Предыдущая часть:
Уходить сразу, не попрощавшись, было неудобно, и она решила немного расспросить Андрея о его учёбе и житье в столице. Андрей с большим воодушевлением отвечал на все её вопросы, а попутно рассказал пару забавных, смешных историй, которые случились с ним в первые дни его практики в юридической фирме. Он оказался отличным рассказчиком. Поскольку Андрей с детства был очень хорошо воспитан и вежлив, он сам предложил девушке, когда она вдруг спохватилась и заторопилась домой:
— Ксения, разрешите, я вас провожу, если вы, конечно, не против. У нас в лесу всякое может случиться, а темнеет сейчас рано.
Она, конечно же, не стала отказываться от такой галантной помощи. С Андреем ей было на удивление легко и интересно, он не смотрел на неё, как на пустое место. Как-то само собой, между делом, зашёл разговор о нелепой и страшной смерти её мужа Игоря. Андрей вздохнул и искренне признался:
— Я, честно говоря, был младше Игоря всего на два года, но мы никогда с ним особенно близко не дружили, не сложилось. Но я хорошо помню его по школе: он всегда любил ходить по краю, рисковать и никогда не слушал чужих умных советов. Жаль, что так всё трагично получилось, очень жаль.
У Ксении вдруг вырвалось то, что она так долго держала в себе:
— Мне тоже очень жаль, что всё так получилось. Я ведь, когда выходила за него замуж, совсем не думала, что наше замужество будет таким коротким и печальным.
Голос молодой женщины предательски дрогнул, и она отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся слёзы. Андрей внимательно, с сочувствием посмотрел на неё и мягко сказал:
— Ксения, я вижу, как вам тяжело. Если вам когда-нибудь потребуется моя профессиональная помощь или просто совет, пожалуйста, обращайтесь без стеснения.
Она была очень удивлена таким щедрым предложением и переспросила:
— Андрей, а чем вы, как юрист, можете помочь мне в моей ситуации? Вы же знаете, у меня ничего нет, кроме чемодана старой одежды.
Андрей, не задумываясь ни на секунду, чётко и по делу ответил:
— Очень многие люди, особенно в деревне, часто оказываются в сложной, запутанной жизненной ситуации и чаще всего они просто не знают о своих законных правах, которые даёт им государство. Например, вы, Ксения, вряд ли задумывались о том, что, являясь официальной вдовой, имеете полное законное право на часть дома, в котором вы жили со своим покойным мужем. Это ваше законное наследство, и никто не имеет права вас его лишить.
Ксения испуганно замахала руками, услышав такое.
— Что вы, Андрей, что вы! Мне даже в голову такое никогда не приходило, даже не думала об этом. Я ни за что не собираюсь ничего делить со своей свекровью, это её дом, а не мой. Хотя… если честно признаться, у меня теперь и правда ничего не осталось от наследства моих родных. Бабушкин дом я продала, можно сказать, в угоду свекрови — она всё мечтала сделать в доме дорогой ремонт, а свою городскую квартиру продала, чтобы порадовать любимого мужа, сделать ему тот самый злополучный подарок — новую машину. Это я, Ксения Громова, лично купила Игорю ту самую машину, на которой он разбился.
Андрей смотрел на неё такими огромными, изумлёнными глазами, словно перед ним был не живой человек, а какой-то уникальный, антикварный музейный экспонат.
— Ксения, простите, я, наверное, ослышался. Вы сказали, что продали свою собственную квартиру в городе, чтобы купить машину вашему мужу? Я правильно понял?
Ксения почувствовала себя последней, круглой идиоткой, которой не место среди нормальных людей. Она поспешила распрощаться с молодым человеком, сославшись на срочные дела.
— Спасибо вам огромное, Андрей, что проводили меня. Побегу, а то меня свекровь, наверное, уже заждалась с моими обоями.
Екатерина Павловна действительно поджидала невестку в коридоре, скрестив руки на груди. Она посмотрела на пустые руки Ксении и спросила ледяным, металлическим голосом, не терпящим возражений:
— Интересно, а где же, позвольте узнать, сами обои, которые ты пошла покупать? Где они?
