1230-1231 гг. Осень-весна. Северный Китай. Монгольские войска упираются в Хэчжун-Фэнсян. Линию укреплений, не позволяющую оперативно форсировать Хуанхэ. Начинается серия осад, которую характеризует крайнее упорство.
И исключительное безволие.
Продолжение. Предыдущая часть (и ветер перемен) колышется ЗДЕСЬ
Общее начало ТУТ. Подписка на ТЕЛЕГРАММ, ТЕЛЕТАЙП.
Музыка на дорожку
Если тебя бросили, ты не представляешь, какой шанс тебе выпал.
Мужчина бросал жену. Точнее женщину. Сложно сказать были-ли отношения благословлены родителями и узаконены государством. Хотя её поведение напоминало поведение содержанки. И в то утро я стал невольным свидетелем отвратительной сцены. Всё начиналось буднично. Я по привычке прогуливался поздним утренним часом. Когда про завтрак успеваешь забыть, обед на подходе, и до него еще можно чего-то сделать.
Как же Небо позаботилось о человеке!
Подарив ему усталость, сон, распорядок дня, удовлетворение от дел, подкрепление пищей. И возможность находить во всем том утешение и отраду. Об этом я размышлял. Приметив краем глаза бодрую, высокую женщину в изысканном платке из черного шелка. Оставаясь целомудренными, её одежды стройности не скрывали. А походка была уверенной, говоря о намеченной цели. Так идут забрать со двора вздорного сорванца сына. Или купить пучок травы для уже готовящегося супа. Но женщина эта шла за другим.
Ненавижу тебя! Ненавижу!
Услышал я крики.
Они были обращены к плотному крепышу. Ниже её на голову мужчине, с естественной (от природы) статью. От которого веяло силой и основательностью несмотря на небольшой рост. Породу не спрячешь.
Ты меня оставил одну! Ты меня оставил без денег!
Ты (меня!) без всего оставил!
Убивалась женщина, не стыдясь ни себя ни окружающих.
И колотила хрупкими кулачками по крепким плечам. Мужчина же не резко, но уверенно, отвел её руки. Давая понять, что она лишена права на это. И как бы соглашаясь с правотой излагаемых доводов. Предложил принять сложившееся как есть. Без надрыва и крика. Хотя и старался в глаза не смотреть.
Ты меня ненавидишь. Ты меня ненавидишь. Это всё.
Разводил мужчина руками.
Даже я заметил, что он повторился. Что уж о ней говорить, взмахнувшей крылами раненой птицы и взмолившейся во весь рот.
Не бросай меня! Не бросай!
Вопияла она криком всех женщин, брошенных искони и вовеки. Сменяя горделивую заносчивость на беспредельное раболепие.
Сразу предупреждал, она была отвратительной, эта сцена. Однако не всё случайно увиденное является таковым. И из всего увиденного можно и нужно извлекать пользу. Я пошел дальше, своим путем. И хоть дальше ничего не видел. Слукавлю, если скажу будто не знаю, что дальше вышло.
Дальше они помирятся.
И для неё это станет очередной ступенькой на дно. И она же заплатит за неё, разменяв время и волю на временное успокоение. Такое бывает часто. Всегда бывает, если будем честны. Когда отношения с более зависимой стороной пересматриваются. А значимость одного повышается за счет унижения другого. В любви, на работе, в дружбе. Везде и всегда происходит эта переоценка. О союзнических и государственных отношениях промолчу.
Всё равно не поверите.
Вдруг. Резко. Ни с того, ни с сего.
Один (одна) начинает последовательно отстранятся. Выкидывает. Капризничает. Угрожает. Предлагает что-то невыносимое. Чего-то недопустимое просит.
Не хочешь.. А.. Вот чего и любовь твоя стоит.
Что тут остается. Принять как есть или принять как не надо.
