Как только сканер считал информацию с идентификатора, я пулей влетел в помещение. Створки беззвучно сомкнулись, отсекая меня от назойливого сопровождения. Интуитивно я понял: увиденное мной не предназначается для глаз хранителя.
В кресле, вытянув стройные ноги, сидела Агидель. Приглушённый свет подчёркивал соблазнительные изгибы тела, а от падающих теней, лицо казалось совсем юным.
— Как ты сюда попала? — выпалил я с перепугу.
— Идентификатор представителя власти является ключом от всех дверей. — пояснила девушка. — Мне нужно поговорить с тобой без лишних ушей и глаз.
Агидель сделала жест, приглашая сесть в кресло.
— Нам нужно перевести тебя на первый уровень...
Я уже немного разбирался в тонкостях устройства общества, поэтому перебил её.
— Надеюсь, не придётся кого-то убить?
— Нет! — заверила меня собеседница. — Ты поменяешься местами с одним из техников. Переговоры прошли успешно. Завтра Знанек проведёт процедуру смены имплантов.
Я откинулся на спинку кресла.
— К чему такие сложности? Почему мне нельзя оформить свой идентификатор?
— Миша, люди не могут взяться из ниоткуда! Идентификатор имплантируется с рождения и все данные о человеке фиксируются в системе.
Хотелось уточнить некоторые моменты, но вдруг меня посетила неприятная мысль. Я сощурил глаза и спросил:
— Миша?
Агидель растерялась и неуверенно ответила:
— Но ведь ты именно так представился.
Я подозрительно смотрел на собеседницу. Опять в душе зашевелилось недоверие, ибо мне не хотелось быть обманутым и вновь испытать это отвратительное ощущение. Девушка чувствовала себя неуютно под моим взглядом и ёрзала на диване. На поведение Айши это совсем не походило, и я, успокоившись, вернулся к уточнению деталей.
— Так, давай по порядку, — сказал я. — Во-первых, люди не знают о Луне?
Она кивнула.
— Во-вторых, не подозревают о базе на Титане?
— Верно.
— А в-третьих, не в курсе ни о сигнале, ни о планах колонизации?
— Пойми, у нас нет ни места, ни техники для немедленного эвакуирования населения. Мы ничего не знаем наверняка, и если сейчас всё раскроем, то получим панику и беспорядки.
— Резонно. — согласился я.
Волновавший меня вопрос о необходимости сохранения моего инкогнито разрешился. А перевод на первый уровень избавит от сопровождения Артамира, а также позволит беспрепятственно заняться работой. Всё складывалось отлично, но вместо ожидаемой радости я испытывал досаду и знал причину этих эмоций, ведь она сидела напротив.
Агидель поднялась. Я встал следом.
— Завтра утром Артамир сопроводит тебя на первый уровень, — сказала она, направляясь к выходу. — А мне уже пора.
Внезапно я понял, что она могла сказать всё это и завтра. Похоже, она просто искала повод побыть наедине. Эта женская черта меня забавляла. Что ими движет? Неуверенность в своей привлекательности или страх сделать первый шаг? Размышлять было некогда — Агидель уже подошла к двери.
— Подожди! — окликнул я.
Она развернулась слишком быстро. В этом жесте я прочитал всё, что нужно.
Мы лежали рядом, я повернулся набок, подпёр голову рукой и обхватил пальцами её сосок, покручивая его то в одну, то в другую сторону.
— Что ты делаешь? — томно улыбнулась Агидель.
— Радио настраиваю. — весело ответил я и тут же буквально подпрыгнул, словив озарение: — Сколько световых лет до Кеплера?
— Примерно тысяча четыреста.
Я вскочил с кровати.
— А сигнал с данными получен с земного зонда?
— Да.
В голосе Агидель слышались тревожные нотки.
— Как вы могли получить этот сигнал? Даже если предположить, что зонд, каким-то чудом достиг Кеплера, где его обнаружила инопланетная цивилизация, ему на это путешествие потребовалось бы несколько сотен тысяч лет.
Агидель уселась в постели.
— Возможно, зонд нашли в космосе, недалеко от пределов Солнечной системы?
Я мерил шагами комнату и размышлял. В этой истории всё было шито белыми нитками на уровне предположений и догадок. В конце концов, я сел перед Агидель и попросил:
— Расскажи мне про этот Кеплер.
