Владимир Федоров - о временах, когда на месте телецентра в Останкино пасли гусей и коров, а рядом стояли бараки Пушкинского студгородка, в одном из которых он жил.
В Пушкинском студгородке было всего 28 домов-бараков, по 32 комнаты в каждом. Заселились в них семейные, холостые студенты и строители временно - как в общежитие. Семейные граждане, вернувшиеся с фронтов, получали здесь скромные жилища в виде одной 16-метровой комнаты с печкой. Объединяла этаж возникшая произвольно вдоль стен длиннющего коридора кухня с шестнадцатью кухонными столами.
Местом случайных встреч жильцов барака была водная общественная колонка на улице и открытое всем ветрам и всем страждущим отхожее место в виде необычайного высокого домика на дворе. (Владимир Федоров, Московские истории, 4 октября 2020).
На месте Останкинской телебашни
Вся эта история произошла в Останкино не так уж давно, после Великой Отечественной войны, когда на территории сегодняшнего телецентра, рядом с будущей телебашней, пасли гусей, сажали картошку и выгуливали отелившихся коров с детенышами.
Хотя эти места уже лет тридцать считались столичной землей, корова или коза не была диковинной на этих окраинах. На местном Пушкинском рынке продавалась сено, иногда с возов, чаше - спрессованное в прямоугольные тюки, и оно долго не залеживалось. Продавали там и другие корма, жмых, овес, корнеплоды - брюкву, свеклу.
На забытых теперь грунтовых и булыжных дорогах, которые сейчас называют улицей Аргуновской или Цандера, можно было встретить неспешную телегу с лошадью, а то и просто высокую двухколесную тележку с крепким мужичком, катившим пропитание для своих домашних кормильцев. Свинья или коза, разгуливавшие по двору в компании озабоченных курей, были обычной историей. И можно было услышать:
- Таись, убери своего борова, он мне весь сарай подрыл.
Коза в подвале
Пережившие войну рассказывали: в ушедшие голодные годы у семьи Нестеровых, живших на первом этаже нашего барака, был сделан подвал. Прямо в дощатом полу небольшой угловой комнаты был выпилен лаз, закрывающийся крышкой. Вел он в небольшое стойло, устроенное в земляном подполье. В этом укромном месте и жила дойная коза, кормившая молодую мать годовалого ребенка и находчивого инженера Нестерова.
Запрещенное и очень нужное
Слухи, что в те времена все стучали друг на друга, не совсем соответствуют действительности. В вопросах выживания, касающихся нарушений существующих законов, был молчаливый и соблюдаемый всеми кодекс: своих не выдаем и при необходимости помогаем. Эта была спайка людей, загнанных войной в угол бед и лишений и не желавших покоряться людоедским правилам жизни.
Думается, именно тогда необычайно расширилось движение людей, не делящих на свое и общественное, что превратилось затем в государственное бедствие. При тотальном дефиците и запрещении любой самодеятельности каждый делал что-то выгодное и общественно-необходимое. Люди, втайне шили платья и костюмы, тачали сапоги, ремонтировали обувь, кроили модные кепки, пытаясь избежать вездесущего фининспектора с его грабительским налогом. Скрытно делались женские операции, ставились на зубы металлические коронки и оказывались другие медицинские услуги, выходящие за пределы обычного медосмотра.
Шорник дядя Валя ставил набойки из обрезков кожи раздобытых на работе. Соседка тетя Маша приносила с пивзавода после смены бидончик бархатного пива. Юный слесарь из ремесленного училища вытачивал на заводе «Калибр» необыкновенную задвижку для входной двери общего коридора барака. Это был мир вынужденных правонарушителей, готовых на многое, но только не на подлость по отношению к друг к другу.
Поросячьи прогулки
В общем, у верхней нашей соседки Таисии Васильевны и ее мужа был молоденький, но очень бойкий поросенок - небольшой, достаточно безобидный, с приподнятым пяточком, то ли вынюхивающим, то ли высматривающим, что-либо интересное. Поросенок не желал находиться в ограниченном пространстве сарая.
Его часто видели пасущимся то у помойки, то в кустах у окон соседнего барака. Иногда он забредал на мальчишечью территорию, где происходили азартные схватки и игры в попытке завладеть чужой мелочью или нужной вещичкой - пристенок, расшибалка. Отсюда он немедленно изгонялся и с визгом уносился от мальчишеских прутиков к своему сараю.
Обширный хлев, сколоченный из неотесанных досок и горбыля, был жилищем не только любознательного поросенка, но и коровы, которая совсем недавно отелилась и была отлучена от своего телка. Его купили и увезли люди, пожелавшие вырастить собственную телочку.
В поисках подруги
Хотя у поросенка было специально огороженное место, утепленное сеном и постеленными на пол досками, он, не стесняясь, перебирался в коровье стойло, вертелся под ногами буренки, которая облизывала его беленькую спинку и лопушиные уши. У коровы был свой рацион, заботливые хозяева ежедневно выводили ее пощипать свежую траву на пустыри обочин Новомосковской улицы, а иногда к дальней колючей, боярышниковой ограде питомника, остатки которой и позже можно было увидеть около Останкинской телебашни. Это было место пастбища и для других коров, огородники на него давно уже не претендовали.
После очередной отлучки и возвращения к месту своего обитания поросенок не обнаружил своей обожаемой коровы и, зная обычный порядок вещей, выскочил искать ее за сараи. Затем пробежав склон Новомосковской дороги, быстро пересек ее, увидав напротив пасущуюся корову. Недолго раздумывая и не принимая во внимание совершенно другой цвет и вид, подскочил к ней, проскочил между ног оторопевшей коровы и потянулся пятачком к вымени.
Коварство и любовь
Корова, обороняясь от неведомой скотинки, напомнившей ей кусачих собак, взбрыкнула и, резко повернувшись, наклонила голову вниз рогами. Еще ничего не понимая, поросенок снова приблизился. Это уж слишком! Она резко боднула его головой и рогами прижала к земле. Только когда стало больно, до него дошло, что он в опасности. Оглушительно завизжав, чем сильно напугал корову, свин вырвался из-под рогов и помчался стрелой в сторону своего дома.
Хозяин нашел поросенка в сарае забившимся в самый угол, целым и невредимым, и, судя по испуганному виду, не знавшим от кого еще можно ожидать неприятностей.
Успокоенный угощениями и ласками хозяина, поросенок не забыл о коварстве своей рогатой подруги и долго еще не пересекал условную границу между своим стойлом и хлевом коровы.
Еще: