Формирование боеспособных воинских частей – это задача не только военная, но и политическая, тесно связанная с идеологическими основами призыва на ратную службу для тех или иных целей. Как и в белой армии, наибольшую устойчивость в красных войсках показывали добровольческие части, бойцы которых имели сильную мотивацию сражаться за советскую власть. Но очевидно, таких добровольцев было недостаточно, раз коммунисты во время гражданской войны активно прибегали к такому организационному средству как мобилизация. Негативной стороной принудительного отрыва от дома становилось увеличение доли ненадёжного элемента в солдатской массе. На горьком опыте власть опасалась мятежей и возмущений насильно мобилизованных. Так, ненадёжным "вдруг" оказался Туркестанский полк, сформированный в октябре 1918г. на Саратовщине (в Покровске) и отправленный на Уральский фронт воевать против белых казаков. Публикую воспоминания командира роты этого полка, прапорщика Петра Ивановича Аношкина, по рукописи обнаруженной и разобранной мною в ГА РФ.
На Уральский фронт
В шесть часов вечера все командиры рот были в штабе у командира полка. Он объявил нам, что завтра утром мы выедем поездом в г. Ершов, где получим недостающее обмундирование и начнем занятия. Он же познакомил нас с порядком посадки в эшелоны, и мы вышли из штаба полка.
На другой день в часа два мы выехали из Покровска. Перед отъездом на станции выступали ораторы, которые говорили, чтоб мы не беспокоились за наши семьи, так как власть их не оставит и будет помогать, чтоб мы отдыхали в г. Ершове перед тяжелыми походами, чтоб мы не беспокоились об обмундировании, - его они вышлют вслед за нами и т. д. В Ершов мы должны были приехать часов в двенадцать ночи, но когда мы проснулись утром, то увидели, что мы стоим на ст. Дергачи. Она была ближе к фронту, чем станция Ершов.
Ранее записки Аношкина см. 1918-ый. Насильно в Красной армии. Рота моя почти вся состояла из середняков-крестьян. Записки "сочувствующего" офицера
Солдаты заволновались и стали говорить, что не успели выехать, как их уже обманули. Командир полка объявил, что здесь мы будем стоять эшелонами два дня. Солдатам было разрешено уходить в местечко за хлебом, молоком и прочим. Покупая продукты, солдаты разговорились с жителями и настроение их упало. Жители спрашивали: "Куда вы едете, касатики?! " - "На фронт, кажется", - отвечали им. "Ох, родимые, пропадут ваши головушки" говорили жители "там, на фронте идет такая страшная война, что мы видим, как из Покровска часто отправляют эшелоны с солдатами на фронт, а назад беспрерывно везут раненых, которые рассказывают, что очень много гибнет их в бою. В плен никого не берут - всех рубят. Казаки бьются, как звери. Прав или виноват, они не рассуждают, а раз взяли в плен, сейчас же рубят головы за то, что шел на них с оружием.
Рассказали также, что казаки вот уже несколько раз выгоняли красноармейцев из своей области, а сами дальше не шли. Это особенно подействовало на солдат. Они собирались группами и разговаривали друг с другом о войне и о казаках. Они прониклись мыслью, что казаки защищают свои дома и семьи от красных, что они не желают воевать, но что делать, если комиссары посылают на них красноармейцев. Солдаты не хотели идти против казаков, которые ничего плохого им не сделали. "На кой мы черт пойдем к казакам, когда они к нам не идут?" Так был настроен почти весь наш полк.
Перед обедом ко мне пришел вестовой из штаба и сказал, что командир полка приказывает мне явиться к нему в вагон. Командир полка отдал мне приказание немедленно принять винтовки, патроны и два пулеметы для роты и вооружить ее. Хлеба, мяса и прочих продуктов приказано было взять на неделю. Затем командир полка сообщил мне, что за Дергачами верстах 25 по направлению к Уральску сегодня утром казаками взорван железнодорожный мост, а стоявшая там рота красноармейцев частью перебита, а остальные взяты в плен. Спаслось два человека, которые и прибежали сюда. Я вышел от командира полка и сообщил обо всем роте. Для нас был подан паровоз с четырьмя вагонами. Винтовки и продукты мною уже были получены.
Отказ идти воевать с казаками
Тем временем солдаты моей роты вели переговоры с солдатами других рот полка. Я видел и знал, о чем они говорят, но, чтобы не погубить совсем начатое ими дело, готовился к отправке. Когда все было закончено, оставалось только садиться в вагоны, ко мне подошли три взводных командира и заявили, что их взводы просили меня сообщить командиру полка, что они на фронт не поедут. Я этого ожидал и только тихо спросил их: "А поддержат ли вас другие роты? " - "Поддержат", - ответили они. Я исполнил их просьбу. Командир полка, услышав отказ роты, побагровел и закричал "что это они начинают саботировать в самую решительную минуту! Я им покажу! Выстройте роту, я сейчас же прийду".
Рота строилась с винтовками, а перед ней собрался почти весь полк и кричал "не бойтесь, ребята, мы вас не упустим". Подходит коммунист Волков и солдаты ему заявляют, что за то, что их обманули, они на фронт не поедут. Толпа закричала, что не пустит первую роту на фронт и бросилась к приготовленному составу отцепливать вагоны и выбрасывать из вагонов съестные припасы.
Командир полка [бывший штабс-капитан Волков] пробовал что-то кричать, но на него никто не обращал внимания. На митинге солдаты решили вооружиться и немедленно привели это в исполнение. Через несколько минут винтовки были у солдат. Митинг продолжался. Ораторы говорили, что коммунисты все время обманывают народ, что они начали и они же ведут войну. “Против кого они нас гонят с винтовками и пушками? – Против казаков, а казаки-то кто? – Те же русские, православные, братья. Так за что же мы будем бить брат брата?” До вечера продолжался митинг в этом духе. Мы, [мобилизованные - О.Д.] офицеры, ещё не могли воспользоваться создавшейся удобной обстановкой – не знали друг друга и что должны предпринять, если решительно выступим против коммунистов.
Меры комиссаров в ответ на отказ воевать
Командир полка сообщил о случившемся в г. Покровск и вечером получил распоряжение расположить полк в местечке Дергачи. Дня через два начали понемногу строевые занятия. Ни в штабе полка, ни в ротах не вспоминали о митинге. Но вот через несколько дней из штаба полка пришло приказание – выстроиться на площади без оружия. Когда мы вышли строиться, то заметили спереди и сзади пулеметы. Все поняли, что готовится что-то недоброе. Мы продолжали выстраиваться. Вдруг из переулка на противоположный конец площади вскачь понеслась батарея /три трехдюймовки и несколько зарядных ящиков/ и остановилась против нас в боевом порядке.
Было неприятно и смешно смотреть на производящуюся демонстрацию. Потом с вокзала вдруг показались колонны пехоты. Один полк расположился против нас, другой перпендикулярно нашему правому флангу. Это были полки из мадьяр и австрийцев. Во все время подхода этих полков впереди них несли красный флаг и шел оркестр, состоящий из одной скрипки, одной мандалинки, двух гитар и бубна. “Оркестр” беспрерывно играл интернационал и после каждого куплета два красноармейца, шедшие около красного Знамени, кричали ура.
Красивая была картина! Достойная коммунистов. Наконец, выезжает на площадь командир полка и человек пятнадцать коммунистов. Вся эта кавалькада, подъехав к середине нашего полка, остановилась. Командир полка вынул из кармана приказ и стал его читать /жалко, что во время тифа я потерял копию этого приказа/. Содержание его было приблизительно таково: “Что вот он слышит твердые шаги верных советских войск, и по их шагам, и по гордым пролетарским лицам, в которых видна верность и беззаветная преданность советской власти, только слепой не увидит, что они сохранят и удержут трудовую, всеми желаемую нами власть. И опираясь на них, он /командир полка/ твердою, железною рукою вырвет весь сорный элемент полка, уничтожит и сотрет с лица земли контр-революционеров и саботажников своего полка. За то, что полк не исполнил его первого боевого приказа, он лишает его высокой чести именоваться полком имени товарища Володарского”. Затем он вызвал поименно четырех солдат. Названные вышли, и он приказал мадьярам арестовать их. Моя рота взволновалась было, но я, повернув к ним голову, вполголоса произнес “смирно”, и она успокоилась. За командиром полка выступили другие коммунисты. Они подчеркнули нам, что мы заблуждались; что вот эти арестованные четыре контр-революционера вскружили головы; что мы вот уже получили урок; что это ведёт к плохим последствиям и впредь не исполнять приказы советов мы уже не осмелимся.
Потом к командиру полка был вызван “оркестр”, и два полка из бывших пленных стали стройно проходить мимо командира полка под звуки интернационала. Вдруг из наших рядов раздалось: “Мадьярская сволочь, за хлеб продалась!” Командир полка кинулся к нам и стал кричать: ”Кто это сказал?” Никто, конечно, не ответил. Подождав немного, он начал грозить плетью всему полку: ”Подождите, я прочищу Вас!” и приказал разводить роты. Мы расходились без музыки /не достойны были её чарующих мелодий/. Дорогою солдаты шутили, говоря: “Слава богу, от одного Володарского избавились, как бы теперь избавиться от Волкодавского.”
Прибытие на место
Дальше жизнь пошла тихо. Солдаты жалели арестованных, но помочь им не могли. Весь полк ненавидел командира полка. Каждый солдат мечтал избавиться от него. Недели через две мы получили приказ продвинуться ближе к фронту. Вечером мы приехали на станцию Шипово и расположились в станице Чижи II. Здесь командир полка стал проявлять свою “железную руку”. На другой день он арестовал почти всех мужчин станицы Чижи II за то, что их сыны бьются против красных; потом реквизировал в свою пользу лучших у них коней; затем приказал отпереть ему церковь, которую немедленно же ограбил /ободрал с священных книг золотую оправу, взял крест и пр./ Забрав из церкви ризы, из одной он приказал сшить себе ночной халат, а из других, вырезав вышитые золотом кресты, украсить ими шлеи и хомуты своей упряжи. /Он имел семь коней упряжных и три верховых./
Продолжение записок о зреющем восстании следует
Очерк включен в Подборку Гражданская война блога Друг Истории.
Признателен за лайки, подписку и донаты на развитие канала) Душин Олег ©, Друг Истории №418, следите за анонсами публикаций - на Tелеграмм канал Друг Истории и в группе ВК