Невестка, запинаясь от страха, пролепетала в ответ:
— Магазин, к сожалению, оказался закрыт на обед. Я завтра же, после работы, обязательно заскочу и куплю всё, что нужно.
Но свекровь, не слушая оправданий, продолжила свой строгий допрос.
— А это с кем же ты, позвольте полюбопытствовать, так мило и долго беседовала у самой калитки, раскланивалась, как старая знакомая?
— Это Андрей, сын Нины Ильиничны, ваш сосед, — тихо ответила Ксения. — Мы с ним случайно встретились на улице, немного пообщались о жизни.
— Немного пообщались, значит? — переспросила свекровь с ехидной усмешкой. — Ну-ну, я вижу, как вы «немного» общались, полчаса простояли, как вкопанные. Не успела ещё земля на могиле моего сына как следует остыть, а ты, бесстыдница, уже в открытую гулянку ударилась, хвост распустила. Может быть, это ты, Ксения, от Андрея ребёночка нагуляла, а на моего Игоря решила повесить, чтобы он алименты платил?
Глаза свекрови в этот момент метали настоящие молнии, а сердце Ксении бешено, как птица в клетке, забилось в груди под её тяжёлым, уничтожающим взглядом. Она хотела проскочить мимо в свою комнату, чтобы спрятаться, но свекровь крепко вцепилась в её руку, не пуская.
— Стой, куда собралась, и слушай меня внимательно, что я скажу. Я твоим дурацким сказкам и оправданиям не верю ни на один гран, а потому, Ксения, ты сейчас же пойдёшь в свою комнату, соберёшь все свои пожитки и навсегда исчезнешь из моего дома. Вон отсюда! Моё материнское терпение, слава богу, наконец-то лопнуло. Я не собираюсь быть всеобщим посмешищем из-за такой, как ты!
Полное, абсолютное отчаяние сковало всё тело Ксении. Она не могла сделать нормальный вдох, потому что горло сдавили какие-то невидимые, железные тиски. Собрав последние остатки сил, девушка взмолилась жалобным, умоляющим голосом:
— Екатерина Павловна, умоляю вас, не выгоняйте меня! Мне же совершенно некуда идти, и вы это прекрасно знаете лучше, чем кто-либо!
Свекровь в ответ лишь громко, зло рассмеялась ей прямо в лицо, брызгая слюной.
— Твоё законное место, Ксения, — под забором или на вокзале, среди таких же бродяг, как и ты! Я ведь с первого взгляда раскусила твою гнилую, лицемерную натуру, не обманешь меня!
Захлёбываясь горькими слезами и всхлипывая, Ксения принялась наспех собирать свои нехитрые вещи в старый, потрёпанный чемодан, а свекровь нависала над ней чёрной, зловещей тучей и продолжала громко обвинять её во всех мыслимых и немыслимых смертных грехах.
— Что ты копаешься, как черепаха? Даже не надейся здесь остаться, не питай пустых иллюзий! — прикрикнула свекровь на невестку, а потом, не выдержав, сама стала грубо швырять в раскрытый чемодан её скромные платья и кофты.
После этого злополучный, набитый битком чемодан Екатерина Павловна собственноручно выставила на крыльцо и, подбоченившись, процедила сквозь зубы с ледяным презрением:
— А теперь — проваливай отсюда, и чтобы я тебя больше никогда не видела!
Ксения молча, не говоря ни слова, подхватила свою тяжёлую, неподъёмную ношу и, спотыкаясь и путаясь в собственных ногах, побрела прочь от калитки. Дверь дома за её спиной с оглушительным грохотом захлопнулась, словно крышка гроба, навсегда обозначив жирную, страшную черту между её безвозвратно ушедшим прошлым и тем пугающим, неизвестным будущим, которое её ожидало.
В доме Морозовых к тому времени уже все давно спали, убаюканные тишиной и покоем, когда в окно раздался робкий, несмелый стук. Андрей, который ещё не спал и работал за ноутбуком, сначала подумал, что это ветка дерева царапает стекло, но стук повторился снова, настойчивее. Молодой человек подскочил к окну и осторожно отодвинул тяжёлую занавеску.
