Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Архивариус Кот

«Изрядный учитель!»

Наверное, все помнят реплику Чацкого: Как с ранних пор привыкли верить мы, Что нам без немцев нет спасенья! И вот немало образов этих самых «немцев», тех «побродяг», которых брали «и в дом и по билетам», мы находим в русской литературе. И едва ли не самым ранним из тех, кто остался в памяти читателей, считается Адам Адамыч Вральман. Псевдонемецкую его фамилию Фонвизин сконструировал из русского слова «враль» и немецкого «Mann» — человек. «Изрядный учитель!» - воскликнет Правдин, узнав, кем был он раньше. Но, наверное, многие современники не поняли бы. В своё время я довольно много писала об образах учителей-иностранцев в русской литературе и прямо указала, что Вральман достаточно типичен для своей эпохи. Явно под влиянием этого образа Пушкин создал своего мосье Бопре (он же введёт в повествование прямую цитату – «по контракту обязан он был учить меня по-французски, по-немецки и всем наукам»), который «в отечестве своем был парикмахером, потом в Пруссии солдатом». Вральман же, как, я ду
И.С.Григорьев в роли Вральмана
И.С.Григорьев в роли Вральмана

Наверное, все помнят реплику Чацкого:

Как с ранних пор привыкли верить мы,

Что нам без немцев нет спасенья!

И вот немало образов этих самых «немцев», тех «побродяг», которых брали «и в дом и по билетам», мы находим в русской литературе. И едва ли не самым ранним из тех, кто остался в памяти читателей, считается Адам Адамыч Вральман. Псевдонемецкую его фамилию Фонвизин сконструировал из русского слова «враль» и немецкого «Mann» — человек.

«Изрядный учитель!» - воскликнет Правдин, узнав, кем был он раньше. Но, наверное, многие современники не поняли бы. В своё время я довольно много писала об образах учителей-иностранцев в русской литературе и прямо указала, что Вральман достаточно типичен для своей эпохи. Явно под влиянием этого образа Пушкин создал своего мосье Бопре (он же введёт в повествование прямую цитату – «по контракту обязан он был учить меня по-французски, по-немецки и всем наукам»), который «в отечестве своем был парикмахером, потом в Пруссии солдатом». Вральман же, как, я думаю, мои читатели помнят, три года был кучером у Стародума, а затем… Впрочем, он сам объяснит: «Не я перфый, не я послетний. Три месеса ф Москфе шатался пез мест, кутшер нихте не ната. Пришло мне липо с голот мереть, липо ушитель...»

Ещё до появления Вральмана на сцене мы услышим о нём немало. Госпожа Простакова явно гордится, что у её сына такой учитель, который обучает его «по-французски и всем наукам», а вот Кутейкин и Цыфиркин, мечтающие его, мешающего их занятиям «тунеядца, прошколить по-солдатски» или же «выю грешничу путём накостылять», выскажут о нём много нелестного.

И будет даже их попытка наказать немца, будут обвинения, высказанные ему в лицо: «Сам праздно хлеб ешь и другим ничего делать не даёшь», «Уста твоя всегда глаголаша гордыню, нечестивый». Мы увидим, и как будет он бесславно спасаться от них, пригрозив: «Я хоспоже на фас пошалаюсь». Будет и великолепный «обмен любезностями»: «Засел пребеззаконный! Много ль там вас, басурманов-то? Всех высылай!» - «С атним не слатили! Эх, прат, фсяли!» - «Один десятерых уберу!», «Во утрие избию вся грешныя земли!»

Иллюстрация Е.П.Суматохина
Иллюстрация Е.П.Суматохина

Почему мы увидим такое различное отношение к учителю, понять несложно.

Чему он может научить, догадаться, конечно, легко. Хотя и заявят Простаковы с гордостью, что «всем наукам», но познания Митрофана скажут сами за себя (к примеру, на вопрос об истории Правдину ответят, что учитель с учеником «оба заставляют себе рассказывать истории скотницу Хавронью»).

Однако же у хозяев дома Простаковых он пользуется почётом и уважением: «По-французски и всем наукам обучает его немец Адам Адамыч Вральман. Этому по триста рубликов на год. Сажаем за стол с собою. Бельё его наши бабы моют. Куда надобно — лошадь. За столом стакан вина. На ночь сальная свеча, и парик направляет наш же Фомка даром».

