Спустя год
Третий день я не мог прийти в себя после известия о выходе крупнейшей страны из международного проекта «Палладиум». Целый год был потрачен на разработку этапов строительства, а затем документы согласовывались и утверждались странами‑учредителями. Казалось, что все нюансы учтены и можно переходить на следующий этап — изготовление запчастей и оборудования.
По предварительным расчётам, к сборке первого модуля можно было бы перейти уже через пять лет. Но теперь все планы, в лучшем случае отодвигались на неопределённый срок, а в худшем — на проекте можно поставить крест.
От размышлений меня отвлёк осторожный стук, а следом в кабинет проскользнула Айша и нерешительно застыла на пороге.
— Что тебе? — устало спросил я.
— Как дела? — тихо поинтересовалась девушка.
Я допил остатки энергетика, смял алюминиевую банку и швырнул её в мусорное ведро, а потом ответил:
— Всё хорошо, идём ко дну.
— Миша, сотрудники уже даже мимо твоего кабинета на цыпочках ходят.
— А ты, смотрю, самая смелая? — язвительно спросил я.
Айша стремительно подошла к письменному столу.
— Я действительно за тебя переживаю!
— С чего бы это? — усмехнулся я, глядя в раскосые глаза.
— С того бы! — огрызнулась девушка, уселась на краешек стола и продолжила: — Никакой трагедии не случилось. Всё утрясётся.
Сначала ярость лишила меня дара речи, я удивлённо смотрел на коллегу, а потом, едва сдерживаясь, спросил:
— Ты себя слышишь? Что утрясётся?
Айша молчала, смотря в пол, а я продолжал набирать обороты:
— Действительно, никакой трагедии, просто проект, над которым я работал всю сознательную жизнь, накрылся медным тазом!
— А государственное финансирование… — начала говорить девушка, но я её перебил.
— Отказ! Все средства вбухивают в оборонку.
Айша соскочила со стола, обошла кресло сзади, положила ладошки мне на плечи, наклонилась и зашептала на ухо:
— Просто нужно подождать. Уверена, это временное решение, скоро конфликт на Ближнем Востоке утрясётся. Будем надеяться, что выход из проекта — всего лишь вынужденная мера, чтобы высвободить ресурсы. И как только обстановка стабилизируется, финансирование вернётся.
Близость Айши успокаивала, и ситуация уже не казалась безвыходной.
— Чёртова политика! Люди ради сиюминутных решений готовы поставить под удар проекты, которые способны изменить будущее всего человечества! — не сдержавшись, воскликнул я.
— Проще перераспределить бюджет сейчас, чтобы не допустить эскалации, — сказала девушка, разминая мне плечи. — Вот увидишь: как только дипломаты добьются перемирия, а гуманитарные миссии выполнят свою задачу, деньги снова направят на «Палладиум».
— Хотелось бы верить, что всё будет именно так, — сказал я и прикрыл глаза.
От прикосновений мурашки бегали по телу табунами. Мышцы расслабились, а веки отяжелели.
— Ну хватит. — сказал я и тряхнул головой, пытаясь избавиться от сонливости и сосредоточиться.
Айша вновь устроилась на краешке стола и заглянула мне в глаза.
— Что с тобой происходит?
— Ничего. — коротко бросил я.
— Тогда почему несколько суток не спишь? — не сдавалась девушка.
— С чего это ты взяла? — с вызовом спросил я.
Айша склонила голову набок.
— В зеркале себя давно видел?
— Утром, только ничего необычного не углядел.
Конечно же, я бессовестно лгал. Глаза от недосыпания воспалились, покраснели и сильно болели. Кожа лица стала серой, а между бровей залегла глубокая морщина. Чувствовал я себя так же паршиво, как и выглядел. За прошедший год, нервотрёпка с согласованием проектной документацией вытрясла всю душу, а навязчивый сон, повторяющийся каждую ночь, усугубил положение.
Девушка внимательно на меня смотрела.
— Я чем-то могу помочь?
