Глава ✓432
Начало
Продолжение
- Ах, сударыня, кабы вы знали, как утомительны бывают мои уроки. Татьяна Алексеевна говорит слишком быстро и я не всегда понимаю верно её артикуляцию.
Анна, которую все в доме стали называть только по первому имени, чтобы не путать с гостьей, прислонилась к плечу Генриетты, внимательно следя, как перламутровые зерна одно за другим в строгой последовательности проскальзывают по белой нити волоса, как волосок обвивает токую ажурную перламутровую пластинку несколько раз и закрепляется воздушной петлёю и снова, и снова, и снова... Рождается каменное кружево.
- Неужели тебе не надоедает? Вот эти однообразные движения..
- Нет. Меняется размер бусин, их отблеск, количество. Здесь всё - на воображении, на ритме, на цвете и форме украшения. На юной брюнетке эти серьги будут смотреться совершенно волшебно - и потеряются на зрелой блондинке. Смотри, сколько похожих бусин, но если присмотреться, то все они разные. Как люди.
- А я люблю вышивать шёлком. Он такой тонкий, нежный, скользкий.
- Капризный, - улыбнулась девушка. - Совсем как... - она искоса бросила быстрый взгля на девочку, нижняя губка которой уже обиженно оттопырилась и дрожала, - я. Я маленькая была ужасно капризной, но потом поняла, что мои представления об учёбе, работе и мире совершенно не совпадают с самой учёбой, работой и мировым устройствов. Всё решает наш настрой. Просто попроси госпожу Иванову говорить медленнее и, если она поймет, примет твои доводы, то с Татьяной Алексеевной вы быстрее найдёте общий язык. А если не послушает, то скажи об этом мама́.
- Почему с тобой не так?
Генриэтта рассмеялась столь наивному вопросу.
- Наверное потому, что я моложе твоей гувернантки и оттого, что я тут гость, а не наёмная прислуга, которой приходится лавировать между требованием долга служебного и нежеланием расстроить единственную дочь хозяев.
Вот и последняя жемчужинка заняла своё место, волосок закреплён крепко-накрепко и спрятан с изнанки за витки. Теперь, даже если одна из петель оборвётся, то лишь она рассыпется, а не вся драгоценность. Отремонтировать будет проще и дешевле.
- Упакуешь? - неожиданно тяжёленькие серьги легли на детскую ладонь.
- Ты делаешь такие прекрасные вещи, - нежные пальчики уложили изящные серьги в бархатную коробочку, погладив сияющие перламутровые шарики. - А почему ты сама их не носишь?
- Потому что они мне не по статусу, дорогая тёзка! - она шутливо щёлкнула девочку по носу. - Это слишком дорого для сироты и управляющей. Они хороши для юной аристократки, для балов и светских приёмов в богатых гостиных, для шелков, бархата, атласа, нежного газа и дымки́, а не простого сукна. Зато когда вы, юная леди, отправитесь на свой первый бал, я обещаю, что вашу шейку, ушки и прическу будут украшать самые нежные жемчужные кружева. Если пожелаешь, ты даже можешь сделать их себе сама. А я научу. Меня их делать научила сестричка, а её - её золовка, сестрица мужа.
Все мы чему-то учимся. Всегда.
- Любезная Анна Николаевна, - на пороге комнаты стояла гувернантка, одетая к выходу. Лицо её было спокойно, даже лёгкая тень неудовольствия не омрачала простын черты. - Я говорила вам быть готовой к четырём часам. Сейчас без четверти четыре, извольте поторопиться одеваться.
Когда девочка вприпрыжку убежала, строгий взгляд воспитательницы остановился на Генриетте. С легкой улыбкой, ни к чему не обязывающей и ничего не обещающей, юная девушка встретила его, готовая как к миру, так и к войне.
- Генриетта Ричардовна, - вгляд был прямой и заинтересованный, значит, военные действия пока откладываются. - Я прошу вас оказать мне содействие. Анна откровенно ленится заниматься естесственными науками и математикой. Вы имеете на неё влияние, помогите мне, и я не премину замолвить за вас словечко - работая в самых аристократичных домах Петербурга волей-неволей обретаешь нужные связи.
В глазах опытного педагога заиграли смешинки, видимо, её саму немало веселил тот факт, что она просит помощи и поддержки у юной девицы. Но что поделать, если маленькая проказница откровенно предпочитает эту, далеко не глупую девушку 18-ти лет от роду.
- Благодарю вас, я постараюсь, но и вы, пожалуйста, примите во внимание, что Анна - ещё совсем дитя и только покинула монастырь, по сути своей более похожий на приют. Будьте с ней помягче и говорите медленнее. Напомню вам, что она глуха. Об этом часто забывают.
Смутившись, гувернантка затеребила в пальцах перчатки.
- По ней этого вовсе не заметно. У ней чудный голос и говорит она нараспев, чуть с запинкой и о её недостатке так легко забыть. Благодарю, что так деликатно вы напомнили мне о моей ошибке. Сейчас мне, право, так неловко...
- Пустое, Татьяна Алексеевна, об этом мы как раз беседовали с Анной, а вот и она, весела и звонка́, как жаворонок.