Мужчина был и остался хозяином положения. Её хозяином. И вопрос не в том оставит ли он её (своей) женщиной. А позволит ли остаться своей рабыней. Разрешив вцепиться ноготочками в ускользающее счастье стирки исподних вещей. Под которое так сладко мечтается как её любят, как дорожат. И скоро (пусть не совсем) обязательно наступит долгожданное счастье.
Ты уже в него наступила, дура!
Завтра он другую бабу приведет. Еще и её исподнее стирать будешь.
А ведь целый мир уже почти лежал под ногами. Не боюсь признаться, что ей позавидовал я - Янь Ши. Состоятельный и состоявшийся человек, ставший и строгим отцом и добрым мужем. Побывавший воином, мясником, бродягой, спекулянтом. Китайским солдатом, монгольским темником. Гнивший на военных обочинах. Возлежавший в в царских дворцах.
Понюхавший и червей и розы.
Наместник огромной области с тигровой пайцзой. Я обладаю властью Великого Хана, что делегировал мне свои полномочия в обмен на мою верность. По меркам простых людей я могу многое. Почти всё как им кажется, этим простым людям. Не могу только, взять и изменить свою жизнь просто. Как могут они. Прямо сегодня! Прямо сейчас! Начав всё сначала. У власти золотые веревки, но это не значит, что ты можешь свободно ходить.
Оттого то я часто стараюсь улизнуть из дворца.
Бродя по базарам и улочкам в одежде простолюдина. Раскланиваюсь с бездельниками, прислушиваюсь к разговорам, глажу котов. Как голодный, который крутится возле харчевен без денег на хлеб. Пытаясь хотя бы запахами наполнить чрево. У неё было всё.
Возможность устроиться стряпухой, прачкой.
Ткать, прячь, торговать овощами. Переругиваться с товарками, перешучиваться с дураками. Отвергать и принимать ухаживания многих. Вместо того, чтобы облизывать сапоги одному. Перед ней был новый труд, новые возможности, новые люди. Дурные, хорошие, хороших больше! Она сама становилась другой. Становилась новой. Новизна обновляет всегда.
И какой же красочный, интересный мир открывает Небо обновляющемуся (решившемуся на обновление) человеку. Какое море Небо ему открывает. И как часто он предпочитает этому отражение в луже. Мечтая о недоступном, держась за привычное. Недоступное привычным не сделать.
Новые люди
У больших людей - большие ошибки, но платят за них маленькие.
Значение укрепленного района Хэчжун-Фэнсян прекрасно понимали Чингисхан, и Мухали оставленный им на хозяйстве. Первый особенно. Поскольку обладая трезвым умом, ясно представлял ситуацию. В которую завел других и сам оказался. Распотрошив в полевых боях кадровые чжурчженьские части, Потрясатель Вселенной неожиданно столкнулся с непреодолимым препятствием. Естественными и рукотворными преградами, искусно переплетенными китайским гением.
И их гарнизонными войсками.
Что изначально, не принимались во внимание вовсе. А после сделались зубодробительным камнем и костяком новой армии Цзинь. Защитная война оставалась китайской стихией. В ней ханьцы плавали как рыба в воде, трудясь муравьями. Сутками, неделями, десятилетиями приспосабливая рельеф к потребностям обороны. Монгольским разведчикам оставалось наблюдать бесчисленные вереницы носильщиков с камнями в руках и кулями на спине. Тысячи землекопов, чью работу останавливал только дождь.
Китайцы в дождь не работали.
В Поднебесной это священное право сродни немецкому Feierabend. Дарованная Небом традиция, на которую земные властители посягать не могли.
Выслушивая доклады дозорных, Великий Хан наблюдал тупик в каковом оказался. Распалив в кочевниках хищнические страсти, он не мог повернуть назад. Приказав головорезам вернуться к охотничьим угодьям и пастбищам. Паразитизм глубоко проник в структуру общественной ткани. Подменив её собой сродни раковой клетке. Стремление грабить, властвовать, помыкать. Жить чужим трудом, умываться чужими слезами, мазаться кровью других.