Это предложение меня изрядно рассмешило. Я смотрел в бездонные глазищи, которые выражали тревогу, но не верил, слишком долго Айша водила меня за нос.
— Слушай, почему ты ушла? — спросил я, неожиданно для самого себя.
Черноглазая красотка стремительно соскользнула со стола, отошла на несколько шагов, скрестила руки на груди и молча уставилась в окно.
Я всё ещё не понимал, с чего вдруг этот вопрос сорвался с губ, ведь уже прошло полтора года с тех пор, как мы расстались. Тогда моя гордость была уязвлена, и я не стал унижать себя выяснениями.
Молчание уже начало напрягать, но наконец Айша посмотрела на меня в упор и выпалила:
— Из-за снов!
Я поперхнулся слюной и, едва справившись с кашлем, спросил:
— Что?
— Знаю, что звучит глупо, но ушла я из-за снов. — ответила девушка, кусая губы.
Я нервно сглотнул и, осипшим голосом уточнил:
— И что это за сны?
Айша, уселась в кресло, по другую от меня сторону.
— Ты только меня не перебивай. — сказала она и торопливо продолжила: — Самый первый сон привиделся в ту ночь, когда я к тебе переехала. Мне приснилось удивительное место, словно я попала на другую планету. Я стояла у подножия утёса и не могла сойти с места, лишь оглядывалась по сторонам. Но ни страха, ни паники не испытывала. А потом, внезапно, почва почернела и растрескалась, в воздухе запахло гарью, и передо мной появился какой-то человек...
— В чёрном балахоне. — перебил я девушку.
Её глаза округлились, она вскочила, как ужаленная.
— Откуда ты знаешь?
— Сейчас это не важно! — быстро ответил я и продолжил: — Ты ушла, когда оказалась на краю?
Айша побледнела и прерывисто дышала, но собралась с духом и ответила.
— Да. До обрыва осталось пара шагов. А как только съехала из твоей квартиры, сны прекратились.
Ошеломлённый услышанным, я еле выдавил из себя:
— Почему сразу всё не рассказала?
— Ты даже не попытался выяснить причину моего поступка! Я думала, что тебе всё равно! — выкрикнула Айша, в её голосе звучала обида. — Находилась на грани и боялась, что ты мне не поверишь, а сочтёшь сумасшедшей!
Мы замолчали. В голове не укладывалось, как разные люди могут видеть одинаковый сон. Из-за недосыпа всё казалось нереальным. А вдруг я сейчас сплю, а этот разговор не более чем просто сновидение? Голос девушки не позволил мне погрузиться в размышления.
— Ты спросил про человека в чёрном балахоне. Откуда узнал?
— Мне снится такой же сон.
Айша застыла от изумления. Несколько раз она открывала рот, но не могла произнести ни звука.
— Ты меня сейчас разыгрываешь? — справившись с удивлением, уточнила девушка.
— Если бы. — усмехнувшись ответил я.
И вновь повисло молчание, которое спустя минуту прервала Айша.
— Ты не спишь, потому что оказался на самом краю?
— Да.
Девушка задумалась, меряя кабинет шагами, а потом остановилась и сказала:
— А вдруг человек из сна чего-то хочет от тебя!
— Чего?
— Ты должен это знать! — воскликнула она.
Я прислушался к себе, совершенно никаких ощущений.
— Не имею представления.
Айша, подскочила, развернула офисное кресло, наклонилась, уперев руки в подлокотники, и уставилась прямо на меня:
— Ну же, Закрецкий, соберись и подумай!
Смотрел в родные глаза и видел в них страх за свою жизнь.
— У меня правда нет никаких предположений.
Девушка помедлила несколько секунд и сказала:
— Я нашла учёного, который исследует сны. Это лучший специалист России в этой области. Его исследовательский центр находится в Западной Сибири, нам нужно срочно попасть к нему!
— Ты же знаешь, сейчас не время, решается судьба проекта. — устало протестовал я.
— Решается твоя судьба! Да и пока заварушка с военными конфликтами не закончится, вряд ли что-то прояснится. — Айша помчалась к двери, на ходу бросив: — Я закажу билеты и свяжусь с Евсеевым. Жди!
