Лидия Петровна собиралась на дачу с самого утра. Да так собиралась, что будто не просто картошку сажать ехала, а судьбу свою налаживать. Хотя, если честно, именно это она и пыталась сделать.
Сын, Кирилл, с женой едет. Он сообщил об этом три месяца назад. Лидия Петровна аж села, о свадьбе ни слова ни полуслова, а тут, раз и с женой!
— С какой ещё женой?
— С моей, конечно, не соседа же! — спокойно ответил он.
— А свадьба когда была? Что ж не сказал-то?
— А не было свадьбы, просто расписались.
Вот так. Расписались. Без совета. Без «мам, как думаешь». Без материнского благословения.
Но с другой стороны, сын и не должен спрашивать разрешения быть счастливым. И слава богу. Иначе человечество до сих пор сидело бы в пещерах в ожидании мамкиного благословения на охоту.
Так или иначе, но такой поступок сына Лидию Петровну, задел. С тех пор внутри у неё будто заноза сидела. И вот сегодня к вечеру они должны были приехать на дачу.
И она решила: всё должно быть идеально. Чтобы сразу было видно — какая она мать, какая хозяйка, какой у сына тыл есть.
Она уже там убралась, осталось так, по мелочи, да вот еще лопата сломалась, новую купить надо, а то как картошку сажать, без лопаты-то?
Лопату она купила особенную. Выбирала почти час. Перебирала, спрашивала, даже продавца замучила:
— А эта точно не погнётся?
— Женщина, да вы ей что, бетон копать собраетесь? — не выдержал тот.
— Почему бетон, землю, — обиделась Лидия Петровна.
В общем, следуя женской логике, чем дороже, тем лучше, купила самую дорогую. И вот уже час как тряслась в маршрутке навстречу с сыном и его женой. Они жили в другом городе и заезжать за матерью - это крюк почти в двести километров, поэтому и решили встретиться на даче. Заодно и с картошкой помочь.
Лидия Петровна волновалась. Ей хотелось быстрее доехать, успеть подготовиться, увидеть сына… и посмотреть на неё. На эту жену.
Лидия Петровна вышла из маршрутки, оглядела знакомую улочку и вдруг поняла: торопиться некуда. Ну приедет она на час раньше — что изменится? Клубнику перемоет? Полы перетрёт? Сын всё равно заметит не её старания, а то, что она вспотела и запыхалась.
Она села на лавочку у остановки, достала телефон. Сын прислал сообщение: «Мам, скоро будем. Не волнуйся, тебе она понравится. Обещаю». Лидия Петровна фыркнула. Потом вздохнула. Потом нечаянно улыбнулась.
На дачу они приехали почти одновременно
Лидия Петровна не успела зайти с новой лопатой наперевес, как знаменосец, как у ворот остановилась машина. Женщина оглянулась. Вот и Кирилл, а следом выпорхнула девушка. Маленькая, в огромных резиновых сапогах, с пучком на макушке и с пакетом в руках.
Они зашли во двор.
— Мама, привет!
— Здравствуй, сынок!
— Знакомьтесь, это Леся, Олеся, а это моя мама Лидия Петровна
— Здравствуйте, Лидия Петровна,
— Здравствуй, Олеся, с приездом!
— А я вам, это, торт испекла. Крем немного съехал, Кира затормозил резко, так что не судите строго…
И она так искренне улыбнулась, что заноза внутри Лидии Петровны вдруг…нет, не выскочила, перестала колоть.
— Я люблю торты, давай его сюда, а то еще уронишь, — рассмеявшись сказала Лидия Петровна. — А вот лопату у меня возьми.
Девушка взяла лопату, покрутила, к ней Кирилл подошел:
— Ничего себе! Мам, ты зачем такую лопату купила? Она же дорогая. Я в прошлом году на нее смотрел и то не взял. А ты для огорода!
— Хотела самую прочную, самую лучшую!
— Ого! Этой можно не только картошку сажать. С этой можно и за кладом…да, Кирюш, ты металлоискатель взял? Пойдем искать завтра пораньше?
— Да куда скажешь, туда и пойдем! Сегодня с картошкой маме поможем, шашлыки замаринуем, а завтра - пойдем клад искать!
Лидия Петровна хотела сказать что-то про то, что клады не в земле лежат, а в людях, но промолчала. Только спросила:
— А вы и правда умеете картошку сажать? Или сначала учить надо?
Олеся вдруг серьёзно посмотрела:
— Я в детстве у бабушки каждое лето и сажала, и окучивала, и даже колорадского жука руками собирала.
Лидия Петровна не ожидала. Она-то приготовилась к тонким пальчикам с маникюром и брезгливому «фу, земля». А тут — жука руками. Неожиданно.
Перекусили и пошли в огород. Кирилл начал копать лунки старой лопатой, которую нашёл в сарае, а Олеся взяла новую, дорогую, и начала от забора:
— Лидия Петровна, можно я тут попробую? У забора? Мне кажется, земля мягче.
— Пробуй, — разрешила та, думая: «Ну пусть поиграется».
Олеся воткнула лопату раз, другой. И на третьем застучала — не так, как о землю. Глухо, с металлическим звоном. Кирилл подскочил:
— Ты чего там нашла? Кабель?
— Не похоже, — Олеся опустилась на корточки и стала разгребать руками. — Слушайте, а у вас тут раньше дерево росло? Вон пень старый.
— Дуб рос лет десять назад, засыхать начал, спилили, а пень оставили. — медленно сказала Лидия Петровна.
Олеся вытащила из земли небольшую, поржавевшую от времени, но крепкую жестяную банку. Внутри что-то позвякивало. Они открыли её все вместе. А там украшения и монеты какие-то. И старая пожелтевшая фотография
— Так это же бабушка! — сказала Лидия Петровна. — Отец говорил, что дед украшения спрятал, да не успел сказать куда, но мы и подумать не могли, что здесь, на огороде, думали в лес снес…А там де искать-то?
Она достала и банки серёжки, сжала в кулаке и посмотрела на Олесю. Та стояла удивленная, с лопатой в руках, и бормотала:
— Простите, я не хотела, я просто копнула…
— Так хорошо, что капнула! — тихо сказала Лидия Петровна и обняла девушку.
— Вот тебе и клад, и идти никуда не надо! — засмеялся Кирилл.
— Лопата, видать, правильная была, да рука у тебя, дочка, счастливая!
Они посадили картошку, а вечером Лидия Петровна рассказывала о своих родителях, и о бабушке с дедом, который этот клад закопал, когда раскулачивали всех. Они смотрели фотографии, рассматривали содержимое банки и не переставали удивляться, что нашла его именно Олеся.
Разошлись спать за полночь, но Лидия уснуть не могла. Это же знак, что девочку эту приняли на этой земле. Всякое лезло ей в голову. И лопата эта… Почему она купила именно ее? Может потому что потому, что нашлось для чего. Пришло время?
И никакая это не случайность. Не лопата, не клад, не Олесина рука. Просто земля эта видит своих, а чужих не подпускает. А Олеся копнула — и земля открылась, значит, приняла.
Лидия Петровна тихонько встала, вышла на кухню, воды попить. В комнате у молодых горел ночник, сквозь приоткрытую дверь она увидела, как Олеся поправляет одеяло на спящем Кирилле. Так же, как когда-то сама поправляла на его отце. Заноза внутри не просто перестала колоть — она растворилась.
«Вот и всё, — подумала Лидия Петровна, — не я сыну жену выбирала, а земля мне — дочку». Она вернулась в постель, укрылась и впервые за много месяцев уснула без всяких «а вдруг».