в пороховнице! Маше бы промолчать, не заводить суматошную, характерную Люсю лишний раз. А она, как назло, решила в ответ на замечание соседки, поддеть ее, пошутить:
- Что ты, Люся! Да пусть питается! Молоко от Василисы ты ведь бесплатно пьешь. Вот она решила с тебя расчет взять капустой! Как во всем цивилизованном мире!
Люся взбеленилась. Она приняла боевую стойку, уткнув руки в бока и сдвинув густые брови, заговорила скороговоркой:
- Эт-то что же? Эт-то как понимать? Так вот оно что, вот она щедрость твоя, подружка дорогая! «Пей, пей молочко! Поправляйся!» А сама про себя денежки считаешь? Поди, ночей не спала, ждала момента – предъявить мне должок! Небось, и козу свою драную специально в мой огород запустила!
- Да ты что, Люся, ты что? – испуганно залепетала Маша, - я просто пошутила!
- Пошутила! Пошутила, говоришь? Шутница, да? А, может, ты и с мужиком моим тогда пошутила? А? Что молчишь, курица? Сказать нечего, да? – Люсю было уже не остановить. Ее несло.
Маша сразу побледнела, побелела. Губы ее обнесло фиолетовой ниточкой по контуру – будто бы специально химическим карандашом по непонятной дури Маша так нарисовала. Она отвернулась и побрела к дому, не оборачиваясь, и виновница раздора Василиса, словно поняв, что напрокудила, наклонив рога, поплелась, вихляясь, следом за хозяйкой.
Дьявольский пыл Люсин испарился. Д.ура баба! Язык, что помело! Ой-ой! Люся прижала пальцы к губам. Тошнехонько! Старого, что малого – обидеть просто! Зачем? Ведь знала, что Машу такие слова заживо жгут! Знала и ведала! И ждала специально повода, чтобы вывалить их на подругу как ушат с помоями! Ну, как? Легче стало? А?
Люся и калитку огородную не заперла. Теперь хоть целое козье стадо сюда забреди – не почешется даже из окна выглянуть. Не о том головная боль. Это всегда так бывает: хочет человек зло какое произвести, аж ночами спать не может. А произведет – и жизнь не мила, и солнце не греет. Душа у Люси заледенела, и сердце через раз застучало: стукнет и подумает: а дальше? Может, вовсе остановится? . . .
. . . дочитать >>