От недосыпания у меня не было сил сопротивляться, и через какое-то время мы уже ехали в аэропорт.
Пять часов до Томска, Айша развлекала меня разговорами, не давая уснуть. Реальность стала казаться нестерпимой. Нарушилась координация, меня то пошатывало, то конкретно заносило в сторону, ухудшилась речь, едва мог сформулировать свои мысли, к тому же пробивал озноб, а от вида и запаха еды, которую предлагали в самолёте, тошнило.
С каждой минутой моё состояние ухудшалось, начались провалы в памяти. Казалось, что отключаюсь на какое-то время, а потом снова прихожу в себя.
Потому я знатно удивился, когда очнулся в удобном кожаном кресле, а напротив обнаружил высохшего старика, который, видимо, по моему обалдевшему лицу, понял, что к чему, так как быстро сказал:
— Михаил Николаевич, всё в порядке. Просто из-за отсутствия сна у вас отключаются контролирующие участки мозга, поэтому фрагменты происходящего выпадают из восприятия.
— Кто вы? — спросил я.
— Евсеев Евгений Степанович, врач-психиатр высшей категории, руководитель центра медицины сна и психического здоровья.
Айша во время перелёта рассказывала об этом светиле психиатрии, но я представлял его иначе.
— Простите, а сколько вам лет? — спросил я, не утруждая себя размышлениями о тактичности.
— Девяносто. — с улыбкой ответил доктор.
Меня не покидало ощущение нереальности. Мысли вяло ворочались в черепной коробке, но я вспомнил про свою спутницу.
— Я летел сюда с девушкой. Где она?
— Она в зале для ожиданий.
— Так и…
— Сейчас мы побеседуем и решим, как поступить. — перебил меня врач, а потом нажал кнопку селектора и сказал. — Варенька, зайди.
Через несколько секунд в кабинет вошла девушка в белом халате, держа в руках стальной медицинский лоток, в котором находились приспособления для проведения инъекции. Она молча подошла, поставила посудину на стол и выжидающе на меня посмотрела.
А я перевёл взгляд на Евсеева и спросил:
— Что это?
— Тонизирующий средство, которое позволит вам сосредоточиться и снимет симптомы усталости. Закатайте рукав выше локтя.
Я послушно осуществил распоряжение, девушка затянула резиновый жгут на плече и ловко ввела препарат в вену. Выполняя манипуляции, она не произнесла ни слова, а закончив также молча удалилась. Как только закрылась дверь кабинета, я моментально почувствовал себя лучше. Туман в голове рассеялся, а окружающая реальность приобрела чёткость.
Я вальяжно развалился в кожаном кресле, закинул ногу на ногу.
— Итак, Михаил Николаевич, давайте восстановим хронологию событий.— не глядя на меня, проговорил психиатр, попутно делая записи в блокноте. — Сколько вы уже бодрствуете?
Я посмотрел на часы и уверенно ответил:
— Семьдесят девять часов.
Я не понимал, как в этом сморщенном высохшем теле сохранялась жизнь. Ещё более невероятным казалось то, что Евгений Степанович Евсеев считался светилом психиатрии нашей страны и в девяносто лет продолжал вести активную врачебную практику, но только избранные могли попасть к нему на приём.
Психиатр, наконец оторвавшись от своих записей, посмотрел на меня в упор. Из-под дряблых век, усыпанных старческими пигментными пятнами, на меня глядели ясные глаза с живым блеском, присущим преимущественно молодёжи, ещё не познавшей реалий взрослой жизни. Взгляд доктора меня поразил.
Ситуация мне уже не казалась абсурдной и ни капельки не раздражала, я расслабился и поудобнее устроился в кресле.
Евгений Степанович улыбнулся, словно услышал мои размышления и вновь погрузился в свои записи.
— Почему вы не спите на протяжении семидесяти девяти часов? — не отрывая взгляда от блокнота, задал вопрос доктор.
— Продолжительное время мне снится практически один и тот же сон.
— А как давно вы видите это сновидение?
— Уже год. С тех пор как меня назначили руководителем технического проектирования.
— Опишите свой сон как можно точнее. Постарайтесь не упустить ни одной детали. — попросил меня доктор.
Оттолкнувшись от спинки кресла и упёршись локтями о колени, я опустил голову, прикрыл глаза и начал рассказывать:
— Мне снится, что я стою на утёсе. Передо мной открывается очень живописная картина. Бордовое солнце гораздо больше, чем я привык видеть. Смотря на него, глаза совсем не слепит. Небо насыщенно-синего цвета, на горизонте горы вздымаются одна за другой, и нет им конца. Выше их только светло-сиреневые облака. А трава сочная-сочная, темно-зелёная, всюду незнакомые растения различных оттенков красного. Цвета необыкновенные, я никогда таких в жизни не видел.
Глядя на этот пейзаж, захлёстывает чувство эйфории, хочется запрокинуть голову к небу, развести руки в сторону, вдохнуть этот сладкий пьянящий воздух и закричать во весь голос.
И в тот момент, когда ощущения меня переполняют, появляется ОН и картина стремительно меняется. Небо становится грязно-серым, тучи нависают прямо над головой, а молнии разрезают их вспышками. На месте цветущей долины появляется пустыня с растрескавшейся землёй. Ветер швыряет в лицо пепел, воздух горький на вкус, а лёгкие горят огнём. — я замолчал, вновь откинулся на спинку кресла и посмотрел на доктора.
— Михаил Николаевич, а что это за человек, который появляется в вашем сне? Он знаком вам? Опишите его.
— Я его не знаю. Он всегда в чёрном балахоне. Лицо скрыто капюшоном. Больше мне о нём сказать нечего.
— Ну, может, этот человек что-то говорит или совершает какие-то действия. — спросил доктор.
— Молчит как рыба. Только прёт на меня танком. Каждую ночь я отступаю на шаг назад и просыпаюсь. А в следующем сне оказываюсь ровно на том месте, на котором закончился прошлое видение, всё ближе к краю утёса. — договорив, я вскочил на ноги и, заложив руки за спину, начал ходить туда-сюда по кабинету.
— Ну а вы пробовали с ним поговорить? Спросить кто он, что ему нужно. — психиатр задал вопрос, продолжая, что-то писать.
Меня захлестнула волна раздражения. Захотелось подскочить к этому светилу психиатрии, выхватить из его рук блокнот и разорвать на мелкие кусочки исписанные листки. Кое-как сдержав порыв, я выплеснул свою агрессию в словах.
— Не понимаю, или вы идиот, или, может, считаете меня кретином? — вопил я. — Конечно, я пробовал с ним разговаривать. Каждую долбанную ночь я пытался выяснить кто он, что ему от меня нужно! — выкрикнув последнюю фразу, обессиленно рухнул назад в кресло.
Доктор, сделав вид, что не заметил мою вспышку и невозмутимо продолжил:
— Значит, в последнем вашем сне, вы оказались на самом краю? Именно поэтому не решаетесь уснуть?
Я молчал, умом понимая, что несусветная глупость, бояться спать из-за дурацких снов. Но воспоминания о последнем сновидении, в котором перед пробуждением посмотрел вниз, заставили меня поёжиться. Самым ужасным было то, что бездна манила меня, мне хотелось раскинуть руки и окунуться в пустоту, прочувствовать ощущение полёта. Желание было иррациональным, бессмысленным и безумным, но я знал, что не смогу совладать с ним.
Неизвестность пугала меня, что будет дальше? Просто прекратятся эти сны или закончится моя жизнь? Проверять не было никакого желания и вот пошли уже четвёртые сутки бодрствования.
— Михаил Николаевич, вы ведь понимаете, что не сможете обходиться без сна вечно? У вас уже наблюдаются признаки спутанности сознания на фоне переутомления, этим объясняются ваши вспышки ярости. Позвольте мне вам помочь? — обратился ко мне доктор.
— Как вы это сделаете? Ворвётесь в мой сон и спасёте от падения в бездну? — с горькой усмешкой спросил я.
