Он появился на улицах неожиданно. Большой, сине-кремовый, с двумя этажами и винтовой лестницей внутри. Москвичи останавливались и смотрели. Некоторые крестились. Дети тыкали пальцами. А старики качали головами: «Англичанин, ишь ты».
Дело было в конце тридцать девятого. Снег уже выпал, мороз крепчал, а по Тверской, покачиваясь, ехал двухэтажный троллейбус из Англии. Москва такого ещё не видела.
Двухэтажный троллейбус в Москве
Он приплыл из Англии. Не сам, конечно. Сначала морем — в Ленинград. Потом на буксире по разбитым дорогам — в Калинин, который сейчас называется Тверью. А оттуда по каналу «Волга — Москва» — на барже. В столицу он прибыл как иностранный гость. С важным видом, без единой царапины.
В Москве его встретили инженеры, начальники, несколько любопытных зевак. Троллейбус поставили на площадь Белорусского вокзала. Он стоял огромный, непривычный. Над ним подняли контактные провода выше обычного — почти на метр. Потому что двухэтажному нужно больше места.
Машину назвали AEC 664T. Но москвичи быстро переименовали её по-своему. Говорили: «двухэтажка», «англичанка», «кораблик».
Внутри было тесновато. На первом этаже взрослый человек помещался без проблем. А на втором — только если пригнуться. Высоким пассажирам приходилось наклонять голову, чтобы не стукнуться о потолок. Но это никого не останавливало. Все хотели залезть наверх.
Потому что сверху Москва была видна как на ладони. Крыши домов, купола церквей, дымки из печных труб. Город казался игрушечным. А троллейбус — настоящим кораблём, плывущим по морю из снега и брусчатки.
В салоне пахло касторовым маслом и нагретой резиной. Кондуктор в форменной куртке отрывал билеты и покрикивал: «На втором этаже не бегать! Головы не разбивать!»
Но главное чудо было не в красоте. А в том, что этот троллейбус умел ездить без проводов. Встроенные аккумуляторы давали запас хода до пяти километров. Если контактная сеть рвалась — а в те годы это случалось часто — обычные троллейбусы вставали. А этот продолжал движение. Молча, плавно, словно ничего не случилось.
Пассажиры удивлялись. Водители гордились.
Испытания длились двадцать пять дней. За это время «англичанка» перевезла больше шестидесяти тысяч пассажиров. Люди специально ждали на остановках, чтобы прокатиться на двухэтажном. Очереди выстраивались длинные. Кондукторы не успевали отрывать билеты.
Вскоре троллейбус отправили на Ярославский автомобильный завод. Инженеры изучили его вдоль и поперёк. Замерили каждую деталь. А потом создали своего — советского — близнеца. Его назвали ЯТБ-3.
Построили десять таких машин. Они работали на московских линиях до начала пятидесятых. Ездили по тем же улицам, перевозили тех же пассажиров. Правда, аккумуляторов у них уже не было. Только провода. Но двухэтажность осталась.
Люди по-прежнему любили забираться наверх. По-прежнему пригибали головы. По-прежнему смотрели на Москву сверху.
А потом пришла война. И время.
Двухэтажные троллейбусы исчезли. Сначала с улиц, потом из памяти. Не осталось ни одного. Только фотографии. Чёрно-белые, зернистые, снятые неизвестными фотографами.
На одной из них — площадь у Белорусского вокзала. Мороз. Люди в пальто и шапках. И двухэтажный троллейбус. Большой, сине-кремовый, непохожий на всё, что было вокруг.
Я смотрю на это фото и думаю: как жалко, что я не застал.
Мне рассказывала бабушка. Она была девчонкой, когда такой троллейбус ходил по Москве. Говорила, что это было лучшее развлечение. Сядешь на второй этаж, пригнёшь голову и едешь. Город плывёт мимо. Ветер в лицо. И чувствуешь себя чуть ли не птицей.
А потом он исчез. И никто не жалел. Потому что появились новые автобусы, новые троллейбусы, новые дороги.
А сейчас — жалеют. Смотрят старые фотографии и вздыхают. Хотят увидеть своими глазами. Прокатиться хотя бы раз.
Не получится.
Но история осталась. И она — живая. Пока мы её помним.