Вечером я зашла в летнюю кухню проведать Надежду Петровну. Она сидела на диване и растерянно осматривалась.
— Я, кажется, у вас уснула, — проговорила она.
— Да, — кивнула я. — Вам стало плохо, и мы вас уложили на диван. Помните?
Она провела рукой по волосам и нахмурилась.
— Да, точно, я приехала по адресу, который мне дала Ирочка — дочка моей приятельницы. Мы с вами стали разговаривать, потом я пошла за альбомом, и мне стало плохо. И я больше ничего не помню, — вздохнула она расстроенно.
— Ничего страшного, — я присела рядом на стул. — Вы упали в обморок, давление упало. Но сейчас всё нормально. Катя вам давление померила, таблетку дали.
— Спасибо, — Надежда Петровна провела ладонью по лицу. — Чувствую себя хорошо. Даже лучше, чем утром.
— Свеча помогла, — я кивнула на догоревший огарок в изголовье. — На восстановление. Вы поспали — и уже легче.
— А что там с альбомом? — спросила женщина. — Вы смотрели?
— Смотрела, — ответила я. — Есть кое-что. Но сначала давайте решим, что с вашим здоровьем. Вы останетесь у меня на ночь или поедете домой?
— Домой, наверное, — неуверенно сказала Надежда Петровна. — Не хочу доставлять хлопоты.
— Хлопоты — это не проблема, — ответила я. — Проблема — если вам снова станет плохо, а рядом никого не будет. Давление низкое, слабость. Я бы посоветовала остаться. У нас есть где переночевать. А утром решим, что дальше.
Женщина помолчала, потом кивнула.
— Останусь, если можно. Спасибо.
— Вот и хорошо, — я встала. — Тогда сейчас я принесу вам поесть, а потом поговорим. Голодной спать нельзя.
— Не нужно, — попыталась отказаться она.
— Не переживайте, еда вполне диетическая, — сказала я.
— Да-да, спасибо. Мне так неудобно, — вздохнула Надежда Петровна.
— У меня есть любимая поговорка: неудобно спать на потолке — одеяло сваливается, а всё остальное решаемо. Тем более не вы первая и, скорее всего, не вы последняя, кто ночует в этой летней кухне.
— Теперь понятно, почему мне Ирочка говорила, чтобы я взяла ночную рубашку и постельное бельё, — кивнула она. — И еду.
— И вы её послушались? — улыбнулась я.
— Нет, конечно. Вернее, рубашку я новую взяла и носки с полотенцем, подумала, вдруг для обряда нужно будет, а вот постельное не потащила. Сами понимаете, оно всё же весит не триста грамм, а мне в последнее время очень тяжело стало.
— Ладно, схожу я за ужином. Если нужен туалет, то он в конце огорода. Вода с раковиной вот здесь.
— Спасибо. И ещё вопрос.
— Да? — я остановилась в дверях.
— Мы будем проводить ритуал ночью сегодня?
— Нет, что вы, — улыбнулась я. — Я по ночам предпочитаю спать. Крайне редко работаю ночью.
— Но вы же ведьма, — удивилась Надежда Петровна. — Я думала, вы только ночью и работаете.
— В кино, может быть, — усмехнулась я. — А в реальной жизни у меня дети, хозяйство, муж. И днём света достаточно, чтобы с нечистью разобраться. Ночь — для сна. Исключения бывают, но редко.
— Понятно, — кивнула женщина. — Тогда извините за вопрос.
— Ничего страшного, — ответила я. — Отдыхайте. Я сейчас ужин принесу.
Я вышла из летней кухни и направилась в большой дом. Там уже на подносе стояла тушёная картошка с курицей, лежал хлеб и тарелочка с салатом из квашеной капусты. Вернулась через пять минут в кухню, поставила поднос на стол.
— Приятного аппетита, — сказала я.
— Спасибо. А вы есть не будете? — спросила она меня.
— Нет, я уже поужинала.
— Вы возьмётесь за моё дело?
