Предыдущая часть:
Екатерина Павловна наотрез отказалась от присутствия на этой страшной, душераздирающей процедуре, заявив, что у неё слабое сердце и она не переживёт такого зрелища. Увидев изуродованное до неузнаваемости тело своего любимого мужа, молодая женщина мгновенно лишилась чувств и рухнула на холодный кафельный пол. Приводил её в сознание тот же самый врач, который устанавливал причину смерти Игоря. Он мягко, но с укором пожурил её:
— Ну зачем вы, девушка, согласились на эту тяжёлую процедуру, будучи в таком интересном положении? Вам сейчас категорически противопоказаны любые встряски и сильные волнения, поберегите себя. Вам сейчас надо думать о своём будущем ребёночке, а не о покойнике.
Ксения потом долго гадала, откуда этот незнакомый врач мог узнать о её беременности, но о деликатном положении невестки Громовой вскоре стало известно всей деревне, от мала до велика. Устанавливать источник распространения этих пикантных слухов молодой женщине совсем не хотелось. Да и не до этого ей было в те чёрные дни, ей было просто невыносимо больно.
Постепенно, день за днём, жизнь стала понемногу входить в свою привычную, унылую колею. Чтобы хоть как-то отвлечься от безрадостных, тяжёлых мыслей и занять руки делом, Ксения решила немного преобразить коридор, который всегда казался ей мрачным и неуютным. Екатерина Павловна это небольшое помещение между комнатами называла почему-то предбанником.
— Правильно, доченька, — неожиданно похвалила её свекровь, услышав о её намерении. — Надо наш предбанник в порядок привести, а то совсем запустили. Только сильно светлые, маркие обои не бери. Выбери что-нибудь потемнее, нейтральное, практичное.
Ксения отправилась в местный сельский магазин за обойным клеем и рулетками, а свекровь осталась заниматься своими делами по хозяйству. Но вскоре в дверь громко постучали. Хозяйка, не глядя, подумала, что это вернулась невестка, и стала громко ругать Ксению, чтобы та скорее открывала.
— Ну вот, опять это безмозглая что-то забыла купить, вечно у неё всё из рук валится. Однажды она оставит где-нибудь свою глупую голову и явится домой без неё.
Екатерина Павловна, всё ещё ворча, распахнула дверь и вдруг рассмеялась, увидев гостью.
— О, господи, Нина, привет! А я-то, дура старая, думала, что моя невестушка вернулась, начала уже её отчитывать. Отправила её в магазин, обои подбирать для коридора.
Нина Ильинична, улыбнувшись в ответ, скинула свою лёгкую летнюю куртку и принялась снимать обувь.
— Сегодня же среда, вот я и решила заглянуть к тебе на огонёк, чайку попить, как обычно. Или ты занята?
Екатерина Павловна моментально сменила выражение своего лица с приветливого на трагическое, скорбное и глубоко вздохнула.
— Ты, Нина, как в воду глядела. Сегодня ведь как раз сороковины по моему ненаглядному Игоречку. Мы с этой недотёпой уже с утра были на кладбище, порядок на могилке навели.
Гостья тяжело, сочувственно вздохнула и прижала руку к сердцу.
— Ох, Катя, уже сорок дней пролетело с той страшной трагедии… Даже не верится, что время так быстро бежит.
Екатерина Павловна тут же захлопотала возле своей подруги, засуетилась, вытирая слёзы.
— Ты, Нина, не стесняйся, проходи, угощайся, чем бог послал. Невестка моя, дура, впрок напекла пирожков с творогом, а надо было обычных булочек без всякой начинки сделать. Не все же любят эту творожную гадость, знаешь ли. Хотя, по правде сказать, никто к нам почти и не заходил, один только Сергей Новиков утром забегал на пять минут. Все остальные забыли моего сыночка, словно и не было его никогда на этом свете.
Хозяйка горестно всхлипнула, явно ожидая от подруги слов утешения и жалости. Нина Ильинична задумчиво, с расстановкой сказала:
— Ты же не одна, Катя. Ксения с тобой рядом, живёт в твоём доме, помогает тебе. А скоро у тебя и внучок появится, новая жизнь родится.
Лицо безутешной матери в тот же миг перекосилось от злости, превратившись из скорбного в злое.
— Нашла чем утешить, Нина, — прошипела Екатерина Павловна, сверкнув глазами. — Я эту тварюгу, прости господи, видеть больше не могу. Еле-еле терплю её присутствие в моём доме, через силу.
Нина Ильинична не ожидала такой резкой вспышки и не постеснялась осадить подругу.
— Катя, ну сколько же в тебе злости и желчи, посмотри на себя со стороны. Нельзя же так с живым человеком обращаться, ты не имеешь права. Девчонка, между прочим, не меньше твоего горюет о муже, она же его любила, как умела.
— Ты сына потеряла, а я — мужа, что ли? — взвизгнула Громова, вскакивая с места. — Мужей, Нина, может быть много, их можно найти и поменять, а сын у матери — один-единственный, и ты, как мать, должна меня понять и поддержать!
Екатерина Павловна тяжело опустилась на ближайшую табуретку и, уронив голову на сложенные крестом руки, горько разрыдалась, вздрагивая плечами.
— И зачем только мы купили эту чёртову, проклятую машину, зачем? Я же ей, этой дуре, говорила, не раз говорила, что не стоит этого делать, что ничего хорошего не выйдет. А она упёрлась как баран, ни в какую. Очень уж ей хотелось угодить моему Игорю, выслужиться. И откуда только такие дуры на свете берутся, прости господи?
Хозяйка снова залилась слезами, на этот раз ещё громче и истеричнее, и гостье пришлось приложить немало душевных сил, чтобы немного успокоить разбушевавшуюся женщину.
— Катя, ну перестань, не надо искать виноватых там, где их нет. Просто всё так глупо и страшно сошлось, никто не виноват, это судьба, рок.
Сквозь слёзы, всхлипывая, мать погибшего бормотала, словно в бреду:
— Если бы не эта девка безмозглая, моя невестка проклятая, Игорь был бы сейчас жив и счастлив, как все нормальные люди. Это она, Ксения, принесла в мой дом беду и несчастье, это она во всём виновата.
Нина Ильинична, помолчав, спросила очень осторожно, подбирая слова:
— Катя, а скажи мне правду… это правда, что твоя невестка сейчас в положении, ждёт ребёнка?
Этот, казалось бы, безобидный вопрос вызвал у хозяйки целую бурю самых негативных, яростных чувств. Она с такой силой рубанула кулаком по столешнице, что чашки подпрыгнули и горячий чай выплеснулся на скатерть.
— Нина, прошу тебя, молю, не буди во мне лютого зверя, не начинай этот разговор!
Гостья с искренним недоумением передёрнула плечами, не понимая такой бурной реакции.
— Не понимаю я твоей ярости, Катя, честное слово. Наоборот, ты должна радоваться и благодарить бога, что у тебя скоро будет внук или внучка, что твой единственный сын оставил после себя на земле свой след, свою плоть.
— Какой такой след, Нина, какой? — процедила Екатерина Павловна сквозь зубы.
Слёзы на её глазах мгновенно высохли, словно их и не было, а голос зазвенел, как натянутая до предела струна.
— Не верю я ей, этой лисе. Ни единому её слову не верю. А хочешь знать, почему?
Стараясь сохранять полное спокойствие, гостья спросила:
— Ну говори, Катя, не томи, что тебе не даёт покоя? Выкладывай уже.
Громова зло, ехидно хихикнула, и этот смех прозвучал очень нехорошо.
— Тебе не кажется, моя дорогая, очень странным тот факт, что моя драгоценная невестка сообщила о своей беременности уже после того, как Игорь погиб, а не при его жизни? Почему, скажи мне, она не сказала ему об этом раньше, когда он был жив и здоров?
— Возможно, Катя, Ксения просто не успела этого сделать, — выдвинула гостья самую простую и правдоподобную версию, пытаясь успокоить подругу. — Или она сама не знала, что уже в положении, такое часто бывает на ранних сроках.
Но Екатерина Павловна только сильнее распалилась и процедила сквозь зубы, брызгая слюной:
— Опять ты её защищаешь, как всегда. С чего бы это, интересно? Может быть, у тебя есть на то какие-то свои, особые причины?
Хозяйка впилась острым взглядом в лицо подруги, но Нина Ильинична выдержала этот тяжёлый взгляд, не отводя глаз.
— Катя, перестань, не забивай себе голову всякими глупыми, безосновательными подозрениями, они тебя погубят.
Громова часто, истерично замотала головой из стороны в сторону.
— Нет, моя дорогая, у меня есть на то очень даже основательные, веские подозрения. Я уверена, что эта гадина, которая только прикидывается невинной овечкой, забеременела на самом деле от другого мужчины, а не от моего сына!
От такой неожиданной новости гостья даже выронила из рук надкушенный пирожок, который так и шлёпнулся на пол.
— Катя, да побойся ты Бога, наконец! Опомнись! Разве можно живую девчонку обвинять в таком страшном, смертном грехе, не имея никаких доказательств? Она постоянно была у тебя перед глазами, из дома почти не выходила. Да и с кем, скажи на милость, в нашей деревне можно закрутить любовь? Не изводи ты девчонку, она и так совсем одна на всём белом свете осталась. Кроме тебя, у неё, считай, никого нет.
Хозяйке такой поворот разговора совсем не понравился, её глаза подозрительно сузились.
— А с чего это вдруг ты её так рьяно защищаешь, Нина Ильинична? Может быть, тебе известно то, чего я не знаю? Может, ты что-то скрываешь от меня?
Нина Ильинична аккуратно отложила на тарелку свой недоеденный пирожок и вытерла губы салфеткой.
— Спасибо тебе за угощение, Катя. Пирожки очень вкусные, твоя невестка и правда хорошо готовит, талант у неё. Тебе бы, Катя, поучиться у неё, не помешало бы. А по поводу всех твоих нелепых намёков могу напомнить тебе одну старую, мудрую пословицу: каждый человек думает ровно в меру своей собственной испорченности.
Гостья решительно встала из-за стола, показывая, что разговор окончен. Хозяйка тоже вскочила со своего места.
— Нет, Нина, стой, погоди, не уходи! Договаривай, что у тебя на уме, говори прямо, не юли!
Морозова лишь холодно усмехнулась в ответ.
— Это у тебя, Катя, в голове сейчас сплошной хаос и бедлам. Ты веришь в любые глупые сплетни, поэтому и муж от тебя когда-то сбежал к другой, и сына ты воспитала неправильно, избаловала до безобразия.
Стерпеть такое оскорбление от лучшей подруги Екатерина Павловна, конечно же, не смогла. Она пулей выскочила в коридорчик и побежала к входной двери.
— Пошла вон из моего дома, вон! За своим собственным сынком лучше приглядывай, пока не поздно! А то говорят, что твой Андрей уже не одну девку в городе запузырил, брюхатит их пачками! Так что это тебе надо готовиться внуков принимать, а не мне! А я ещё обязательно докопаюсь до истины, узнаю, от кого эта девка понесла. Я выведу её на чистую воду, не сомневайся!
Екатерина Павловна почти вытолкала опешившую подругу за порог и тут же, с грохотом, захлопнула за ней дверь, задвинув засов. Нина Ильинична, оставшись на улице, прекрасно понимала, чем угрожает Ксении дальнейшее пребывание в доме этой озлобленной женщины. Но вмешиваться в чужую жизнь она не имела права, да и не хотела. У неё оставалась лишь слабая надежда на то, что всё как-нибудь само собой уладится, что время пройдёт, и Катька успокоится, одумается. Может быть, она будет ещё бога благодарить, что её сын оставил после себя на этой земле маленькое, невинное потомство.
С этой невесёлой, тяжёлой мыслью Нина Ильинична медленно побрела в сторону своего дома, чувствуя невероятную усталость после этого разговора. Ей, как оказалось, тоже досталась в жизни далеко не сахарная и не завидная доля. Её муж, царство ему небесное, работал на износ, не жалея себя, и в конце концов поплатился за этим своим драгоценным здоровьем. Он пережил два тяжёлых инфаркта подряд, а третий, случившийся прямо на рабочем месте, стал для него окончательным и роковым. Их сын Андрей учился тогда на третьем курсе престижного университета, когда их небольшую семью постигло это огромное горе. После неожиданной смерти главы семейства финансовые проблемы стали нарастать, как гигантский снежный ком, который невозможно остановить.
У Нины Ильиничны и у самой дела со здоровьем обстояли далеко не благополучно — постоянно скакало давление, болели суставы. Да ещё надо было дважды в год вносить немалую плату за обучение сына в столичном вузе, поэтому та самая пресловутая подушка безопасности с семейными накоплениями очень быстро и бесследно сдулась. Согревало её одинокое сердце лишь одно — надежда, что Андрей скоро встанет на ноги и начнёт помогать ей. Парень сейчас как раз проходил преддипломную практику в крупной юридической фирме и совсем скоро должен был приступить к полноценной работе в должности юрисконсульта с очень приличной зарплатой.
Неудачное, отравленное скандалом чаепитие у подруги лишь немного омрачило настроение Нины Ильиничны, но она всегда в жизни придерживалась одного мудрого принципа: каждому — своё, по заслугам. Ей было искренне, по-человечески жаль подругу, но где-то в глубине души она понимала, что Екатерина Павловна получила ровно то, что заслужила своим характером и отношением к людям.
Примерно такой же жизненной позиции старалась до поры до времени придерживаться и Ксения — до того самого страшного дня, когда случилось несчастье с Игорем. Но эта трагедия в корне изменила её мировоззрение и подход к жизни. Да, ей было искренне жаль, что жизнь её молодого, красивого мужа оборвалась так внезапно и глупо, на самом взлёте, но в то же время где-то в глубине души она горько корила покойного за то, что тот не сдержал своего главного обещания. Он сам, по своей собственной глупости, был виноват в своей преждевременной смерти. Нечего было садиться за руль в нетрезвом, пьяном виде, рискуя не только своей, но и чужими жизнями. Разумеется, высказать свекрови в глаза такую крамольную, страшную мысль она не посмела бы никогда, даже под страхом смерти. Да и Екатерина Павловна уже буквально на второй день после траурных похорон во всём произошедшем обвинила невестку.
— Ты, Ксения, специально угробила моего единственного сына, чтобы скрыть свой постыдный грех! Ты это подстроила!
Молодую женщину тогда одолела самая настоящая оторопь и шок.
— Екатерина Павловна, что вы такое говорите? Какой ещё грех? Опомнитесь!
Свекровь, не моргнув глазом, безжалостно ляпнула, рубя с плеча.
— Думаешь, я ничего не знаю о твоей так называемой беременности? Я уверена на все сто процентов, что ребёночка ты нагуляла на стороне от какого-то левого мужика, но побоялась, что Игорь узнает правду и выгонит тебя вон. Я ничуть не удивлюсь, если в ходе следствия выяснится, что это именно ты подстроила эту страшную аварию, чтобы избавиться от мужа!
Ксения тогда горько плакала, пытаясь опровергнуть эти нелепые, чудовищные обвинения свекрови. Следственные органы, изучив все материалы дела, тоже пришли к однозначному заключению, что Игорь Громов сам, по своей собственной неосторожности и глупости, виновен в своей смерти. Но Екатерина Павловна отказывалась верить официальным документам и продолжала каждый день изощрённо издеваться над молодой, беззащитной вдовой.
— Думаешь, я поверю твоим крокодиловым слезам, притворщица? Не на ту напала, я не такая дура! Ещё на вашей глупой свадьбе я сразу заметила, как ты бесстыже крутила своим задом перед каждым мужиком из гаража, а когда Новый год отмечали, ты так и висла на Андрее, на Нинином сыночке, вешалась ему на шею. А за день до злополучной аварии ты тайно встречалась с Сергеем Новиковым, я своими глазами видела! Конечно, он начальник, с ним выгодно шашни водить, карьеру делать.
Екатерина Павловна на минуту остановилась, чтобы перевести сбившееся дыхание, но в этот самый момент её вдруг осенила новая, ещё более чудовищная догадка.
— Постой-ка, погоди! А может, это вы с Сергеем вдвоём сговорились убрать моего Игоря с дороги, а потом банально подкупили следователя, чтобы он написал нужное вам заключение, липовое? Нет, я всё равно, ни перед чем не остановлюсь, добьюсь правды и справедливости!
Все эти сумасшедшие догадки и теории свекрови напоминали какой-то бредовый детективный роман, но несколько робких попыток Ксении переубедить разбушевавшуюся женщину оказались совершенно безрезультатными. Свекровь стояла на своём, как несокрушимая скала.
— Ребёнка ты зачала от другого мужчины, и не хочешь в этом признаваться, потому что тебе есть что скрывать!
Тогда, исчерпав все возможные аргументы, Ксения, скрепя сердце, пообещала, что обязательно сделает тест на отцовство сразу же после рождения ребёнка, чтобы доказать свою невиновность. Это твёрдое обещание немного остудило пыл свекрови.
— Хорошо, Ксения, я подожду. Но помни, я тебя не прощаю.
Чувствуя, что постоянно находится под бдительным, пристальным наблюдением свекрови, Ксения старалась лишний раз не нарываться на открытый конфликт, ведь ей, по сути, некуда было деваться из этого дома. Она уже сто раз, нет, тысячу раз пожалела о том, что так легкомысленно и необдуманно распорядилась своим законным наследством от отца и бабушки.
«Я собственными руками, по своей глупости, разрушила основы своего благополучия, — думала она с горечью. — Надо было хоть ту квартиру оставить, как подушку безопасности. Теперь мне с ребёнком просто некуда пойти, некуда податься».
После тяжёлой работы в столовой Ксения обычно закрывалась в своей маленькой комнатушке, стараясь не попадаться на глаза свекрови, а та, в свою очередь, всячески старалась отравить жизнь будущей мамы своими мелкими пакостями. Например, она запретила ей готовить на газовой плите, заявив, что не доверяет ей свою кухню.
— Иди готовь туда, где ты этого ребёнка себе приделала, на сторону. Пусть тебя там и кормят твои хахали, раз такие щедрые!
Место общего пользования — туалет и душ — тоже приходилось посещать с большой оглядкой, потому что свекровь постоянно караулила её и делала ядовитые замечания. Ксения прекрасно понимала, что так не может продолжаться вечно, что это тупик, но её измученное сердце грела только одна надежда — что рождение долгожданного малыша наконец-то изменит отношение к ней озлобленной свекрови.
С такими невесёлыми мыслями Ксения шла в магазин за обойным клеем, но, к её сожалению, торговая точка оказалась закрыта на обед. Возвращаться в душный, ненавистный дом сразу же ей совершенно не хотелось, хотелось хоть немного побыть наедине с собой.
— Прогуляюсь немного, до вечера ещё далеко, — решила будущая мама, сворачивая на тропинку, ведущую в сторону леса.
Хотя по календарю была уже глубокая, дождливая осень, погода в этот день стояла на удивление тёплая и ясная, почти летняя. Ксения направилась за околицу, откуда открывались самые красивые, живописные виды на окрестности — на бескрайние поля, уходящие за горизонт. Она хотела спуститься к реке, посидеть на берегу, как вдруг сзади раздался знакомый голос, окликнувший её по имени. Она обернулась и увидела Андрея, который шёл по тропинке — видимо, тоже решил отдохнуть у воды.
— Ксения! Привет! Ты ли это?
Молодой человек приветливо и тепло улыбался, было видно, что он искренне рад этой случайной встрече.
— Решили прогуляться в одиночестве, Ксения? — спросил он, поравнявшись с ней. — А я вот приехал на пару дней, соскучился по нашим местам. Мне тоже порядком наскучила шумная городская жизнь, вот и примчался туда, где отдыхает моя душа. Заодно матушку проведать хотел, а её, оказывается, и дома нет.
— Да, я торопилась в магазин, а Нина Ильинична, наверное, у моей свекрови в гостях. Они, кажется, чай пьют и сплетничают, как обычно, — с грустной усмешкой раскрыла секрет исчезновения своей матери Ксения.
Продолжение :