- Где мой соловей? - Михаил Андреевич Милорадович, знакомый с Марьей Яковлевной Арендт ещё по иностранному походу и русскому оккупационному корпусу, оглядывал собравшихся в её литературном салоне гостей.
- Михаил Андреевич, право, - к гостю, приветстветственно улыбаясь подошёл Николай Фёдорович. - Вы смущаете наших гостей. Неужто вы приходите сюда лишь для того, чтобы послушать мою дочь?
- О, нет! Разумеется, меня интересуют ещё и кусочки из "Евгения Онегина", которые, я знаю! - он шутливо погрозил пальцем хозяину дома, - господин Пушкин рассылает из своей ссылки. Но более всего именно в салон супруги вашей меня притягивает ваша дочь. Какой голосок, Боже. И поёт песни, что я так полюбил, будучи совсем дитятей в Вороньках. Я уж и забыл их, да Аннушка напомнила.
- Извольте, милый друг! - к ним, улыбаясь подошла Мария Яковлевна. - Как не уважить просьбу такого гостя? Господа, - она, лукаво улыбаясь, обернулась к гостям. - Кто желает, может присоединиться.
Шепнув на ухо сидевшей за роялем барышне пару слов, она сама поднялась к дочери. А когда спустилась, то смех разлился по зале серебряными колокольчиками - обе они были в повязанных по-деревенски платочках.
Знакомая всем и каждому русскому сердцу поплыла задорная плясовая, Мари и Анна на два голоса запели, а Михаил Андреевич, утерев вдруг выступившие на глазах слёзы, подхватился пошёл с Марией Яковлевной в пляс, притопиыаая, потряхивая перстами и буйными кудрями.
Во саду ли, в огороде
Девица гуляла,
Невеличка, круглоличка,
Румяное личко.
За ней ходит, за ней ходит
Удалой молодчик,
За ней носит, за ней носит
Дороги подарки.
Дорогие те подарки —
Кумач да китайка.
Кумачу я не хочу,
Китайки не надо.
Если любишь, ты мне купишь
Золото колечко,
Мне то золото колечко
Будет по сердечку.
Изысканные красавицы, завсегдатаи балов и лихие офицеры - никто не смог сдержать слёз и улыбок - у каждого из этих утончённых аристократов в душе есть крохотный уголок, в котором хранится в хрустальном ларчике память о ласковой няне, давней деревенской вольнице, беззаботном детстве в имении, купании в пруду, зрелой малине на колючих ветках и таких же сладких песнях дворовых девушек.
И герой наполеоновских войн, военный генерал-губернатор Санкт-Петербурга, член Государственного совета, всесильный царедворец, которому богатейшая женщина России, графиня Орлова-Чесменская подарила семейную реликвию - осыпанный бриллиантами меч её отца, тот самый меч, которым Екатерина II наградила Алексея Орлова за великую победу русского флота в Чесменском сражении, и до того висевший в часовне над могилою её отца, утирал слёзы умиления, припав к руке маленькой девочки, ещё ничего не знавший о жизни.
- Благодарю вас, дитя моё, вы вернули мне на мгновение моё детство.
"Вот он, на прекрасной, прыгающей лошади, сидит свободно и весело. Лошадь оседлана богато: чепрак залит золотом, украшен орденскими звёздами. Он сам одет щегольски, в блестящем генеральском мундире; на шее кресты (и сколько крестов!), на груди звезды, на шпаге горит крупный алмаз... Средний рост, ширина в плечах, грудь высокая, холмистая, черты лица, обличающие происхождение сербское: вот приметы генерала приятной наружности, тогда ещё в средних летах. Довольно большой сербский нос не портил лица его, продолговато-круглого, весёлого, открытого. Русые волосы легко оттеняли чело, слегка подчёркнутое морщинами. Очерк голубых глаз был продолговатый, что придавало им особенную приятность. Улыбка скрашивала губы узкие, даже поджатые. У иных это означает скупость, в нём могло означать какую-то внутреннюю силу, потому что щедрость его доходила до расточительности. Высокий султан волновался на высокой шляпе. Он, казалось, оделся на званый пир! Бодрый, говорливый (таков он всегда бывал в сражении), он разъезжал на поле смерти как в своём домашнем парке; заставлял лошадь делать лансады, спокойно набивал себе трубку, ещё спокойнее раскуривал её и дружески разговаривал с солдатами… Пули сшибали султан с его шляпы, ранили и били под ним лошадей; он не смущался; переменял лошадь, закуривал трубку, поправлял свои кресты и обвивал около шеи амарантовую шаль, которой концы живописно развевались по воздуху. Французы называли его русским Баярдом; у нас, за удальство, немного щеголеватое, сравнивали с французским Мюратом. И он не уступал в храбрости обоим." *
А за окном буйствовало лето года 1825-го от рождества Христова.
Продолжение следует ...
Телефон для переводов и звонков 89198678529 Сбер, карта 2202 2084 7346 4767 Сбер
*Фёдор Глинка, его собственный адьютант в походе 1812-18 годов.