Глава ✓433
Увы, площадка блокирует экспрессивные заголовки
Начало
Продолжение
Бывает в жизни, что события и проблемы громоздятся друг на дружку, как льдины в половодье, не давая передохнуть, остановиться, подумать, проанализировать ситуацию. Только успевай отмахиваться! А бывает и иное: тишь, гладь, Божья благодать.
Именно таким выдался в России 1825-й год: слава Богу, обошла стороной поля саранча, не сожгла посевы засуха, не сгноили урожай осенние затяжные дожди, не смыло дома весеннее половодье. И в новых губерниях российских всё шло ладно. Местные жители смирились с новым владычеством, строились православные церкви, ремонтировались старинные мечети, имамы брльше не призывали на молитвах к войне с иноверцами.
На благодатной земле нашли себе место даже первые ссыльные сектанты христианские - молокане, которые не признают священничество и церкви, молитвы творят в молельных домах, не пьют алкоголь и не курят табак, почитают субботу, не носят нательных крестов не творят по поводу и без крестного знаменья, много работают, сеют хлеб и мирно живут с соседями.
Михаилу Васильевичу до них дела нету, его забота - таможня. Строятся посты со складами на берегу Каспийского моря, там, где впадают в него немногочисленные речки, куда за водой пресной волей-неволей пристают суда торговые, там, где выросли городки, с удовольствием ведущие торговлю тихую, подпольную, контрабандную. Негоже государству свою долю терять: там рубль, здесь червонец, а набегают суммы великие. Местные ковры уж больно в цене у иранцев, жителей Туркестана* , которые, переплыв Каспий, через Хиву везут их верблюжьими караванами в Бухару и Самарканд, и дальше - в Китай и Индию, обратно возвращаясь с товаром, они вновь пытаются уклониться от уплаты таможенных сборов, мерзавцы.
Потому и стоят не только в Бакинском порту, но и в устьях Куры, Самура, Дарвагчай, Рубас, Кудиалчай, Вельвеличай, Виляшчай, Ленкоранчай таможенные фактории, больше похожие на маленькие крепости.
Неспокойно тут было, не единожды приходилось работникам таможни с оружием защищать местных жителей от персидских набегов. Повадились те стремительными ночными набегами опустошать местные селения, угоняя женщин для персидских гаремов и уходя морем к близкой границе. Врёшь! Ларинских так не возьмёшь - не просто так Михаил Васильевич людей отбирал для службы на дальних постах. Так что в собственном доме Михаил Васильевич гость редкий, долгожданный, любимый.
Жорка старается повторять повадки отца, двигаться так же степенно, уважительно разговаривать со всеми, без различия нации и возраста, уважать местные обычаи и веру, почитать мать и заботиться о малышах. Лизонька вообще как ухватиться за папку, так и засыпает держась за рукав его мундира. С Олежкой и Варенькой проще всего: покатал на спине, покачал на ноге, пощекотал голые пятки - они и счастливы.
Вот и в этот раз Михаил, отправился с сынишкой на охоту, благо по летнему времени можно и горного козла подстрелить, и парочку джейранов с забавными мягкими носами и витыми рожками, которые так хорошо на рукояти ножей идут.
Молча идут, сторо́жко, слушают густой подлесок - самое время кабанчикам мелким жирок нагуливать. А в густом кустарнике под сенью вековых грабов и буков живности обычно видимо-невидим, посвистывают в кронах пичуги, шуршат в траве мышки большие и маленькие. А сейчас всё замерло, стихло, затаилось. Отчего?
- Стой, Георгий, неладно что-то, - Михаил Васильевич только и успел выставить руку, останавливая на узкой круто взбирающейся по склону тропе сына, как сверху обрушился неожиданно красновато-охристый пятнистый мир.**
Здоровенная пятнистая кошка молча обрушилась на путников. Что уж ввело в заблуждение эту "тихую смерть" - бог весть. Куртка мальчика или отца из кожи буйвола - отличная защита от колючих веток? Возможно. Но то, что они остановились, а не рванули вверх по тропе или в сторону, как сделал бы любой муфлон, спасло обе жизни.
Мальчишка, легкий, как перышко против почти сотни килограммов "тихой смерти* просто отлетел кувырком куда-то вниз и вправо, кусты смягчили удар и он замер у их корней,ошеломлённый, перепуганный ребёнок. Крепкая кожа спасла от когтей и колючек, но глубокие борозды на ней громче всяких слов говорили о том, насколько близка́ была опасность. Та де кожа защитила и отца, но уже сдавала позиции при близком знакомстве. Голодный зверь вовсе не желал отпускать добычу, такую мягкую, такую сочную. Котята будут сыты и их мать довольна, а то, что добыча сопротивляется - так это даже интереснее. Увлекательнее. Михаил из последних сил удерживал морду зверя, не давая его клыкам добраться до своего лица и шеи, но скоько секунд у него ещё есть в запасе? Винтовка врезается в спину, сверху навалился зверь и перевес в силе и мощи на его стороне. Эх, только бы Жорка сообразил убежать...
Белое от ужаса и потрясения лицо сына показалось из-за оскаленной головы барса, а в следующий миг Михаил буквально оглох от выстрела.
- Зачем ты стрелял ему в ухо?
- Я це-це-целился в затылок, - мальчишку потряхивало от удара и шока, зубы клацали. "Не хватает только заикания", - отец достал из изрядно помятой его собственной спиной котомки небольшую кожаную фляжку. "Хороша, однако же, кожа! Надо будет на смену ещё заказать", - а сам тем временем выдернул зубами пробку и, отхлебнув сам, передал сыну.
- Причастись, дружок, одного глотка довольно будет, - и хрипло рассмеялся, глядя, как сынишка откашливается и отплёвывается.
- Хороша тутовка у Валиде-ханум, забориста. А теперь, дружок, снимай рубашку и рви её на полоски пошире, будешь отца лечить. Я ругаться буду, так ты не слушай, это от боли, лей тутовку на раны, - он протянул вперёд руки, на которых не было живого места.
Исполосованные когтями, в разрезах от борозд на клыках они представляли собой жуткое зрелище. Кровь обильно стекала на траву и камни, и её надобно было остановить.
- Лей.
Когда спирт попал на раны, Михаил завыл, настолько острой и ослепляющей была боль, а Георгий, глотая слезы и вытирая лицо о собственные плечи, туго бинтовал кисти отца.
Дорога домой была долгой, мучительно долгой...
Каменные осыпи скользили под ногами, лишая опоры, колючие ветки норовили выдрать клок волос или царапнуть побольнее. Где-то там, позади, осталась котомка, которую не было сил нести, но винтовка останется с ним, даже если Мишке придётся ползти к своей любимой на карачках. Он должен вывести сына из этого треклятого леса.
Когда они показались на окраине Шемахи, к мужчине, державшемуся на ногах уже только из упрямства и окровавокнному мальчику, всех сторон кинулись люди.
- К Валидэ-ханум его надо, она вылечит.
- Вот мой ослик, садись тележка, офицер. Сын сажай, я повезу.
Высоко-высоко в чистом, без единого облачка, голубом небе кружил беркут.
Продолжение следует ...
Телефон для переводов и звонков 89198678529 Сбер, карта 2202 2084 7346 4767 Сбер
* Казахи, туркмены, узбеки ещё не были частью Российской Империи.
**Вот вы не поверите, но тут до 80-х годов 19 века даже тигры водились! А ещё и сейчас много котов: камышовый (кошка-джунгли), манул (кошка Паллады мест., Палласов кот), рысь, переднеазиатский леопард, он же кавказский барс и дикая кошка.