"Особая примета". Повесть. Автор Дарья Десса
Глава 5
Спустя двое суток старший лейтенант Станислав Петровский надел свою новую, еще не разношенную форму, тщательно проверил, ровно ли закреплены все знаки отличия, и отправился в Безветров. В здании РОВД он тепло поздоровался со знакомыми сослуживцами, перекинулся парой фраз с капитаном Левадой, мрачные предчувствия которого сбылись полностью: расследование по делу «человека со шрамом» официально перепоручили именно ему. На первом этаже, в секретариате, участковый поинтересовался у симпатичной блондинки Елизаветы, в каком расположении духа сегодня находится майор и сможет ли он уделить ему время для разговора.
– Сейчас у него заместитель и представители районной администрации. Совещание продлится, наверное, около полутора часов: к двенадцати начальник просил подать ему кофе. А примерно к часу дня вы сможете к нему зайти. Я доложу о вашем приходе. А что сказать шефу, по какому вопросу вы хотите его видеть?
– Вопросы разные найдутся. И служебные, и личного характера, – уклончиво ответил Петровский.
– Приходите около часа. Шеф никуда не уедет. Если только не случится что-то экстренное и срочное. Однако прежде, Станислав Николаевич, я бы на вашем месте настоятельно посоветовала вам заглянуть к парикмахеру, – с легкой улыбкой добавила секретарша.
– О господи! – старлей растерянно провел ладонью по волосам, которые давно уже потеряли форму. – Огромное вам спасибо, Лизонька, я совсем забыл про стрижку. Устроил бы мне майор головомойку!
Петровский уехал из Зимогорья натощак, не успев позавтракать. Время приближалось к полудню, и он внезапно почувствовал, что зверски голоден. Потому решил сперва перекусить, а уже потом отправиться к парикмахеру, тем более что было совершенно неизвестно, сколько времени придется ждать приема у начальства.
Свернув на улицу Ленина, Петровский вошел в ресторан. Несмотря на довольно ранний час, заведение оказалось переполненным – по четвергам в Безветрове был базарный день, и со всей округи съезжались торговцы и покупатели. Однако старшему лейтенанту повезло: как раз освободился маленький столик у стены. Перед Петровским почти сразу вырос официант, Женька Смирнов – высокий, видный блондин лет тридцати пяти, с самоуверенным взглядом и чуть нагловатой улыбкой.
Лейтенант недолюбливал этого официанта. Женька, по мнению многих постоянных посетителей, держался слишком развязно и бесцеремонно, обращался с клиентами фамильярно, а в рабочее время от него нередко разило спиртным. Петровский сразу учуял, что Смирнов уже успел приложиться к бутылке и потому был необычайно разговорчив. Вместо того чтобы быстро обслуживать голодных гостей, он предпочитал болтать с ними, не обращая внимания на недовольные взгляды других посетителей.
– Наше почтение господину участковому! Сколько лет, сколько зим! Сидите вы там, в своей глухой деревушке, деньги заколачиваете, а к нам в Безветров и заглянуть не хотите, забываете старых знакомых...
– Пожалуйста, яичницу с беконом и кофе с молоком и сахаром, – коротко заказал Петровский, надеясь, что это прекратит поток словесного мусора.
Волей-неволей официанту пришлось отправиться на кухню. Прошло довольно много времени – заказанное блюдо успело основательно остыть, прежде чем он вернулся. Поставив перед лейтенантом тарелку, Смирнов продолжил свой монолог, словно и не прерывался:
– Вам там, в деревне, неплохо живется. Ни картошки, ни муки покупать не надо. А уж кур, уток и гусей крестьяне принесут столько, сколько душе угодно. Стоит только кое на что закрывать глаза, и жизнь пойдет как по маслу.
– Что за чушь ты несёшь! – возмутился участковый, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
– Ха! Известное дело! У крестьян теперь денежки завелись немалые. Кто самогон гонит, кто с поставками мухлюет, так что нужно с полицией дружбу водить. Рука руку моет, как говорится.
Старлей даже не пытался возражать захмелевшему Женьке – с пьяным спорить бесполезно, только себя позорить. А тот, не замечая раздражения полицейского, продолжал болтать все громче и громче:
– Райская жизнь у вас, господин участковый! Не то что у нас тут, в этом кабаке. Прут с утра до вечера как проклятые, а потом сдачу проверяют так, словно миллионы считают. Закажут чекушку на двоих – и уже мнят себя важными персонами. А бывает, и вообще ничего не заказывают, только кофе пить приходят, – добавил он с явным укором, бросив выразительный взгляд на тарелку старлея.
– Надо было идти служить в полицию, если там такая райская жизнь, – отрезал Петровский ледяным тоном.
– Не терплю нищеты, – парировал официант, ничуть не смутившись. – Но и этим кабаком я тоже сыт по горло, до самой печенки. Куплю себе такси. И не какую-нибудь там развалюху вузовскую, а нормальную тачку, на которую любо-дорого поглядеть – «Чанган», например. Буду возить деревенских в церковь на венчания. За один такой рейс можно самое малое десятку отхватить. Да еще и на свадьбе всегда можно будет подкрепиться как следует, без всяких там начальников.
– Не советую, однако, за рулем пить так, как ты здесь, – холодно заметил участковый.
– Будьте спокойны. Меня еще никто на этом не застукал и не застукает. Я не из тех, кто попадается.
– Самые ловкие и те рано или поздно попадаются, – философски заметил Петровский.
– Да? А «человек со шрамом»? Тот, который кокнул эту вашу продавщицу из Грабино? Разок нажал на спусковой крючок – и наше вам, бабло на кармане! И гуляй, душа, на все четыре стороны! – Смирнов говорил с каким-то странным, почти восторженным восхищением перед преступником.
– Дойдет очередь и до «человека со шрамом», – твердо сказал старший лейтенант. – Никуда он не денется.
– Не дойдет, – пьяно запротестовал Женька, размахивая руками. – Вам его в жизни не поймать! Никогда! Слишком вы для этого… недотёпистые! – официант уже почти кричал на весь зал, привлекая внимание других посетителей.
Старшему лейтенанту совершенно не хотелось устраивать публичный скандал и привлекать к себе лишнее внимание. Собственно говоря, следовало бы отправить этого пьяницу в отделение полиции, чтобы он протрезвел в камере, но тут из подсобки прибежала взволнованная буфетчица, схватила Смирнова за плечо и с силой вытолкала его куда-то в служебное помещение, что-то сердито приговаривая. Петровский строго велел ей больше не допускать официанта к работе сегодня – пусть проспится, а потом подумает о своем поведении. Затем он быстро расплатился и направился в парикмахерскую, стараясь выбросить из головы неприятный инцидент.
Парикмахерская находилась неподалеку. На другой стороне улицы, почти напротив здания РОВД, располагался самый популярный в городе салон, принадлежавший Кириллу Шиловскому, который страшно гордился тем, что окончил «Колледж профессиональных технологий», где обучался на специальности «Технология парикмахерского искусства». На его витринах красовалась горделивая надпись: «Парикмахер из Москвы» – это должно было свидетельствовать о высоком уровне мастерства владельца.
Шиловский открыл свой салон в Безветрове лет десять назад. Поначалу это была всего лишь крохотная комнатушка, больше похожая на чулан. Но, по-видимому, дела у предприимчивого парикмахера шли все успешнее, и вскоре он расширил свое заведение, выкупив соседний магазинчик. А три года назад помещение парикмахерской снова увеличилось в размерах. К тому же витрину салона украсила прелестная дамская головка с модной прической, а сам салон – еще более прелестная и изящная Галочка, новая сотрудница. Прибавилась еще одна вывеска: «Дамские прически», а также новый мастер – Эдуард, и его помощница – Марина.
Однако безветровских модниц причесывала вовсе не Галочка, как можно было бы подумать. Настоящим мастером женской завивки оставался сам Шиловский. По его собственным словам, в столице во время обучения он практиковался у самого Сергея Зверева, что, разумеется, привлекало клиенток. Впрочем, расширять дамский зал Шиловский не собирался – один он физически не мог обслужить всех желающих. Однако для сотрудниц РОВД, а также для жен офицеров всегда находил время в своем плотном графике.
– От полиции до меня – рукой подать, – не раз шутил он с клиентами, – приходится поддерживать добрососедские отношения. Мало ли когда помощь понадобится?
В то же время появление в салоне Галочки немедленно привело к резкому увеличению числа клиентов мужского пола. Все холостые полицейские дружно перестали бриться дома и охотно доверяли свои заросшие щетиной физиономии деликатным и умелым ручкам прекрасной парикмахерши. Клиенты без устали флиртовали с ней, наперебой приглашали в кафе и рестораны, однако дальше легкого ухаживания ни один из них не продвинулся.
Галочка иногда соглашалась выпить чашечку кофе в кафе «Яблонька» с кем-нибудь из офицеров полиции, но не более того. В виде редкого исключения она могла позволить себе поужинать и потанцевать в ресторане на центральной площади, но дальше традиционного прощального поцелуя возле порога ее собственного дома никто так и не сумел продвинуться.
Один из молодых полицейских, всерьез увлекшийся недоступной красавицей, сумел установить (несколько превысив при этом свои служебные полномочия и наведя справки через знакомых в ЗАГСе), что она была замужем и развелась, оставив себе девичью фамилию Полянская. Так что, если говорить о ее гражданском состоянии, замужней Галочка вовсе не была. Это открытие произвело в свое время в Безветрове настоящую сенсацию, о нем судачили несколько недель подряд. Однако оно мало что изменило на практике. Девушка или же разведенная женщина – Галочка оставалась столь же неприступной и загадочной, как и прежде, чем только подогревала интерес поклонников.
Шиловский встретил старшего лейтенанта как старого и желанного знакомого, с широкой улыбкой и радушным жестом. Поскольку в дамском зале не оказалось ни одной клиентки, сам хозяин усадил Петровского в удобное кресло перед большим зеркалом и ловким движением набросил ему на плечи снежно-белую простыню.
– Знаю, знаю, – заговорил он, склоняясь над головой участкового и внимательно осматривая его запущенные волосы. – Знаю я все ваши огорчения и заботы. У вашего сына экзамены на носу, аттестат зрелости не за горами, а тут вдруг это ужасное происшествие в Грабино. Но вы не волнуйтесь попусту: у меня причесываются и сама директор школы, и многие учителя, между прочим. Математичке вашего сына я на днях соорудил такую прическу, что она потом нахвалиться не могла и всем знакомым меня рекомендовала.
– Трапецию ей надо бы сделать, – машинально, погруженный в собственные мысли о сыновней геометрии, пробормотал старший участковый.
– Трапецию? – искренне удивился парикмахер, даже приостановив на секунду ножницы. – Не слышал о такой прическе. По-видимому, это что-то новенькое из последних трендов. Я учительницу математики причесал в этот раз так, как всегда причесывалась великая артистка Копельсон-Дворжецкая. А какие у нее были изумительные руки, вы даже не представляете! Как Изабелла Арнольдовна умела ими владеть на сцене! Никогда не забуду ее в спектакле «Бесприданница» Островского.
– Как это вы могли её видеть, если вершина её славы пришлась на советские времена? – удивился старлей.
– Так я обожаю смотреть телеспектакли! – ответил парикмахер.
– Ах, вот оно что.
– Да, Копельсон-Дворжецкая была великолепна. Иногда носила прическу с пробором посередине, волосы чуть прикрывали уши, а сзади шли три мягкие, изящные волны. Но «трапеция»? И как же это выглядит, позвольте полюбопытствовать?
– Равнобедренная трапеция... – рассеянно повторил старший лейтенант, наконец приходя в себя и с ужасом понимая, какую глупость сморозил. Он в сильном смущении начал импровизировать на ходу, стараясь хоть как-то выйти из нелепого положения: – Это примерно так: по бокам две волны, вот здесь и здесь... – он поднес обе руки к голове, пытаясь изобразить пальцами замысловатые фигуры. – Сверху делаются небольшие локоны, а все остальные волосы аккуратно зачесываются назад, в гладкую, ровную линию.
Пальцы офицера выделывали при этом самые причудливые и невообразимые движения, которые не имели никакого отношения к реальной парикмахерской технике.
– А уши что, открываются или закрываются? – уточнил заинтригованный мастер.
– Открыты, полностью открыты, – категорическим тоном объявил Петровский, сам уже не понимая, что говорит.
– Очень интересно, очень любопытно, – задумчиво, почти благоговейно проговорил Шиловский, потирая подбородок. Его явно заинтересовало это фантастическое описание полицейского. – Вы, товарищ старший лейтенант, великолепно всё описали, просто изумительно! Какая у вас наблюдательность, прямо как у художника! Завтра же непременно попробую сделать такую прическу. Как раз утром ко мне собиралась прийти жена заместителя начальника РОВД – дама с прекрасными густыми волосами. Ей такая прическа должна очень пойти, и волосы у нее подходящие по структуре. Разумеется, я скажу ей, что это совершенно новая, эксклюзивная прическа под названием «трапеция», о которой мне по секрету сообщил лично старлей Петровский.
«Только этого мне еще не хватало, – с тоской подумал про себя участковый. – Чтобы и заместитель начальника имел на меня зуб за то, что его жену превратят в ходячую геометрическую фигуру».
– А что касается экзамена на аттестат зрелости для вашего сына, – можете вообще не беспокоиться, – продолжал болтать парикмахер, ловко орудуя ножницами и расческой. – В нужный и подходящий момент я шепну словечко кому следует из нужных людей. Лучше всего поговорить с самой директрисой и с математичкой. Я ей тоже сделаю эту великолепную «трапецию» и с гордостью похвастаюсь, что на эту гениальную идею меня вдохновил отец её ученика, старший лейтенант Петровский.
«Только этого еще не хватало!» – участковый пребывал в тихом, глубоком отчаянии. Черт дернул его заглянуть к этому неугомонному болтуну именно сегодня! Ведь неподалеку есть еще как минимум одна приличная парикмахерская, где Петровский стригся много раз раньше, и никогда никаких проблем не возникало.