Порой горы ставят альпиниста перед жестоким выбором: обрезать верёвку с товарищем — или погибнуть вместе с ним.
Я давно собираю горные легенды и странные, порой мистические случаи, которые происходят с альпинистами. Со временем таких историй накопилось немало — и далеко не все из них можно списать на усталость, высоту или игру воображения. Со мной тоже происходили вещи, которым я до сих пор не могу найти объяснения.
Выезжая за рубеж, я всегда стараюсь расспросить иностранных альпинистов — есть ли у них подобные истории. В 2017 году на Аконкагуа у нас была большая интернациональная группа, и по вечерам в лагере я пытался свернуть разговоры на эти темы, рассказывал про Чёрного альпиниста, Тянь-Шаньскую деву — и спрашивал, что есть у них.
С легендами оказалось негусто. Зато рассказывалась одна история — не как миф, а как реальный случай, которая вызывал жаркие споры.
Речь шла об австрийских альпинистах — Майкле Кнаусе и Йозефе Ратце. Во время спуска с Броуд-Пика на высоте около 7900 метров Кнаус сорвался и потянул за собой напарника. Чтобы спастись, Ратц обрезал верёвки, и Кнаус сорвался вниз.
Спускаясь дальше самостоятельно, Ратц через 20 часов добрался до лагеря.
Но случилось невероятное: через два дня Кнаус тоже вышел в базовый лагерь. Он выжил после падения, провёл ночь на леднике и смог сам спуститься в лагерь. Говорят, что при встрече Ратц отказался пожать ему руку, сказав: «Выше 7500 метров дружба заканчивается».
Именно эта фраза и вызывала у нас самые ожесточённые споры.
Я решил проверить эту историю. Спросил ИИ — и получил практически ту же самую версию, те же имена, тот же Броуд-Пик. Но когда я запросил конкретные ссылки на источники, оказалось, что никаких подтверждений нет.
Похоже, это всего лишь широко распространённая легенда.
Тем не менее, подобный случай в горах действительно был.
В 1985 году двое молодых британских альпиниста— Джо Симпсон и Саймон Йейтс первыми поднялись по западной стене Сиула-Гранде (6344 м) в перуанских Андах.
Это был момент триумфа, который очень быстро обернулся кошмаром.
Примерно на первой трети спуска Симпсон сорвался. Как он рассказывает в своей книге:
«Моя правая нога выгнулась назад, а кошки усилили удар. Голень вдавило в бедро, и нагрузка прошла через коленный сустав. Я порвал переднюю крестообразную связку, повредил малоберцовый нерв, разрушил оба мениска в колене, сломал пятку и голеностоп. Боль была невыносимой. Я, вероятно, потерял около кварты крови (почти литр) — внутреннего кровотечения.»
А впереди им предстоял спуск по стене почти в километр высотой.
Саймон спускал Джо на двух связанных между собой веревках. Каждые 150 футов (около 45 м) узел, соединяющий верёвки, доходил до страховочного устройства. Это было сигналом для Джо закрепиться и снять вес с верёвки. Саймон отстёгивал систему, переводил узел по другую сторону устройства, делал три рывка и спуск продолжался.
За час им удалось спуститься примерно на девяносто метров. Оставалось повторить это ещё около десяти раз, чтобы выйти к подножию, но за перегибом они не заметили, что впереди склон обрывается ледовой стеной. Так что Джо, пройдя за перегиб склона, повис на веревке, а Саймон продолжал стравливать её дальше. Когда узел дошёл до страховочного устройства, весь вес Джо оказался на верёвке. Йейтс не мог ни подтянуть его, ни опустить ниже. Он пытался удерживать друга почти час, затем, осознав, что Джо он помочь не в состоянии, и сам долго не продержится, перерезал веревку.
Симпсон полетел вниз, пробил снежный мост и упал на дно трещины. Нащупав веревку, потянул ее на себя. Он думал, что друг погиб, и он сможет подтянуться, используя тело как якорь. Но конец веревки оказался свободным. Поняв, что Саймон обрезал ее, Джо испытал облегчение и от того, что друг жив, и от появившейся надежды, что тот будет его искать.
К примерно половине десятого утра он понял, что надежды, на то Саймон его найдет, нет.
Попытался выбраться наверх, но не смог. Тогда решил спускаться вниз до дна трещины.
Он упал в бергшрунд — трещину на границе ледника и основания горы. Глубина таких трещин может быть и пятнадцать метров, и сто пятьдесят. Закрепив верёвку, Симпсон пристегнул спусковое устройство, но сознательно не стал завязывать узел на конце верёвки; решив, что лучше разбиться, если он не достанет до дна трещины, чем медленно умирать в темноте». Ему повезло, он спустился на лавинный конус внутри трещины и по нему выбрался наружу.
На леднике он увидел верёвку Саймона и понял, что тот ушел вниз. Пришло осознание, что он остался один: за телом не возвращаются.
До базового лагеря было бесконечно далеко: полторы мили (около 2,5 км) по испещрённому трещинами леднику, а затем ещё шесть с половиной миль (примерно 10,5 км) морен и камней.
Сначала он решил, что не сможет отсюда выбраться, но подумал, что если умрёт здесь, то его занесёт снегом, и никто никогда не узнает, что с ним произошло. А если доползет до русла реки, кто-нибудь обязательно найдёт его тело. Он не надеялся встретить кого-то — просто решил ползти до самого конца, и умереть там.
Он полз днём и ночью, без нормальной еды, почти без воды, разбивая путь на короткие отрезки, чтобы не думать о целом.
Как он описывает это в своей книге:
«Я сказал себе: “Так, я доберусь до той трещины за двадцать минут. Потом — до того красного камня за двадцать минут”. Это задавало структуру и дисциплину. Иногда я укладывался быстрее — и радовался; иногда не успевал — и злился. Но это не давало мне думать о главном: “ты в полном дерьме”.
На четвертый день он увидел лагерь, до которого оставались считанные сотни метров, но они растянулись на часы. Он кричал — но его не узнали, приняв за собаку. Друзья обнаружили его в 90 метрах от палатки.
Дальше долгий путь вниз, сначала на мулах, потом на пикапе, в больницу Симпсон попал только через 11 дней после перелома.
На вопрос, как бы он поступил на месте Саймона, Симпсон ответил в интервью The Red Bulletin:
«Перерезал бы я верёвку? На месте Саймона — без сомнений. Единственное, что я могу ему поставить в упрёк — что ему понадобился почти час, чтобы вспомнить: единственный нож, который был у нас, лежал в верхнем кармане его рюкзака. Настоящий вопрос в другом: будь нож у меня, и если бы я чувствовал, что тяну Саймона вниз, смог бы я перерезать верёвку, чтобы спасти его? Думаю, что нет».
К подобным ситуациям невозможно быть готовым, за несколько отведённых мгновений каждый должен решить сам, где поставить запятую:
«Спасти друга нельзя обрезать верёвку».
В горах подобные истории, к сожалению, случаются. О некоторых подобных случаях я уже рассказывал:
Горы ошибок не прощают: почему одни погибают, другие выживают
Эверест: взойти и умереть
Когда мне было страшнее всего в горах
Мне уже за 70, но я продолжаю ходить в горы.
Подписывайтесь – в этом канале рассказываю, как готовиться и ходить в походы в любом возрасте, разбираю происшествия в горах