Чумной блохой прыгало с носителя на носителя.
Развращенные грабежом и убийствами степняки, не могли вернуться к обыденной жизни. Обычный труд их уже не манил. А облик милой, луноликой жены с глазами светлячками остался лишь в песнях. Вытесняемый сотнями доступных невольниц, на любой вкус и цвет. Завороженные видом пожарищ городов-миллионников, его люди усмехались простому кизячному костерку.
Оставалось нападать, нападать, нападать на соседей.
Ближних, дальних, всех. С поводом, без повода, без вариантов. Пока не обнаружится соперник под стать, или кровавую пляску не остановит самое время. Еще, он очень не доверял инородцам, и терпел их скрипя. Ни о каком вовлечении иных народов в постройку Империи, при старом Чингизе не могло быть и речи. В Китае оставалось ежегодно разорять уже захваченные земли, удовлетворяя страсть молодцев к грабежу. Теряя ограниченное количество людей в бесчисленных стычках. Взять южные столицы чжурчженей, Хан не мог.
Мешала Хуанхэ и линия укреплений.
Захватить их было труднее, чем потерять армию. Но и не брать, останавливая войну, он не мог. Самое, вызванное из небытия, бытие народа-войска. Не предусматривало никаких остановок. Всякий кто останавливал войну - умирал. Только перерыв, отоспаться и отожраться. Мусульманский шах Мухаммед, разделивший ответственность за преступление подчиненных. Преподнес царский подарок, дав законный повод отправить орды убийц на Запад.
А Мухали остался разбираться с Китаем.
Хэчжун он взял в 1223 году, незадолго до смерти. Но Фэнсян не поддался, оставшись за Цзинь, после сорока дней непрерывных боев за Цзинь. В чжурчженей это вселило такую уверенность. Что появились отчаянные головы, отстаивающие необходимость. Не отбиваться от захватчиков, но захваченное отбивать. Многим это казалось - немыслимым, робким - недопустимым.
Смелые (как всегда) действовали по-своему.
Дождавшись пока заболевший Мухали отступит.
Генерал Сяо Шу из Фэнсяна, с наскока отбил Хэчжун. Среди прочего в руках цзиньцев оказался Ши Тхань-Ни - роковой перебежчик. Гениальный советник монголов. Человек того типа, что обеспечивают победы, предпочитая оставаться в тени. Ши Тхань Ни умертвили. На Мухали это произвело тяжелейшее впечатление, поспособствовав и его преждевременной смерти.
Унаследовал Советнику родной сын - Ши Тхань Цзэ.
Талантливый полководец. Первый монгольский темник китайского происхождения. Он немедленно атаковал, побуждаемый местью. Сяо Шу предусмотрительно отступил за Хуанхэ (в Фэнсян). Запалив за собой судовые мосты. Командование китайскими гарнизонами перешло к генералу Арудаю. Несмотря на чжурчженьское происхождение, тот оказался исключительно робок. Предпочитал действовать отбиваясь.
ГАН МУ:
Выжимал из народа сок.
Денно и нощно гонял людей на рытье рвов и строительство укреплений. Когда же монгольско-китайские части подошли вплотную к крепостным стенам. Арудай дрогнул. Предпочтя боям объяснения, почему бои невозможны. Цзиньский Двор получил очередную реляцию заранее битого генерала. Которые так устали читать в Кайфыне.
Реляция представляла Хэчжун очередной.
Не имеющей значение крепостишкой. Чья потеря (сдача) лишь улучшит положение войск. Позволив уплотнить тактические и оперативные порядки. Сузит фронт и нарастит глубину защиты. Снова.. Новый Император Ай-Цзун успокоительные речи слушать не стал. Они изрядно ему (и всем) надоели. Вместо этого, Арудаю предписывалось зубами держаться за камни. Но (при этом!) действовать по обстановке. И (самое главное!) оценивать её самому.
Набитые монголами шишки, подвели чжурчженей к необходимости полного делегирования полномочий командиру на местах. Развязав низовым офицерам руки. Введя предпосылки будущей прусской - Auftragstaktik. Что создавало непривычный для Цзинь элемент гибкости военного управления.
Но не всё так гладко..
В то же время, на фронт выехал Государственный Инспектор. И к его прибытию, Арудай успел оценить обстановку по-своему. Сдав укрепленный город с потрохами. И предварительно спалив его дотла, чтобы никомуничего не досталось. По возвращении ко Двору, вердикт Комиссии был однозначен:
ГАН МУ:
Хэчжун есть важная крепость, в которой заключается основание престола. Если неприятели овладеют городом, невозможно полагаться на преграды великой реки.
Мясорубка возобновилась без промедлений.
Несколько лет Хэчжун переходил из рук в руки. Пока свежие, полнокровные цзиньские части, окончательно не отогнали изнуренных монгол. Что до Фэнсян, стоящего за спиною на другом берегу Хуанхэ. Он был не по зубам монгольским войскам изначально. Обладая громадными укреплениями и крепким, многочисленным гарнизоном, закаленным в боях. Но главным преимуществом был командующий - Ши Чжань Хэси. Генерал-наместник, который не просто организовывал оборону, но проживал её как лучшую жизнь.
Как всякий счастливый человек, делая то, для чего предназначен.
Прошло девять лет.
Монголы возобновили большую войну. Оказавшись перед теми же людьми, в том же месте. И хотя люди появились новые, старые привычки не давали пойти новым путем. В Фэнсян оставался Ши Чжань Хэси. А Хэчжун удерживали братцы Цаб Хо Агэ и Бынь Цзы Агэ, прозываемые Солома и Доска. Оба принадлежали к царствующему дому - Ваньян. Первый получил прозвище за то, что утешая душеньку, сжигал пленников на соломе. А второй назвал какого-то или какую-то.. при Дворе доской.
За что его самого так прозвали.
Всем им предстояло столкнуться с войсками Угедэя, Толуя и Субедэя. Которые вступили в Цзинь с окончательными намерениями.
И не имели желания ждать.
Человек рачительный в должности
Один делает, чтобы делать. Другой, чтобы сделать.
Вся разница между неудачником и успешным. Жизнь не такая уж сложная штука, как по мне. В этот раз монголы подошли по-другому, засучив рукава. Готовые на потери, лишь бы был плод. Замысел оказался простым и искусным. Главные войска во главе с Угедэем подходят к Фэнсяну, минуя Хэчжун. Последний решили оставить на потом, поступив правильно. Крепость считалась второстепенной, но стояла на пути. Отчего атакующие неизменно тратили на неё время и силы, лишь бы в тылу не мелькала.
Основные силы цзиньцев оставались в Фэнсян.
На противоположном берегу Хуанхэ. Откуда в Хэчжун всегда можно было перебрасывать по воде подкрепления. Вместо прорыва, неприятель получал долгую, изнурительную кампанию. А когда с трудом выносил ноги, китайцы быстро забирали Хэчжун назад. И всё повторялось по-старому. Не в этот раз. Десять туменов отборного войска перешли Хуанхэ севернее, и первым делом заблокировали Фэнсян. День за днем отрезая укрепленный район от линий снабжения. Проложенных из Тунгуани с юга.
Где стояла эта громадная застава в горах.
Запирая единственное ущелье, позволявшее прорваться с запада в Цзинь. Значение Тунгуани было огромным. Не будет преувеличением, что чжурчжени поставили всё на крепость. Что было ошибкой, конечно же. Ставящий всё - всё теряет. Каким твердым камню не быть, ум найдет как его обработать. Тунгуань гарнизон в 200 тысяч свежих, откормленных войск. Сильных, но отвыкших от дела. Весь обрубок, оставшийся от огромной страны, работал на их содержание. Император с сановниками боялись дышать в ту сторону.
