Я приехала к маме в гости с маленьким ребёнком на руках. И вдруг поняла, что моя сестра сошла с ума.
Не сразу, конечно. Сначала были мелочи. Странные фразы. Непонятные поступки. Потом кошмары, монстры, которых видит только она. Потом она стала как будто не здесь, а где-то далеко. А потом она взяла нож и кинулась на маму.
Мама плакала, но не верила. Папа молчал, но тоже не верил. Они ходили по бабкам, гадалкам, экстрасенсам. Отдавали последние деньги шарлатанам. А к психиатру не шли.
Десять лет. Целых десять лет они не водили сестру к врачу. Потому что боялись диагноза. Думали: пока не поставят, можно притворяться, что всё нормально. Можно надеяться на чудо.
Чудо не пришло.
Я не знаю, дураки они были или просто отчаявшиеся люди. На сознательном уровне мама хотела спасти дочь. Она готова была отдать всё, включая собственное здоровье. Но она не могла принять, что её прекрасная умная девочка никогда не станет здоровой. Что болезнь навсегда. Что никакие волшебники не помогут.
Понимаете, отрицание страшной реальности это не глупость. Это защита. Без неё мама бы просто не выжила. Психика бы сломалась.
Но цена этой защиты была высока. Сестра мучилась десять лишних лет. Её монстры, её страхи, её боль. Всё это можно было хотя бы приглушить лекарствами. Но мама не верила лекарствам. Она верила в чудо.
Однажды я снова приехала. Мама плакала. Я спросила: "Что случилось?" Она сказала: "Я отдала Наташу в больницу".
Она сделала это не для себя. Для меня. Потому что боялась, что её больная дочь кинется с ножом на моего ребёнка. Страх за внука пересилил надежду на чудо.
Сестру связали, увезли, положили в палату. Мама рыдала несколько дней. Но потом признала: Наташа перестала видеть монстров. Она не вернулась в реальность, нет. Но кошмары ушли. Она больше не кидалась на людей. Не крушила дом. Превратилась в овощ, но в тихий, безопасный овощ.
Мама смогла с этим жить. А раньше не могла.
Что было бы, если б они пошли к врачу сразу? Замедлили бы болезнь? Может быть. А может, и нет. Такая форма шизофрении не лечится. Но хотя бы эти десять лет ада можно было сделать чуть легче. И для сестры, и для родителей.
Вот такая штука, эти психологические защиты. С одной стороны, они помогают не сойти с ума от горя. С другой стороны, они мешают вовремя заметить беду и что-то сделать.
Мама выбрала надежду. И заплатила за это десятью годами ада. А сестра заплатила своей жизнью, по сути.