— Ксения! — удивлённо воскликнул он, узнав дрожащую от холода фигурку под фонарём, и тут же метнулся к входной двери.
Ксения тряслась как осиновый лист — от ночного холода и от сильнейшего нервного потрясения, поэтому не могла внятно объяснить причины своего столь позднего, неожиданного появления. Она лишь бессвязно бормотала что-то про свекровь и про чемодан. Андрей, не теряя ни секунды, позвал на помощь мать.
— Мама, вставай скорее! По-моему, в нашей деревне случилось настоящее происшествие районного масштаба, и без твоего срочного вмешательства тут никак не обойтись.
Нина Ильинична, услышав тревожный голос сына, не заставила себя просить дважды и мгновенно выскочила в коридор, накинув на плечи халат. Увидев на пороге зареванную, дрожащую Ксению с чемоданом в руках, она, казалось, мгновенно поняла всё без лишних слов, но на всякий случай всё же спросила:
— Катька, что ли, выгнала тебя на ночь глядя?
Девушка, с трудом шевеля онемевшими губами, едва слышно промолвила:
— Я до сих пор не могу понять, за что она меня так сильно возненавидела, чем я ей так насолила? Я ведь ей ничего плохого в жизни не сделала, ни одного злого слова не сказала.
Всё накопившееся за этот долгий, мучительный день отчаяние молодой женщины выплеснулось наружу в бурных, неудержимых рыданиях, которые сотрясали всё её хрупкое тело. Нина Ильинична, забыв о сне, по-матерински тепло и крепко обняла несчастную, прижала к себе и принялась тихонько успокаивать её, как маленького ребёнка:
— Тише, тише, моя хорошая, не плачь, не надо, тебе сейчас ни в коем случае нельзя расстраиваться. Поверь мне, всё плохое когда-нибудь обязательно уйдёт и забудется, как страшный сон, а в памяти навсегда останется только светлое и хорошее, что было в твоей жизни.
Нина Ильинична быстро, по-хозяйски, накормила и напоила свою ночную гостью горячим чаем с вареньем, уложила спать на раскладушку в своей комнате. Но сама она в ту ночь так и не смогла сомкнуть глаз, ворочаясь с боку на бок. Женщина никак не могла понять и принять жестокий поступок своей многолетней подруги.
«Завтра же, после работы, обязательно заскочу к этой Катьке, попробую поговорить с ней по-человечески, — решила она про себя. — Ведь она всегда была вроде нормальной бабой, не дурой. Но за этот последний год у неё, похоже, совсем крышу снесло от горя. Однако даже смертью единственного сына невозможно оправдать такую чудовищную жестокость и бесчеловечность по отношению к этой несчастной, ни в чём не повинной девочке».
Однако Екатерина Павловна, не дожидаясь визита подруги, сама на следующее же утро заявилась в контору, где работала Нина Ильинична. Невзирая на присутствие посторонних людей и сослуживцев, она принялась громко кричать, скандалить и размахивать руками.
— Я всегда считала тебя своей самой близкой, самой лучшей подругой, Нина, доверяла тебе больше, чем самой себе, а ты иудой оказалась, против меня пошла и своего сыночка, адвокатишку паршивого, не постеснялась пристегнуть к этому грязному делу!
Из её бессвязного, горячечного бреда следовала только одна мысль: бывшую невестку Ксению обрюхатил никто иной, как Андрей, сын Нины. И он же, как юрист, надоумил эту глупую, доверчивую дуру, как можно отсудить у неё, у бедной, несчастной свекрови, половину дома, незаконно нажитого имущества. Нина Ильинична, выслушав весь этот бред, воскликнула с искренним изумлением:
— Катя, что за чудовищную ахинею ты несёшь? Ты в своём уме?
Но Екатерина Павловна, разгорячённая собственным скандалом, уже не могла остановиться и продолжала наступать на подругу.
— У меня, Нина, есть надёжные свидетели, которые всё видели своими глазами! Люди слышали, как твой драгоценный Андрей вчера вечером у реки раздавал этой дуре Ксении ценные советы, как законно поделить мой дом!
Нина Ильинична, выслушав подругу до конца, тихо, но твёрдо промолвила, глядя ей прямо в глаза:
— Катя, послушай меня внимательно. Тебе срочно нужно лечиться, обратиться к врачу. И начинать надо с головы, потому что ты, похоже, реально свихнулась на почве горя и ненависти.
После этого Морозова, не желая больше слушать оскорбления, холодно попросила своих подчинённых:
— Дайте женщине стакан воды, пусть успокоится немного. А потом покажите ей, где находится выход, и проводите до дверей.
Нина Ильинична не чувствовала за собой ни малейших угрызений совести. Она считала, что поступила абсолютно правильно, защитив несчастную, беззащитную сироту от несправедливых, диких нападок её озлобленной свекрови. Было только немного жаль, что их многолетняя, проверенная временем дружба в одночасье распалась из-за грязных, пустых сплетен и глупой вражды.
Прошло пять лет.
За окнами дома Громовых тем временем бушевала настоящая, снежная вьюга, заметая все дороги и тропинки. Екатерина Павловна с досадой подумала, что завтра с самого утра ей придётся собственноручно разгребать сугробы, чтобы просто выйти из дома на улицу. Она подошла к старому, мутноватому зеркалу в прихожей и подмигнула своему бледному, осунувшемуся отражению.
— Ну что, Екатерина Павловна, будешь завтра махать лопатой, как заправский дворник, гнуть спину на морозе? Да, вот был бы жив мой ненаглядный Игорь…
Взор женщины мгновенно затуманился от нахлынувших слёз, и она тяжело, надрывно вздохнула, чувствуя, как ноет сердце.
— Никому не нужна старая, больная коряга. Одна ты на всём белом свете, Громова.
Опираясь на тросточку, которую последнее время не выпускала из рук, женщина медленно, шаркая тапками, прошаркала на кухню. Она привыкла громко озвучивать каждое своё действие — это помогало ей окончательно не сойти с ума от одиночества и тоски. Пока старый, видавший виды чайник согревался на плите, Екатерина Павловна присела на жёсткую табуретку и принялась рассуждать вслух, словно с кем-то невидимым.
— Раньше, когда мне становилось совсем туго и невмоготу, я сразу звонила Нине, и та, как по мановению волшебной палочки, прибегала на помощь. Сколько долгих лет она была моей единственной палочкой-выручалочкой, моей опорой и поддержкой…
Все последние пять долгих, мучительных лет Екатерина Павловна практически каждый день мысленно возвращалась в своё счастливое прошлое. Только оставшись в полном одиночестве в этом большом, пустом доме, наедине со своей неизбывной печалью, она наконец поняла одну простую, но жестокую истину: она собственноручно срубила то самое дерево, которое долгие годы давало ей плоды счастья и покоя. Пусть этих плодов было не так уж и много, а некоторые из них были изъедены червями, но, вкушая их, она могла жить дальше, терпеть и даже радоваться понемногу. А теперь остались одни лишь горькие, пустые воспоминания.
Вскоре после того громкого скандала в конторе Нина Ильинична неожиданно уехала куда-то к своей дальней родственнице в соседнюю область. Она даже не зашла попрощаться с бывшей подругой. Андрей, её сын, ещё до той злополучной истории плотно обосновался в городе, практически не появляясь в деревне. Местная почтальонша рассказывала, что Андрей Морозов теперь стал известным адвокатом, и у него от клиентов просто нет отбоя, а деньги он зарабатывает огромные. О своей бывшей невестке Ксении Екатерина Павловна старалась не думать вовсе — выкинула её из головы и сердца. Она до сих пор, спустя столько лет, не могла простить той смерти своего сына, хотя в глубине души уже давно, смутно понимала, что та ни в чём не виновата, что она сама, своими руками, всё разрушила. Но в этот холодный, зимний вечер её вдруг прорвало, и она вслух спросила пустоту, собственный голос:
— Интересно, где сейчас Ксения, как она живёт и кто всё-таки родился у неё, мальчик или девочка?
Продолжение :