И очень скоро мы поймём, почему Простакова так его ценит: «Правду сказать, и мы им довольны, батюшка братец. Он ребенка не неволит». И мы сами увидим, как прервёт он урок: «Ай! ай! ай! ай! ай! Теперь-то я фижу! Умарит хатят репёнка!» Полностью оправдываются слова Кутейкина «Ученичка по головке, а меня по шее».

Вральман – В.А.Коняев, Митрофан – А.В.Коршунов, Простакова – А.Н.Евдокимова
Вральман – В.А.Коняев, Митрофан – А.В.Коршунов, Простакова – А.Н.Евдокимова

И вместе с тем Стародум скажет, что Вральман – «человек добрый». А что можем здесь сказать мы? Сравнивая его с пушкинским «учителем», С.Б.Рассадин отметит: «Вральман, пожалуй, ещё и постепеннее будет: не беспутен (правда, и хозяева щедрее, не обносят за обедом вином), не ветрен: удовлетворяется историями скотницы Хавроньи вместо того, чтоб оную скотницу совращать, как совратил коровницу Акульку Петрушин француз». Это, несомненно, правда, но я бы отметила и ещё кое-что.

Почему Вральман не даёт учителям заниматься с Митрофаном? Думаю, своей «заботой» об ученике он, в первую очередь, заботится о самом себе, избавляя себя от необходимости преподавать что-то, в чём сам не разбирается, именно поэтому им и будет сказано: «Как путто пы россиски тфорянин уш и не мог ф сфете аванзировать пез россиской крамат!», «Как путто пы до арихметики пыли люти тураки несчётные!» Ведь, раз не нужна ни грамматика, ни арифметика, но, наверное, не приходится говорить и о французском языке и прочих науках. И, конечно, последует общий вывод о ненужности учения вообще: «Матушка мая! Што тепе надопно? Што? Сынок, какоф ест, да тал бог старовье, или сынок премудрый, так скасать, Аристотелис, да в могилу».

Мне кажется, что Вральман очень даже не глуп и прекрасно понимает, как нужно вести себя с «работодателями». Он в глаза хвалит Митрофанушку, чем доставляет немалое удовольствие его матушке. Но давайте послушаем его. Вот что он ответит на слова Простаковой, что она боится «умниц»: «Расумнай шеловек никахта ефо не сатерёт, никахта з ним не саспорит; а он с умными лютьмн не сфясыфайся, так и пудет плаготенствие Пожие!» И ещё великолепное: «Рассути ш, мать мая, напил прюхо лишне: педа. А фить калоушка-то у нефо караздо слапо прюха; напить её лишне да и захрани Поже!» Попробуем хоть что-то «перевести» на нормальный русский язык: «Разумный человек никогда его не задерёт, никогда с ним не заспорит» (и посоветует и самому Митрофану с умными людьми не связываться), «Головушка-то у него гораздо слабее брюха»… Весьма двусмысленно!

Вральман – А.С.Кудинович, Простакова – Л.П.Полякова, Митрофан – Д.Н.Солодовник
Вральман – А.С.Кудинович, Простакова – Л.П.Полякова, Митрофан – Д.Н.Солодовник

Да и из других его реплик ясно видно, что глупость своего воспитанника он прекрасно понимает, но поступает так, как выгодно, в первую очередь, ему самому. Он знает, что на свете «миллионы, миллионы» таких Митрофанушек, только «ему потрепно снать, как шить ф сфете». А цели своей достичь несложно: «Ваш трашайший сын также на сфете как-нипудь фсмаститца, лютей пасматреть и сепя покасать. Уталец!»

Разумеется, видит он и истинную цену Простаковых. Очень выразителен его ответ Стародуму, предположившему, что он здесь «отстал и от лошадей»: «Ой, нет, мой патюшка! Шиучи с стешним хоспотам, касалось мне, што я фсё с лошатками».

Конечно, мы прекрасно понимаем, что считать Вральмана настоящим учителем могут лишь люди, подобные Простаковым, но, на счастье Адама Адамыча, не попался ему никто вроде Гринёва-отца, расправившегося с самозванным учителем. И в конце он просто вернётся «на круги своя» и радостно удалится, услышав распоряжение Стародума «Поди садись на козлы».

Если статья понравилась , голосуйте и подписывайтесь на мой канал! Уведомления о новых публикациях вы можете получать, если активизируете "колокольчик" на моём канале

"Путеводитель" по циклу здесь

Навигатор по всему каналу здесь