Девушка устроилась в позе лотоса, убрала за уши волосы и заговорила.
— Это одна из пяти планет, вращающихся вокруг красного карлика, — начала Агидель. — Масса на четверть меньше земной, стабильная ось вращения, полный оборот вокруг звёзды — двадцать шесть часов. Год, кстати, тоже непривычный — двести семьдесят пять суток. Вроде самое важное сказала. Что там ещё…
Она на секунду задумалась, вспоминая детали.
— А, ну кислорода в атмосфере двадцать восемь процентов, давление в полтора раза выше нашего, а гравитация — всего две трети от земной. Температура распределяется равномерно, в среднем около двадцати двух градусов.
Просто райские условия для жизни. Теперь я понял, с чем связаны предположения Знанека, что люди родом не с Земли. По описанию и впрямь казалось, что именно Кеплер — колыбель человеческой цивилизации. Яркость красного карлика на несколько порядков ниже, чем у жёлтого, коим является наше Солнце. Идеальные климатические условия, а также щадящая гравитация.
Но всё равно что-то не сходилось. Зачем аборигенам Кеплера приглашать другую цивилизацию на свою планету? А ещё очень интересовало, что же произошло с Луной и не сделано ли это нарочно, дабы подтолкнуть к определённым открытиям? Я уже было хотел поделиться своими соображениями с Агиделью, но когда перевёл взгляд на постель, та уже была пуста, а девушка стояла передо мной при параде.
— Мне пора!
— Почему ты не хочешь остаться? — спросил я.
— Я хочу, но не могу. Система фиксирует время пребывания в том или ином месте.
— Это ведь жизнь под колпаком! — воскликнул я.
— А иначе разруха и гибель. Выбор небольшой. — парировала Агидель, надевая туфли, и, прежде чем уйти, сказала: — Встретимся утром.
Оставшись один, я вытянулся на кровати, заложил руки за голову, уставился в потолок и погрузился в размышления. Жизнь под наблюдением всевидящего ока раздражала, но, с другой стороны, эта система имела ряд плюсов: никаких бюрократических проволочек и ориентированность на развитие прогресса.
В моём мире процветающая псевдодемократия и капитализм были лишь прикрытием для выгодного распределения ресурсов между элитой. Прогресс тормозился корпорациями, что и привело к краху.
Но ведь должна существовать золотая середина! Равномерное распределение ресурсов без ущемления свободы. Сломав всю голову и не найдя ответа, я провалился в сон.
Когда мои веки приоткрылись, перед глазами предстала долина, а я принял вертикальное положение, как фигурка в раскрывшейся книжке-раскладушке. Не сомневаясь ни секунды, я побежал на утёс.
Оказавшись на вершине, я вдохнул пьянящий воздух полной грудью. А затем принялся оглядываться по сторонам, кружась на месте и вспоминая рассказ Агидель о Кеплере. Звезда заливала планету мягким светом и совсем не слепила, лёгкость во всём теле и насыщенный кислородом воздух, намекали, что, похоже, это именно та экзопланета, данные которой получили земляне.
Я ждал своего двойника, разглядывая пейзажи и наслаждаясь видами. Хотя эта ситуация происходила уже сотни раз, но я вновь оказался к ней не готов и вздрогнул, когда тёмная фигура появилась словно из ниоткуда.
Внезапно небо посерело и его заволокло тучами. Казалось, что они нависают прямо над головой. Цветущую долину изрезали глубокие трещины, а лёгкий ветерок сменили шквальные порывы, сбивающие с ног. Дышать стало невероятно трудно, я судорожно глотал раскалённый сухой воздух. Во рту ощущалась горечь, а лёгкие горели огнём.
Язык прилип к нёбу, не позволяя произнести ни звука, да и, скорее всего, мой голос всё равно утонул бы в раскатах грома. Единственное, что мне оставалось — это во все глаза следить за двойником, который двинулся по направлению ко мне. Раньше, охватывающая меня паника, заставляла делать шаг назад, но сейчас я твёрдо стоял на месте с намерением встретиться со своей копией лицом к лицу.
Когда расстояние сократилось до критического значения, мой клон сделал последний шаг и растворился во мне, словно мы были двумя половинами, слившимися в одно целое. Мгновенно тело скрутило судорогой, словно у меня случился припадок. Я не удержался на ногах и упал.
Меня сотрясала крупная дрожь, и при этом я не мог пошевелить ни одной частью тела, в голове мелькали картинки, словно всплывшие воспоминания.
И вдруг всё прекратилось. Я поднялся на ноги, вытер рукавом мокрый от слюны подбородок и от увиденного опять едва не упал. Теперь я смотрел на окружающее пространство из своей системы координат, словно я являлся трёхмерным объектом, передвигающимся в двухмерном мире.
По ощущениям казалось, что перелистываются страницы книги, а я читаю историю этой планеты по застывшим кадрам.
Перед глазами мелькали аборигены — обладатели бронзовой кожи и изящных тел, похожие на статуэтки божеств. Они были улучшенной версией людей, эстетическим совершенством во плоти.
Я видел могущество природы Кеплера. Насыщенная кислородом атмосфера позволила биосфере разрастись до невероятных масштабов. Это был не просто мир, а оазис в космической пустоте.
Но идиллия закончилась. Ландшафт начал меняться: леса редели, флора и фауна гибли. Цветущие поля превращались в пустыни. А затем Кеплер содрогнулся от катаклизмов. Всё поглотил огонь, почва высохла и треснула, пожирая реки и озёра.
Внутри всё сжалось от желания остановить этот кошмар, перемотать назад. Но на моих глазах рай превратился в безжизненную пустыню.
Я почувствовал, как часть меня вырывается наружу и в ту самую секунду время стремительно побежало вспять. Мир мельтешил перед глазами, пока я не сфокусировался на моменте, когда двойник вышел из моего тела. Мы снова стояли друг против друга.
Я не сдержался и отступил, почувствовав, как очутился на самом краю утёса. Обернулся и, не удержав равновесия, полетел вниз.
Проснулся я от уже привычного ощущения падения. Резко сел в постели, ощущая в носоглотке сухость. В горле першило, словно я и правда побывал на пожарище.
Голова шла кругом, и я уселся на кровать, вдруг осознав: всё, что я видел, казалось мне знакомым. Едва уловимые воспоминания, похожие на дежавю — когда точно уверен, что никогда раньше не был в том или ином месте, но не покидает странное ощущение, будто ты здесь уже бывал.
Я уже сомневался, где именно родился, но совершенно точно, что вырос на Земле, никогда не покидая её пределы. Если принять на веру информацию из сна, то совершенно непонятно, когда я успел придумать имитацию Кеплера. Единственный период жизни, о котором я не имею представления — промежуток длиною в две тысячи лет между моментом, когда мне вкололи какую-то дрянь в центре Евсеева, и своим пробуждением в развалинах. Но сны начали мне сниться гораздо раньше.
Я ощущал себя мухой, окончательно запутавшейся в паутине, не понимая, за какую ниточку нужно дёрнуть, чтобы размотать клубок событий. Когда мне стало казаться, что ещё чуть-чуть и я слечу с катушек, раздался спасительный стук в дверь.
Искренне обрадовался Артамиру и поспешно собрался. Хранитель потащил меня по наезженному маршруту, хотя больше всего мне хотелось поскорее увидеть Агидель. Но вначале мы, естественно, отправились в пищевой блок, где я без аппетита впихнул в себя завтрак.
И вот спустя тридцать минут, я спешно влетел в её кабинет, захлопнул дверь, а когда она встала из-за стола, поднял на руки и прильнул к пухлым губам. Агидель обвила мою шею и ответила на поцелуй.
— Привет. — сказал я, поставив её на ноги.
— Привет. — ответила девушка, возвращаясь за стол.
На её щеках играл румянец, отчего вид она имела трогательный и милый. Я почувствовал, что начинаю подтаивать, как пломбир на солнце, потому перешёл к главному.
— А ты никогда не думала, что сигнал, который вы получили… — я запнулся, подбирая слова. Она смотрела с интересом. — Это сигнала бедствия.
Большие глаза красавицы, стали просто огромными. Она выжидающе буравила меня взглядом, видимо, не в силах произнести ни слова, и взгляд её выражал смесь страха и тревоги.
— С чего ты это взял? — собравшись с мыслями, поинтересовалась Агидель.
Я присел напротив, вытер о штаны вспотевшие ладони, пожал плечами и ответил:
— Я просто предположил.
Но взгляд девушки выражал недоверие.
— Если ты что-то знаешь — расскажи.
Люди испытывают потребность делиться переживаниями, а Агидель была сейчас самым близким мне человеком. Я решил рассказать ей всё.
— В одном из снов я увидел, кем на самом деле является человек в балахоне.
Девушка неосознанно подалась вперёд и заинтересованно спросила:
— Ты узнал его?
— Да, узнал. Как можно не узнать самого себя.
— Хочешь сказать… — Агидель запнулась от охватившего её напряжения.
— Да. Именно так. Но это не самое удивительное. Двойник уверяет, что сон — имитация, которую я же и придумал,чтобы не забыть, кем являюсь.
Дыхание девушки участилось, а глаза заблестели.
— Так ты вспомнил что-то?
Я отрицательно помотал головой.
— Но почему тогда решил, что это сигнал бедствия? — спросила она, и в её интонации прозвучало непонимание.
Тогда я рассказал своё последнее видение. Агидель помрачнела и прикрыла глаза.
Несмотря на хрупкость, девушка обладала мощной энергетикой, которую сейчас я ощущал на физическом уровне. Робость не свойственная мне черта, но в данный момент я не смел прервать раздумья собеседницы. Наконец она приняла решение.
— Возможно это просто сны.
Я опешил.
— Ты себя слышишь? Просто сны? А ничего, что благодаря этим просто снам, — последние слова я выделил интонацией, — ты узнала, где я нахожусь?
Агидель была серьёзна и сосредоточена.
— Миша, послушай, сейчас у нас нет никаких других вариантов. Но пока будет строиться космический город, отправим разведывательную группу, чтобы наверняка узнать о состоянии планеты. Параллельно соорудим колонию на Титане, для временной локации населения. Мы всё равно найдём пристанище. А если цивилизации Кеплера действительна нужна помощь, то сделаем всё, что в наших силах.
Доводы были аргументированы.
— Пожалуй, ты права. — немного поразмыслив, ответил я.
— Ну вот и хорошо. — отозвалась девушка, и в её голосе читалось облегчение.
В этот момент я почувствовал, как пузырь напряжения лопнул. Я вновь видел трогательную девочку, и меня восхитили происходящие с Агиделью метаморфозы.
Тем временем она переключилась на другую тему.
— Вечером ты вернёшься на третий уровень, а ночью, пока система перезагружается, Знанек проведёт процедуру обмена идентификаторов.
А вот это уже было интересно.
— И как часто происходит перезагрузка системы?
— Раз в сутки. — ответила Агидель и добавила, — Чтобы поменяться местами у вас будет час.
Я вспомнил, при каких обстоятельствах попал в подземный город и спросил.
— Меня доставили в этот промежуток времени?
— Нет. Периодически группы совершают вылазки за образцами почвы, воздуха, растений. Безопаснее всего это делать ночью. Операция поиска была замаскирована под эту миссию.
Каждый раз, когда разговор заходил о системе, во мне просыпался бунтарский дух.
— Я не понимаю, почему необходимо подчиняться дурацким правилам! Насколько понял, у вас нет управленческого аппарата как такового. Кто тогда осуществляет контроль?
— Сама система. Существует строгий регламент, при постоянном нарушении которого идентификатор обнуляется. А это значит… — девушка запнулась.
— Смерть. — за неё закончил я.
Агидель кивнула.
— Так почему бы вообще не избавиться от этих идентификаторов!
— Отсутствие импланта означает полную блокировку доступа к ресурсам.
— Жесть.
— Миша, человечество две тысячи лет искало идеальную модель общества. Только эта дала результат. Люди привыкли и считают такой порядок естественным.
Здесь не поспоришь, человек подстраивается под любые обстоятельства. На мгновение я жутко затосковал по своему двадцать первому веку. Ностальгия длилась ровно до момента, пока я не вспомнил чудеса прогресса, о которых узнал совсем недавно.
— Ну хорошо! Значит, ещё денёк нужно будет потерпеть присутствие Артамира?
Она лишь улыбнулась. И тут, словно по волшебству, хранитель нарисовался в дверях. Он открыл рот, но я его опередил:
— Нам пора?
— Верно. — подтвердил он.
Мы с Агиделью обменялись многозначительными взглядами, и я вышел из кабинета под конвоем Артамира.
Читать другие истории