Пожелания военачальников неизменно и стремительно выполнялись.
Распоряжалась всем Большая Двойня. Генералы Ваньян Хэда и Ира Пуа. Спасители Отечества! Льстецы не стыдясь, так их называли. И сами военачальники бесстыдно внимали лести. Глупо. Как по мне (Янь Ши) лишь по смерти человека, похвала ему чего-то стоит. Да и тогда желательно подождать, пока пройдет корысть и улягутся страсти. А если тебя хвалят прижизненно, вспомни про смерть и подумай зачем всё это. И к чему приведет.
Против Хэда и Пуа отправили Субедэя.
Мигом определившего природу обоих, своей волчьей сметкой. Войск у Субедэя было около 30 тыс. Намного меньше, казалось бы. Но какие это были войска. Сухие, поджарые конники. Пребывающие в постоянном движении, усвоившие жару и холод. Научившиеся жить впроголодь, брюхо набивать наудачу. Зажиревший в неподвижности гарнизон, воспринимался этими людьми как добыча. И они были правы почти во всём, Субедэй и его стая. Не заметив в тени зеленеющих зарослей и тучных стад, притаившегося тигра.
Третью группировку возглавлял Толуй, выполнявший второстепенные задачи.
Осада Фэнсян, знаменующая начало кампании, была скорее последовательной, чем яростной. Никогда монголы не собирали столько осадных машин в одном месте. Только с одной (уязвимой) стороны крепость обрабатывало 200 камнеметов. Не тех, далеко не тех, что чжурчжени видели ранее. Теперь осадные усилия монголов обслуживали мусульманские мастера. Их изделия с противовесами (манджаники) бросали громадные валуны и били точнее.
Местность была горной.
Недостатка метательных средств не испытывалось и удары производились в три смены без перерыва. Одна команда приходила на место другой. С самого начала охват удался. Упорные за стенами, китайцы неохотно схватывались со степняками на открытом месте. Вылазки были редки и предполье цзиньцы отдали легче, чем надо. Устроив себе ловушку и будущий голод. Недостатком же осаждающих был хашар, вернее отсутствие оного.
Население в местности было редким.
А Советник Елюй Чуцай уже убедил Угедэя, даровать китайцам положение подданных. Платившие подать получали защиту. Гнать их плетьми и мечами на стены. Безжалостно как в захваченных странах, было нельзя. Все понимали ответственность перед Небом. К тому же и китайцев страданием соплеменников, было трудно пронять. Родной брат, гонимый на укрепление, никого не смущал. Ему пробивали голову камнем, ожидая следующего.
Где людей много, на людей наплевать.
Но осада из-за этого затянулась, а Великий Хан не мог ждать. В отличие от Толуя и Субедэя, Угедэй впервые возглавил войска.
И на него устремились беспощадные, сравнивающие взоры..
Помните (сомневаюсь..) я обещал рассказать про бороду. Время пришло.
Осада затягивалась. К ханской досаде - наместник Ши Чжань Хэси не собирался сдаваться. Изыскивая новые средства и действия, чтобы отразить противников и попить им крови. Проломы заделывались монгольскими же валунами, а воины устремляющиеся в них оставались здесь же. В различной степени разложения. Как нельзя кстати подоспел Императорский посланник Фынь Ян Дэн, с очередным предложением мира.
ЦЗИНЬ ШИ:
Известен ли тебе ваш главнокомандующий в Фэнсян?
Спросил раздраженно Великий Хан.
Посланник кивнул утвердительно.
Каков он?
Человек рачительный в должности.
Отвечал Фынь Ян Дэн, и дальнейшее было немыслимо.
Когда ты склонишь его к подданству, будешь освобожден от смерти. В противном случае будешь казнен.
Посол встретил угрозу бестрепетно.
Я был послом с бумагой для заключения мира. Склонять к подданству главнокомандующего не мое дело.