— Попробую, но ничего не обещаю. Но им мы займёмся завтра, и разговаривать об этом тоже будем завтра. На ночь такие вещи не делаются, а то давление — такая штука, лучше его не тревожить. Тем более на ночь. Сейчас я вам чистое постельное бельё принесу, а пока ужинайте.
— Значит, всё завтра, — задумчиво проговорила она.
— Совершенно верно, — кивнула я.
— А я за ночь не помру?
— Вот ничего на это не могу вам ответить, книгу жизни мне никто не выдал. Я обычно уже отошедшие от тела души собираю, которые гуляют на этом свете по несколько лет.
Надежда Петровна вдруг рассмеялась.
— Ну вы юмористка, Агнета.
— А куда деваться, — улыбнулась я. — Ко всему нужно относиться с юмором.
Через пятнадцать минут я принесла ей комплект постельного белья, подушку и одеяло.
— Вот, держите. Телевизора у нас тут нет, зато имеется целая библиотека приключенческой литературы.
— Спасибо, — Надежда Петровна взяла бельё, положила рядом на диван. — Я люблю читать. Особенно детективы.
— Тогда вам точно понравится, — я кивнула на стеллаж с книгами в углу. — Выбирайте любые. Только не читайте допоздна — завтра силы понадобятся.
— Хорошо, — женщина улыбнулась. — Вы такая заботливая. Ирочка не зря вас хвалила.
— Ирочка — хороший человек, — ответила я. — Я рада, что смогла ей помочь. И вам помогу, если получится.
— Получится, — уверенно сказала Надежда Петровна. — Я верю.
Я забрала у неё грязную посуду и вышла. На кухне меня ждала Катя.
— Мама, — спросила она. — Ты сегодня ночью с ней будешь работать или на завтра всё отложишь?
— Всё, доча, завтра, — ответила я. — Ей нужно отдохнуть. И мне нужно подумать. Всё делать надо с умом, а не в спешке.
— А если за это время случится что-то?
— Не случится, — уверенно сказала я. — Я поставила защиту. И свеча поработала как надо. Пока эта женщина под моей охраной.
Катя кивнула, зевнула.
— Иди спать, — сказала я. — Завтра трудный день.
— А ты?
— А я ещё посижу. Подумаю, а может, тоже пойду спать. Ведь надо же иногда отдыхать.
Дочь ушла к себе в комнату, а я направилась в свою спальню. Саша лежал на кровати с ноутбуком и что-то там усиленно набирал, рьяно клацая по клавишам.
— С кем-то ругаешься? — спросила я.
— Да вот только прилетело письмо от начальства — требуют переписать все отчёты за последний месяц, у них, оказывается, что-то там поменялось. Теперь всю ночь проколупаешься с этим. Я же печатать совсем не умею.
— Зато я умею быстро печатать. Давай я тебе помогу, так быстрее будет.
— Да я сам, — ответил он неуверенно.
— Саша, мы сейчас за час все твои отчёты раскидаем. Не надо отказываться.
— У тебя новая клиентка? — спросил он.
— Ну и что? Я всё равно планирую работать с ней только завтра.
— Ладно, уговорила, — Саша отодвинул ноутбук ко мне. — А то я уже устал думать об этих цифрах и прочих сведениях.
Я села рядом, пробежала глазами по экрану. Отчёты как отчёты — скучные, однообразные, но перепечатать их на новую форму действительно было нужно. Пальцы забегали по клавишам, Саша диктовал цифры и фамилии, я вбивала.
— А что за клиентка? — спросил он между делом. — Опять призраки?
— Почти, — ответила я, не отрываясь от экрана. — Мертвец, который не хочет уходить. Питается энергией родной матери и, скорее всего, частично подъедает собственную дочь.
— Жесть, — покачал головой Саша. — И ты с этим справишься?
— Должна, — ответила я. — Не в первый раз.
Мы замолчали. Только клавиши щёлкали под моими пальцами. Через час всё было готово. Саша облегчённо вздохнул, потянулся.
— Спасибо, — сказал он, целуя меня в щёку. — Без тебя бы я до утра мучился.