— Конечно же, нет, — доктор добродушно улыбнулся, — я предлагаю вам сон под нашим наблюдением в специально оборудованной капсуле. Активность мозга будет фиксироваться приборами, а кроме того, мы расположим на вашем теле датчики, которые будут контролировать все процессы жизнедеятельности.
Вдруг я почувствовал смертельную усталость. А вместе с ней пришло осознание, что другого выбора у меня нет, долго без сна всё равно не продержусь.
— Я согласен. Что нужно делать? — обратился я к Евгению Степановичу.
— Самую малость — выспаться. — произнёс доктор и вышел из-за стола.
— Вы куда? — окликнул я врача.
Тот бросил на ходу:
— Отдам необходимые распоряжения, а вы подождите здесь.
Восприятие времени было странным: с одной стороны, казалось, что с момента ухода психиатра прошла целая вечность, а с другой — будто я остался в одиночестве лишь мгновение назад. Веки вновь налились свинцом, а мозг превратился в кусок ваты, наверное, тонизирующий препарат прекратил своё действие.
Я поднялся из кресла, прошёлся по кабинету и выглянул наружу. Моему взору предстал вытянутый коридор с вереницей дверей по всей длине. Чтобы не уснуть, чувствовал необходимость размяться и побродить по холлу. Медленно шёл вперед, и вдруг до моего слуха донеслись знакомые голоса. Я не мог разобрать, о чём разговаривала Айша с Евгением Степановичем, и ноги сами понесли меня на звук.
Одна из дверей была открыта, я оказался рядом в тот момент, когда Евсеев сказал:
— Молодец, девочка! Только чего так затянула?
— Вы же знаете его характер! Все эти три дня пыталась поговорить, но он поглощён проектом.
— Это хорошо. — удовлетворённо произнёс доктор, а потом уточнил. — Как ты его убедила?
— Сказала, что мне тоже снится Кеплер. — ответила Айша.
— Судя по всему, он тебе поверил. — хохотнул Евсеев.
— Евгений Степанович, что теперь будет? — прошептала девушка.
— Да пёс его знает. — ответил врач, сокрушённо вздыхая. — Но выбора нет, Михаил наша последняя надежда. Уже пять экспериментов провалилось, наконец-то удача, и, как назло, расцвет капиталистических заморочек.
— А что мне теперь делать?
— Тебе нужно покинуть имитацию. Ну или жди развязку.
Голоса стихли, а я продолжал стоять как истукан, возможно, из-за непонимания о чём идёт речь. Единственное, что стало явным: Айша меня сюда заманила обманом. В ярости сжал кулаки и уже чуть было не ворвался в помещение, но меня остановил раздавшийся голос девушки:
— Помогите мне, я сама не смогу.
До слуха донеслась возня, лязг, шаги, а потом старикан тихо сказал:
— До встречи!
Услышав последнюю фразу Евсеева, я ввалился в помещение. Как оказалось, это был процедурный кабинет. Айша сидела на кушетке, а я появился как раз в тот момент, когда доктор вынул иглу из плеча девушки и она начала заваливаться набок.
Кровавый туман застлал глаза. Лицо пылало, мышцы напряглись, тело вытянулось в струну. Я стоял стиснув зубы, и шумно дышал. Внутри меня, будто что-то закипало при этом чувствовал, как теряю контроль над разумом. В один прыжок я оказался рядом с докторишкой и сомкнул пальцы на его горле, а затем поднял его вверх на вытянутой руке. Он извивался, болтая ногами в воздухе, и хрипел.
Я видел, как синеет его лицо, а глаза вылазят из орбит. Вдруг я почувствовал укол. Рука разжалась, и Евсеев шлёпнулся на кафельный пол процедурной, гремя костями. Я медленно обернулся и увидел медсестру, лицо которой не выражало никаких эмоций. Падая на колени, услышал, как врач хриплым голосом сказал:
— Варенька, как же ты вовремя!
Это было последнее, что я услышал, перед тем как завалился на пол и отключился.
Читать другие истории