Притом, если я пойду склонять главнокомандующего к покорности, погибну. Возвернусь ли в свое государство, равно должен умереть.
Лучше уж умереть сегодня, на этом месте.
Бессилие разозлило сильнее.
Цзиньца заключили под стражу, ежедневно приводя под светлые очи. И справлялись не изменил ли он мнения, заранее зная ответ. Наконец, Угедэй дал волю злости, проявив натуру мелкого пакостника. Убивать посланника Хан не посмел, но не убийством единым живы власти.
Фынь Ян Дэн! Твое преступление достойно казни. Только издревле не существовало закона убивать послов, посему я тебя не казню.
Но ты дорожишь своей бородой, как жизнью.
Гвардейцы скрутили вельможу.
Один оттянул волосы, второй махнул ножом. И длинная борода знатного мужа отлетела в сторону. Обнажив подбородок, как у юнца, невольника или беспутного прожигателя жизни. После, отважного Фынь Ян Дэна отослали пленником в один из захваченных городов.
Прим. Автора. В Средневековье лишение бороды - форма бесчестья. В отношении посланника - жест окончательного разрыва с его господином. Младшие Ростиславичи обошлись так с послами Андрея Боголюбского, спровоцировав его на последний неудачный поход на Киев. А хорезмшах Мухаммед соответственно, попытался так досадить Чингисхану.
Положение осажденных ухудшалось.
Принуждая чжурчженьские власти к срочным мерам. В крепость Тунгуань, расположенную южнее, один за одним приезжали гонцы. Побуждая генералов Хэда и Пуа к действию. Но то были генералы старого времени, чуждые новых мер. Хэда и Пуа годились для прежних войн. Когда, объявляя войну думают о мире, а заключая мир предполагают войну. Они могли держать оборону мест, побеждать в стычках. Давать наставления, принимать похвалы.
Даже трактаты писать, ученые.
Только не резаться на камнях насмерть. Как матерые волки. Стараясь дотянуться до глотки, прежде чем дотянутся до твоей. А эта последняя война достигла накала, когда режутся до последнего. Посланцы возвращались в Кайфын удрученными, передавая Императору слова генералов.
ЦЗИНЬ ШИ:
Пока.. они не находят удобного случая. А когда оный представится, войско тронется непременно.
Или
Пусть прекратятся у монголов съестные припасы. Тогда, если захотят сразиться - не успеют. Если захотят остаться на месте, будут не в состоянии.
Таким образом, дойдут до изнеможения сами собой.
От себя, гонцы добавляли про генеральский страх.
При всем желании, не увидеть его было нельзя. Верные долгу, посланники испросили мнения троих генералов помельче. Из которых Фань Чжэ и Дин Чжу были честны, не желая обманывать Императора:
Неправда, что наши полководцы намерены дать сражение по ослаблении неприятельских сил. Монгольское войско многочисленно. Легко ли с ним сразиться? Посему-то мы двигаться и не смеем.
Еще и Субедэй-Багатур крутился поблизости.
Готовый подловить высунувшуюся армию на марше. Эту опасность также надо учитывать, добавляли два генерала. Третий молчал и когда посланцы задали вопросы, им хватило одного взгляда. Горящие глаза были исполнены черным пламенем, и ничего кроме злости в них не осталось. Генерала звали Ваньян Ваньян Чен Хо Шан. Он и отправился к Субедэю. А рассказ об их встрече я припасу на следующий раз.
Император оказался расстроенным
Я заранее знал их трусость.
Сказал он в сердцах. Отправив посланника (его звали Бо Хуа) снова. Передать повеление, исполненное мольбы.
Прошло много времени, как осажден неприятелями Фэнсян. Опасно, что защищающее войско не выдержит.
Генералы!
Выступите с войском из крепости. Сделайте вид, будто намереваетесь сразиться в Хэчжоу. Монголы узнав о сем, пойдут на вас без сомнения. Таким образом, облегчится бедственное положение города.
Так они и пошли..
Генералы предпочли подпустить тумана войны.
Попросту говоря наврали своему Императору. Посланник Бо Хуа спешил ко двору, когда его нагнал вестовой с докладом. Где говорилось, что Хэда и Пуа верные долгу, поспешили исполнить приказ. Вывели войска и столкнулись с монголами в сшибке. Одолеть не смогли. И чтобы сберечь солдат, отвели их назад, под защиту высот и камня. Вообще.. военные со всеми своими регалиями и спесью, заядлые хитрецы. Если есть возможность поводить за нос штафирку штатского, никогда её не упустят.
Хотя и сами остаются с носом. Ну или без оного, как повезет.
В их вранье никто не поверил. Но Двор принялся успокаивать сам себя. Евнухи и наложницы деловито обсуждали военные сводки. Обменивались соображениями стратегии. Пестрили понятиями, не вдаваясь в тонкости смысла. Что говорить.. в среде придворных блудниц, Сунь Цзы стал самым желанным мужчиной. Многим не терпелось познакомиться с ним.
А иным удалось, скорее чем надо бы..
Фэнсян погибал. Зима оказалась голодной, страшной. Камнеметы били без продыху. Провизия к монголам шла без перерыва. Целыми тушами варили овец и быков. Аромат пуще кулака бил в голодные ноздри. К весне сожрали лошадей, ворон, крыс, кожу. У последних защитников, кончились последние силы. В проломах, монголов встречали утомленные, исхудавшие люди с синими кругами вокруг уставших глаз.
Варвары прорвались внутрь и всех перебили.
Наместник Ши Чжань Хэси встретил смерть стоя. Отбивался мечом пока тело не пронзили копья. И даже тогда, прежде чем умереть, успел кого-то еще ранить. С падением Фэнсян, надежды Цзинь на успех в войне (и какое-то будущее) окончательно рухнули. Вожди Империи остались старыми людьми, приспосабливающими старый опыт к новому времени. В котором не было место тому, кто не хотел обновляться. А меняться они не хотели.
Да и воевали лишь за то, чтобы ничего не менять.
Чтобы всё оставалось по старому.
На круги своя
Ну и что, что женат..
Секретничала товарка с подругой умнее себя. Судя по тому, что разума смолчать у той хватало. День клонился к обеду, мне пора было возвращаться. Насытившись представлениями о народе, заботиться о благе которого я был поставлен. На сегодня это был последний из услышанных разговоров
Завершался он так
Какая разница, кто тебя.. кормит.
Действительно.
Зачерствев, посмеиваясь над всем, я потерял возможность чему-нибудь удивляться. Не покидало только смутное ощущение. Будто я уже слышал похожее или видел к чему всё похоже придёт. Оттого наверно, что когда слышишь новую дуру, отчетливо вспоминается старая. Что уже там, куда новая так стремится. Ничего не меняется. Никто в массе.
Обычно, люди лгут. Будто знают, что будет. Я солгу, будто не знаю. Подробности можете представлять сами, но.. осмотритесь вокруг. Ничего из этого не будет точно. Точка.
А чтобы не валяться у чужих ног. Нужно встать на свои.
Подписывайтесь на канал! Продолжение следует ЗДЕСЬ (ТЕЛЕГРАММ! ТЕЛЕТАЙП).
Поддержать проект:
Мобильный банк 7 903 383 28 31 (СБЕР)
Яндекс деньги 410011870193415
Карта 2202 2036 5104 0489
BTC - bc1qmtljd5u4h2j5gvcv72p5daj764nqk73f90gl3w
ETH - 0x2C14a05Bc098b8451c34d31B3fB5299a658375Dc
LTC - MNNMeS859dz2mVfUuHuYf3Z8j78xUB7VmU
DASH - Xo7nCW1N76K4x7s1knmiNtb3PCYX5KkvaC
ZEC - t1fmb1kL1jbana1XrGgJwoErQ35vtyzQ53u