Друзья, продолжу публикацию рассказа. Спасибо вам, что читаете. Повторюсь, прошу меня извинить, не всегда сразу отвечаю на ваши комментарии. Я любитель уйти в тоску и потерять способность делиться ответными эмоциями) Но я всем очень благодарен, что делитесь вашими мыслями.
В процессе написания текстов и я, и Фтататита заметили, что хронология повествования и цепочка событий, которые мы описываем может выглядеть путано, непонятно.
Но сам я не стремлюсь писать в жанре реализма и следовать строгой логике. Пусть при прочтении просто останется впечатление, настроение от написанных строк, возникнет некоторое направление движения мысли и чувств. В конечном счёте ум, понимание - это вещи, на мой взгляд, не самые важные.
Буду рад вашим комментариям.
***
"Fight" - в этот период времени появилось у него в статусе. Никто не понимал, что это значит и о какой борьбе речь. Таня, испытывая собственную борьбу, была ближе всех к разгадке его внутреннего состояния. Но в тот период она все равно его не особо понимала. Только начинала чувствовать.
***
Перенесемся в будущее на некоторое время.
***
- Что у нас на сегодня? Пожарик? Потопик? Погромик? - Таня была на пределе. Пожарик уже был (не она его устроила), локальный потопик тоже. Остается… погромик.
- Ты с ума сошла! Ты с ума сошла!
Таня рвет и мечет все, что под руку попадает в этой проклятой квартире-душегубке, ранит себе руку осколком, но остановиться не может. Очередной предмет (кажется, табуретка) ударил в стену, и упала икона Троицы (не разбилась).
Только тогда Таня немного остыла, с ужасом выбежала прочь, оставляя дорожку крови за собой. Но она знала, что это лишь на время, она еще сюда вернется, и не раз.
"Если можешь, беги, рассекая круги, только чувствуй себя обреченной (с)"
гр. Пикник
***
А теперь вернёмся обратно. Снова настоящее время.
***
Трек Judas Priest "A Touch of evil".
Небо плакало: в полдень заморосил мелкий дождь, он обещал бескомпромиссно моросить до следующего утра. Но ведь если люди серьезные (а Таня хотела быть серьезной, по крайней мере для него), а не в бирюльки игруны, то никакой дождь, а даже град, снег и ураган им не будет препятствием для встречи. "Важней тусовки дела нет" - позже он учил Таню правильным приоритетам в жизни.
Несмотря на дождь и холод, Таня оделась не по погоде, а чтобы красиво: легкий кожаный плащ, без шапки. При мигренях и головных болях, так ее мучивших, это было, можно сказать, жертвенно.
Он уже был на месте и опасно сидел на тонких перилах железнодорожного моста, идеально соблюдая равновесие, чтобы не упасть назад с высоты на пути.
Вместо приветствия, он сразу по-деловому спросил:
- Целоваться будем?
Но Таня лишь опустила глаза и промолчала. Хотела ли она? Очень. Боялась? Очень. Боялась его манящей силы и непредсказуемости. Его бездны, в которую отчаянно хотелось погрузиться, но вдруг обратной дороги уже не будет? "А вдруг он так проверяет меня? Вдруг в последний момент рассмеется надо мной?". Но тут хотя бы был вопрос и выбор, а не утверждение или принуждение, как с тортом.
Зато не спрашивая он взял ее за руку и она впервые почувствовала его тонкие длинные пальцы в своей руке.
- Какая ты твердая! Расслабься. Мы же рокеры.
Так и гуляли по промзоне, которая ничего взамен не требует, возле синего старого завода и по железнодорожным путям. Выяснилось, что они оба любят гулять на железной дороге, тогда еще не обнесенной заборами. И даже никто под поезд не попал (думаю, это потому, что поезда тогда редко ходили). О чем-то говорили… о Бахе, Вивальди, Фридмане.
Иногда разговор внезапно уводился от Вивальди в неожиданную сторону, например:
- А у тебя грудь есть? Почему не носишь?
Таня вообще-то стеснялась и считала это своим недостатком, этот вопрос загнал ее в угол, как и унизительная ситуация с тортом. Но вместо оправдания, она, как зверек из угла, ответила как есть, и будь что будет:
- У меня нулевка.
Как ни странно, он не стал говорить идиотские шутки, которыми обычно принято подкалывать девушек с маленькой грудью. Наоборот, он стал на некоторое время каким-то задумчивым и серьезным.
Так дальше и общались, он задавал тон, переходя от серьезных тем к каким-то внезапным неудобным вопросам. Эти переходы сносили ей голову и приводили в растерянность. Он даже пару раз улыбнулся, что Таня видела с ним впервые.
Внезапно, гуляя вдоль железной дороги и прервав на середине разговор, он остановился и одним резким движением прижал Таню к бетонному забору, отрезая путь к отступлению. Без слов, не давая опомниться, притянул к себе и бескомпромиссно поцеловал. Он так крепко сжал ее в объятиях, что у нее, кажется, где-то кости захрустели и дыхание перехватило. А мир сузился до одного события. Позже он ослабил хватку хищника и освободил ей руки, словно проверяя реакцию и желая узнать ее ответ. Таня долго на него смотрела (наконец-то можно!), затем стала робко гладить его по лицу и, наконец, ее ответный поцелуй решил все его вопросы.
Обратно они возвращались молча. Слов не осталось, их вытеснило осознание случившегося.
***
Дома ее встретил кот своим взрывным мур-мяу. Погладив кота по круглой мягкой голове, Таня поняла, что силы совсем оставили ее, словно кто-то выпил всю кровь, всю энергию. Она буквально сползала в ванне по стене от усталости, при этом ее била сильнейшая дрожь и бешено колотилось сердце, даже теплая вода не успокоила. "Почему меня так к нему тянет? Это любовь? Но разве может от любви быть такое бессилие?". С этими мыслями она уснула, свернувшись калачиком на кухонном диване.
Утром Таня проснулась совершенно больная: организм не простил прогулку под дождем без шапки, да еще и стресс: приятный, терпкий, лишающий всякого покоя. Это был первый отчаянный сигнал о беде от ее тела в череде будущих потрясений, но Тане еще было слишком хорошо, чтобы замечать очевидное. Она заглушила интуицию, желая остаться в плену своего счастливого оцепенения.