— Обращайся, — улыбнулась я. — А теперь давай спать.
Он кивнул, выключил свет, и мы улеглись. Я долго не могла уснуть — в голове крутились фотографии, лица, тот холодный взгляд со снимка. Где-то там, в темноте, ждал тот, кто не хотел уходить. Постепенно я провалилась в сон. Через какое-то время перед моим внутренним взором возникло перекошенное от злобы лицо покойника.
— Оставь старуху, оставь её мне, — прошипел он. — Иначе я всю твою семью утяну за собой. Ты, глупая ведьма, не знаешь, с кем связываешься.
Я почувствовала, как ледяная рука сжала моё горло во сне. Но страха не было — только злость. Я тут же влепила ему в лоб ладонью, оставив красный отпечаток. Товарищ отлетел от меня и растерянно посмотрел.
— А ну-ка, птенчик, иди сюда, — я из пространства вытащила косу жнеца.
Он вскрикнул и исчез.
Я открыла глаза. В комнате было темно, Саша спал рядом. Я лежала, прислушиваясь к себе — сердце билось ровно, страха не было. Только холодное спокойствие.
— Угрожать мне вздумал? — прошептала я в темноту. — Ну-ну.
Утром я встала раньше всех. Вышла на крыльцо, подышала свежим воздухом. Потом заглянула в летнюю кухню — Надежда Петровна ещё спала. Я не стала её будить, вернулась в дом, приготовила завтрак, пообщалась с живностью и убралась в сарайках.
После завтрака я зашла в летнюю кухню. Надежда Петровна уже проснулась, сидела на диване, сложив руки на коленях.
— Доброе утро, — сказала я. — Как спалось?
— Хорошо, — ответила она. — Даже слишком хорошо. Я даже не припомню, когда я так хорошо спала в последний раз.
— Это к лучшему, — ответила я. — Завтракайте, и начнём.
Она кивнула, я принесла еду и снова ушла, дабы не смущать её. Проводила Сашу на работу и Славу в школу. Катя уже встала и с тревогой и любопытством поглядывала на меня.
Я вернулась в летнюю кухню и села перед Надеждой Петровной.
— Расскажите мне про своего сына, — попросила я.
— Про Артёма? А он тут при чём? Он же давно умер, — удивилась она.
— Он и есть причина ваших недомоганий, — ответила я.
Она тяжело вздохнула.
— Он не сын моего мужа. Я родила его, когда муж от меня ушёл. Вернее, не сразу прямо, а через два года после развода. У меня был бурный роман, но когда мой любовник узнал о беременности, то испарился. Поддержал меня в тот период, как ни странно, мой бывший муж. Собственно, поэтому мы, наверно, с ним и обратно сошлись. Артём всегда был жестоким, злобным ребёнком. И я это говорю не как обиженная мать, а как бы видя всё со стороны. Он в детстве мучал животных, а когда стал постарше, то переключился на малышей. Его наказывали, разговаривали, угрожали, пытались договориться, но он всегда таким был. На время он затихал, замирал, а потом опять всё начиналось.
В семнадцать лет кто-то добрый рассказал ему, что мой муж ему не отец, и он сбежал из дома. Через какое-то время вернулся, плакал, просил прощения, говорил, что всё понял и раскаялся. После оказалось, что он сильно избил какого-то паренька. Мы оплатили ему адвокатов. В общем, вот эти хождения туда-сюда со слезами и соплями периодически продолжались. Потом после очередного такого спектакля мужу стало плохо, и он через некоторое время умер. Артём появился сразу после похорон и стал требовать свою долю наследства. Я сказала, что он не достоин и что он ни копейки не получит. Он плюнул мне под ноги, проклял и ушёл. А потом мы узнали, что он погиб в аварии. И да, хоронили мы его со старшими детьми.
— Вы его простили? — спросила я.
— Да, — она посмотрела на меня устало. — Он же мой ребёнок, я привела его жестокую душу на эту землю. А он, по всей видимости, до сих пор не успокоился.
— Так оно и есть, — кивнула я.
Автор Потапова Евгения