Продолжу публикацию рассказа.
***
Как-то она не пришла на занятие. Он потом не мог вспомнить, как это занятие прошло. В памяти остался только момент, когда он уже стоит у окна в преподавательской и пьёт кофе. А внизу, под окнами ходит беззаботный студенческий народ. А у него внутри гнев на этих молодых, вступающих в жизнь людей. Где она?!
Он повернулся спиной к окну, сел на низкий карниз.
Сам удивился строгости своего лица и сдвинутых бровей. Влюбился?!
Он сделал глоток. Горячий, ароматный кофе прогонял наполняющее его смятение.
То занятие казалось ему резиновым, тягучим, оно никак не заканчивалось. А ему нестерпимо хотелось, что бы оно закончилось.
Во время занятия с их группой он чувствовал себя особенно. Именно в эти моменты он снова становился каким-то неопытным молодым оратором, который наблюдал себя со стороны и так же со стороны себя слышал, а собственное тело казалось необычно лёгким, и по телу, волнами, прокатывалось возбуждение.
На неё он полностью перестал смотреть. Иногда смотрел на её соседей, но сам взгляд его подчёркивал полное её отсутствие для него самого. Пустое место. Ничто! И он чувствовал её боль... И эта её боль вызывала и в нём боль. Когда он видел как и без того бледное её лицо становится ещё белее, он чувствовал, словно его режут. Ему хотелось броситься к ней, взять ладонями за голову, осыпать её лицо поцелуями, обнять, прижать к себе, держать...: "Таня...". Как часто он произносит это имя...
И он всегда смотрел мимо неё.
После одного из занятий студенты собирали вещи, один из них, самый быстрый, кинув всё необходимое в рюкзак, бросился к двери и по пути задел её стол, так что она чудом удержала рукой ноутбук, но тетрадки, ручка, рюкзак упали на пол. Она стала суетливо всё собирать.
Он пошёл к ней, помочь, поднять... Но внутри он хотел догнать этого неуклюжего студента и с размаху ударить его головой в стену. От гнева у него сузились зрачки. И он одёрнул себя. Стоп! Назад... Нет, она не заметила твоего движения к ней...
Он сделал вид, что просто направлялся к двери, и демонстративно прошёл мимо.
***
Бодрое утро.
Трек: Марти Фридман. "Forbidden City"
Он выждал красивую паузу. Обладая отличной интуицией и знанием человеческих душ, он прекрасно знал, что она в замешательстве и теперь страдает. Ушел в затвор на две недели, читал лекции с трибуны, но не смотрел в ее сторону, на занятиях не спросил ее ни разу. Но боковым зрением он все же ощущал, как изменилась Татьяна: она осунулась, стала какая-то бледная, грустная. Это не могло его не радовать: "попалась!". Конечно, он также знал, что она еще не на веревке у него, недостаточно привязал, и на коленях в рыданиях не приползет к кабинету. Но все равно, результат есть. Он точно просчитал момент, когда совершить роковой прыжок.
А Таня… конечно она страдала. Она знала, что поступила дерзко, в несвойственной ей манере и впервые в жизни бросила вызов тому, кто явно сильнее ее. Проявила непослушание. Ее обычно задаваемый себе вопрос "что я сделала не так?" на этот раз имел четкий ответ. Да, это она все испортила. А может, он так и задумал? Она терялась в догадках, но ответа не находила. И некому об этом рассказать… Она с тревогой отмечала: В его глазах нет теплоты и любви. Нас ждет большая беда". Перестала есть, особенно не хотелось теперь сладкого, спать, учиться тоже было сложно-голова не соображала. Она была на грани завала ответственного экзамена, от которого зависело ее будущее.
Но однажды среди ночи Таня (она, конечно, не спала) получила сообщение от него: "Ты прекрасна, как рассвет в марте. Вот тебе, Таня, Фридман Марти." И треки: Valley of Eternity, Jawels, Forbidden City.
Надо сказать, что у Тани с детства была повышенная восприимчивость к музыке. Она была для нее разрушителем обыденного мира, оказывала большое влияние на состояние и эмоции, отражала ценности, формировала привязанности и психологическую связь с другими людьми. В ту пору Таня слушала в основном грустную музыку, очень грустную и тяжелую, тяжелую в смысле… метал. Конечно, она не знала поименно музыкантов Megadeth, только скандального Мастеина и то, только потому что он фронтмэн и когда-то играл в Металлике. А вот про рыжего кудрявого гитариста-нет, не слышала раньше.
Как он играл! Звуки то нежной, то резкой баллады словно пронзили то мартовское утро, разрезали тишину и увели куда-то в космические дали. Тут наложилось все: непонятные чувства в душе, страдание, Марти Фридман. И вдруг Тане стало очень хорошо, несмотря на боль, почти физическую. Он думает о ней! Он прислал музыку-он тоже ее чувствует!
Но как угадал? Ведь музыкальные вкусы они на занятиях никогда не обсуждали, да и одногруппники, хотя и ходили все с наушниками, но что слушают-не обсуждали, как было принято в ее школьные годы.
Мартовский рассвет был багряно-красный на фоне пронизывающего утреннего холода. Этот кровавый рассвет был грозным предиктором событий, которые произошли в этот ледяной день. Он словно предупреждал, кричал ей: «Беги!». Но Таня лишь отметила его красоту, мысли ее были уже в другой вселенной.
***
Пишите комментарии, друзья. Спасибо вам, что читаете.