Вторая весна. Глава 2.
Виктория осталась у меня. В таком состоянии она побоялась оставлять «объект» без присмотра.
Когда мы закончили наш стихийный аудит мужского вероломства, выставив Анатолию самый низкий рейтинг надежности, город уже давно накрыла глухая, беспросветная полночь.
— Завтра возьму на себя закуски, — пообещала подруга, пристраиваясь на диване в гостиной.
— Нора, ложись спать. Утром нам нужны ресурсы для контрнаступления.
Я ушла в спальню. Наша огромная кровать, выполненная на заказ из темного бархата, теперь казалась холодным, пустым аэродромом.
Раньше Анатолий занимал здесь две трети пространства, словно мажоритарный акционер, не привыкший считаться с чужими границами.
Я буквально рухнула на его сторону кровати. Натянула на себя его тяжелое кашемировое одеяло, пытаясь спрятаться в этом коконе от ледяной реальности.
Ткань всё ещё хранила едва уловимый шлейф его парфюма. Терпкий, «дорогой» запах, который годами был моим единственным гарантом стабильности.
В горле снова застрял раскаленный ком. Двадцать пять лет я засыпала под ритмичный звук его дыхания. Это было моим личным метрономом, отсчитывающим время абсолютного счастья.
А теперь в комнате стояла вакуумная тишина, какая бывает только в пустом банковском хранилище.
Слезы обжигали лицо, стекая в складки дорогого белья. Я тихо сжималась от боли, боясь нарушить покой Виктории.
Свернувшись калачиком на его половине кровати, вцепившись пальцами в простынь, словно пытаясь удержать ускользающие активы своей прошлой жизни.
В этом удушливом облаке из остатков его тепла и собственного отчаяния я забылась тяжелым, беспросветным сном.
Утро из зеркала в ванной на меня смотрело лицо, прошедшее через процедуру жесткой ликвидации.
Заплывшие веки, нездоровая краснота и общая помятость, словно по моей жизни проехался каток дефолта.
Я бесконечно долго плескала в лицо ледяной водой, пытаясь реанимировать «фасад» и вернуть взгляду хотя бы подобие рыночной привлекательности.
В дверях материализовалась заспанная Виктория.
— Поздравляю главного бенефициара сегодняшнего дня! — бодро начала она, но тут же осеклась, проведя экспресс-аудит моих разрушений.
— Ох, мать... Ну и котировки у тебя сегодня. Ты что, всю ночь инвестировала в производство сырости?
Вика критически прищурилась, оценивая масштаб.
— Так, отставить самобичевание. Сейчас будем проводить экстренную реставрацию. В твоем бьюти-арсенале остались те патчи с золотом и охлаждающая маска? Нам нужно срочно вывести лишнюю жидкость из оборота.
Я лишь вымученно улыбнулась в ответ. Внутри всё еще зияла дыра размером с годовой бюджет, но деятельный напор подруги действовал как живительный электрошок.
— Это отличный актив, — одобрила Вика, заметив мой кивок.
— А теперь распоряжение по пищеблоку. Доставай авокадо, хлеб и поставь вариться крепкий кофе. Нам нужны правильные жиры, чтобы мозг начал генерировать стратегию реванша, а не просто переваривал обиду.
Пока подруга занималась собой в ванной, я послушно выполняла функции кухонного менеджера.
Вскоре на столе материализовались хрустящие тосты с нежным зеленым кремом и душистый кофе, аромат которого хоть немного вытеснял из квартиры запах вчерашнего краха.
— Корпоратив назначен на 19:00, так что в тайминг вписываемся, — заметила вернувшаяся Виктория, уже сияя свежестью.
— План такой: быстро пополняем ресурс завтраком, накладываем на твой «объект» коллагеновую броню и приступаем к финальной сборке закусок.
К выходу ты должна выглядеть как контрольный пакет акций, за который борются все акулы этого бизнеса.
С густым слоем восстанавливающего состава на лице, больше похожая на белую гипсовую маску, я методично превращала овощи в идеальные кубики.
Через 30 минут, когда «реставрационный слой» был смыт ледяной водой, зеркало в ванной выдало неожиданно оптимистичный отчет.
Кожа стала фарфорово-гладкой, почти светящейся изнутри, словно я только что вернулась из дорогого ретрита.
Лишь едва заметные тени под глазами напоминали об «отрицательном сальдо» прошлой ночи, но это была лишь техническая погрешность, которую легко исправлял качественный консилер.
— Вика! Ты просто гений в косметологии! — я изумленно коснулась кончиками пальцев щеки.
— Я выгляжу так, будто скинула лет десять за полчаса.
— Это только первичная подготовка! — подмигнула Виктория, вытирая руки полотенцем.
— Сейчас я сама займусь твоим «дизайном». У меня, между прочим, имеется диплом топового визажиста, пылится в архивах. Ты разве не знала?
— Первый раз слышу, — я удивленно обернулась.
— В молодости планировала штурмовать модную индустрию, — пояснила подруга, и в ее голосе проскользнула тень старой обиды.
— Но проект пришлось заморозить — первый муж лег на амбразуру. Кричал, что в фэшн-бизнесе успех имеют только женщины с предельно низкой социальной ответственностью. Боялся, что меня уведет какой-нибудь «инвестор» покрупнее.
— Ну, в чем-то его логика была понятна, — отозвалась я, вспоминая свои консервативные взгляды на брак.
— Ой, да ладно тебе, — усмехнулась Виктория, профессионально выставляя на стол палетку теней.
— Как будто в обычной жизни таких «стартаперш» мало. Вон, наша Кристина — она по какому ведомству проходит? Чистая коммерция на личных ресурсах.
— Твоя правда, — согласилась я, чувствуя, как внутри вместо боли начинает закипать холодная, расчетливая ярость.
Следующий час прошел в режиме конвейера. Мы фасовали закуски в лаконичные черные боксы, словно готовили партию деликатесов на экспорт.
Наш отдел — структура компактная, всего 12 штатных единиц, так что продовольственного запаса должно было хватить с избытком.
На балконе, в ледяном оцепенении, ожидало своего выхода игристое. О «тяжелой артиллерии» крепкого алкоголя мужчины обещали позаботиться самостоятельно.
— Ой, а это что за актив припрятан? — Виктория случайно зацепила локтем ту самую бархатную коробочку, оставленную на краю стола.
— Ох, я совсем забыла…Прощальный бонус от Анатолия, — отозвалась я, не отрываясь от нарезки.
Вика щелкнула замком и извлекла на свет массивный платиновый браслет. На нем покачивался кулон в виде сердца, густо усыпанный бриллиантовой крошкой.
— Какая ювелирная работа! — произнесла она медленно.
— Очень символично, — мой голос сочился скепсисом.
— Вручить сердце именно в тот момент, когда он его фактически аннулировал.
— Редкое отсутствие вкуса и такта, — согласилась Виктория, гипнотизируя камни, которые при дневном свете переливались холодной, бездушной роскошью.
— Дарить такое на разрыве брака — это почти издевательство.
— Я тебе его дарю, это официальное предложение. Можешь даже переплавить его на что-то полезное, — я холодно усмехнулась, продолжая резать овощи.
— Я не собираюсь носить на запястье памятник его лицемерию. Этот актив слишком токсичен для моего имиджа. Боюсь, у меня на него начнется аллергия.
— Ты понимаешь, что рыночная стоимость этой вещицы зашкаливает? — Вика округлила глаза, в которых вспыхнул нешуточный интерес профессионального охотника за сокровищами.
— Ты проводишь эту сделку без права обратного выкупа? Нора, подтверди транзакцию, пока я не передумала верить в чудеса!
— Никаких шуток. Я списываю этот актив со счетов. Мне не нужны «вещественные доказательства» его вины на собственной коже. Забирай — это твоя премия за верность в самый паршивый год моей жизни.
— Тогда принимаю этот дар в управление, — усмехнулась подруга, и через секунду на ее руке вспыхнуло бриллиантовое созвездие.
— Удивительный юбилей. Кстати, о встречных инвестициях! Я же подготовила для тебя нечто по-настоящему эксклюзивное.
Она метеором метнулась в прихожую к своему пальто и через секунду вернулась, сжимая в руках конверт из тяжелой дизайнерской бумаги с лаконичным тиснением.
Вещь выглядела дорого — в лучших традициях того самого стиля, который мы обе так ценили.
— Это тебе, — Вика торжественно водрузила конверт на кухонный стол прямо между боксами с канапе и чашками кофе.
— Знаю, как ты мечтала вырваться из этого бесконечного цикла «отчет-баланс-налоги» и вдохнуть немного другого воздуха.
Внутри, в шелковом нутре конверта, обнаружились два билета на закрытый вечер в «Decadence Club». Сольный концерт того самого саксофониста из Нью-Йорка, на который билеты разлетаются по листам ожидания за полгода.
— Ты же до сих пор котируешь живой нуарный джаз выше любых современных поп-хитов?
— Боже мой... — я кончиками пальцев коснулась плотной бумаги, боясь оставить след. — Вика, это же бюджет небольшого корпоратива!Здесь цена за два места в партере сопоставима с квартальным бонусом топ-менеджера. Ты с ума сошла?
Я посмотрела на неё, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло. Этот жест был куда дороже бриллиантового сердца на браслете, потому что в нём не было чувства вины — только чистая, бескорыстная поддержка.
— Считай, что мы произвели взаимозачет по курсу «один к одному», — легкомысленно отмахнулась она, демонстративно поигрывая золотом на запястье, которое теперь сияло в такт её улыбке. — У тебя — инвестиции в эмоции, у меня — в твердую валюту. Всё честно.
— Но что мне делать со второй позицией в списке? — я снова нахмурилась, глядя на пустующее место в билете. Имя Анатолия (Ивана) там больше не значилось даже незримо. — Пойдешь со мной? Пожалуйста.
— Исключено, — Вика решительно выставила ладони вперед. — Мой мозг не настроен на такие высокие частоты, я быстро переутомляюсь от подобного эстетства.
Это твой шанс, Нора. В офисе наверняка найдется кто-то, кто отличит живой звук от фонограммы и составит тебе компанию, достойную твоего нового статуса.
Виктория выразительно постучала по стеклу своих часов.
— Тайминг не ждет. На часах уже 16:00, пора приступать к финальной сборке образа.
Я ушла в спальню. Из недр гардероба было извлечено платье, которое я называла своим «внутренним убежищем».
Глубокий антрацитовый бархат, настолько темный, что при слабом освещении он казался абсолютно черным, поглощая свет, как черная дыра.
Это была вещь в стиле Dark Luxe — ничего лишнего, только безупречный крой и тяжелая, благородная ткань.
Оно мягко обволакивало тело, не стесняя движений, словно вторая кожа. Свободный силуэт скрывал всё, что я не хотела показывать миру сегодня, но при этом ткань переливалась так дорого, что платье выглядело как броня.
Бархат приятно холодил кожу, даря обманчивое чувство защищенности. В этом наряде я не чувствовала себя жертвой обстоятельств.
Скорее, я была похожа на королеву в изгнании, которая собирается вернуть свой трон.
Я замерла перед зеркалом, ощущая, как мягкость ткани контрастирует с той сталью, что постепенно прорастала у меня внутри.
Сегодня мой отдел увидит не раздавленную женщину, а женщину, чья цена только что выросла в разы.
— Нет! Это просто исключено! — Виктория всплеснула руками, как только я переступила порог гостиной.
— Нора, у нас праздник или экстренное заседание похоронного бюро? Тебе 45, это пик твоей капитализации, а не девяностолетний юбилей в доме престарелых. Снимай этот кокон немедленно!
— Но оно идеально садится по фигуре! — попыталась я защитить свой уютный бархатный «бастион».
— И ткань такая мягкая, я в нем как в броне...
— В нем ты как в трауре по собственным возможностям! — отрезала подруга, решительно направляясь к моему гардеробу.
— Это платье — твое признание в поражении. А нам сегодня нужна экспансия.
Она с грохотом распахнула створки шкафа, профессионально сканируя мои «активы». Вешалки летали из стороны в сторону, пока Вика не замерла, выудив нечто совершенно иное.
— Вот это, — она торжественно вынесла наряд, который я купила в порыве безумства и ни разу не рискнула надеть.
— Сегодня мы будем играть по-крупному. Облачайся. Это не обсуждается.
Она торжественно извлекла на свет платье глубокого изумрудного цвета. Я неохотно стащила уютный серый бархат и надела изумруд.
Холодный шелк мгновенно обхватил тело, подчеркивая каждый изгиб, о существовании которого я уже и забыла.
Ткань ложилась тяжелыми, благородными волнами, а при свете люстры казалось, что по платью пробегают искры зеленого пламени.
— Потрясающе! — Вика азартно захлопала в ладоши, оглядывая меня со всех сторон. — Ты в нем выглядишь как джекпот в закрытом казино.
А теперь в кресло. Пора накладывать финальный слой лоска. Сегодня мы будем рисовать лицо женщины, которая не прощает ошибок.
Целый час Виктория работала над моим образом с сосредоточенностью высококлассного реставратора.
В ход пошли кисти, спонжи и те самые «архивные» навыки визажиста. Она не просто наносила макияж, она выстраивала новую архитектуру моего лица, скрывая следы бессонной ночи под слоями безупречного тона и подчеркивая скулы так, будто они были выточены из мрамора.
— Финальный штрих, — прошептала она, нанося на губы помаду глубокого винного оттенка.
Над волосами она тоже поколдовала. Вместо привычного строгого пучка мои пряди теперь лежали тяжелыми, глянцевыми волнами, напоминающими эстетику нуарного кино.
Это был образ женщины, которая только что пережила полный крах и вышла из нее с безупречной укладкой.
— Готово! — наконец воскликнула она, отложив кисть и отступив на пару шагов, чтобы оценить результат своего «дизайна».
— Богиня!
Вика прищурилась, глядя на меня так, словно только что завершила сделку всей своей жизни.
— Нора, это не просто преображение. Это ребрендинг. Теперь в тебе столько скрытой угрозы и лоска, что Анатолий при встрече забудет, как дышать, а его новая спутница почувствует себя дешевой подделкой на фоне оригинала.
Я медленно повернулась к зеркалу, боясь увидеть там всё ту же заплаканную женщину.
Но на меня смотрела незнакомка. Глубокий изумруд платья делал глаза пронзительно-зелеными, а кожа казалась фарфоровой.
В этом отражении не было ни капли боли, только холодная, ослепительная уверенность.
Подписывайтесь, если цените глубокую авторскую прозу. Без нейросетей и искусственного привкуса. Эксклюзивно на Дзене!
Рекомендую почитать: