— Мам, ты всё-таки папе скажи, что я не держу на него зла, — тихо сказала Тося. — Я знаю, что он по-своему меня любит. Просто не умеет прощать. И не умеет принимать то, что не вписывается в его правила.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aez3rz12BVoD9u8d
— Да, такой он человек, дочка. Живу с ним двадцать лет — знаю. Но ты не оправдывай его. Он мужик взрослый, за свои поступки отвечать должен.
Объявили отправку поезда.
— Вера! — крикнул Володя. — Иди сюда!
Вера подбежала, поцеловала мужа долгим поцелуем, потом прыгнула в вагон.
— Володя, спасибо за всё! – крикнула Тося и помахала ему рукой.
— Удачи, Тося! – Володя помахал в ответ.
Проводница захлопнула дверь. Поезд медленно тронулся.
Тося стояла у окна, смотрела на маму, на Володю, на перрон, который медленно уплывал назад. Марья махала рукой, утирала слёзы, что-то кричала, но слов уже не было слышно.
— Всё, мам, — прошептала Тося. — Я уехала. Не скоро теперь свидимся… Прости, может, я неправильно поступаю…
— Не надо, — Вера обняла её за плечи. — Мать гордится тобой.
— Гордится? — Тося усмехнулась сквозь слёзы. — Чем гордится? Это раньше мной родители гордились – и мать, и отец – тем, что я единственная за всю историю Подгорного поступила в московский ВУЗ. А сейчас – что?
— А сейчас ты едешь продолжать учёбу. Несмотря на все трудности, ты не сдалась, Тось. Не побоялась. Это, Тоська, дорогого стоит. Не каждая бы смогла. А ты смогла.
Тося вытерла слёзы, поцеловала Серёжу, который уже успокоился и начал засыпать, и села на свою полку.
Поезд набирал ход. За окном проплывали поля, леса, деревни — всё то, что Тося любила с детства. Родные края, которые она покидала, чтобы постараться начать новую жизнь.
— Слушай, — неожиданно сказала Вера, подсаживаясь к ней ближе. — А этот Андрей... Он тебе понравился?
— С чего ты взяла? — Тося покраснела.
— Видела я, как он на тебя смотрел. И как ты на него. И Володя говорил, что Андрей спрашивал про тебя после свадьбы.
— Правда? — Тося подняла глаза.
— Спрашивал! Ещё как спрашивал! – подмигнула Вера.
— Андрей сказал, что Володя – его родственник.
— Да, они родственники, но я точно не знаю, кем они друг другу доводятся. У них не слишком близкое родство… Ох, хорошо бы этот Андрей в Москву собрался, как и обещал! – воскликнула Вера. – Может, ты немного повеселела бы, а то что-то унылая ты совсем какая-то.
— Вера, прекрати! Всё это глупости, — Тося покачала головой. — Мы друг друга почти не знаем. Поговорили немного, потанцевали – это ничего не значит...
— Я скажу Володе: пусть надавит на своего родственничка, чтобы тот собирался в Москву.
— Перестань, — Тося легонько толкнула её. — Никуда Андрей не поедет. Забудет, что говорил, через неделю.
— А если не забудет? — Вера хитро прищурилась. — Если приедет?
— Тогда... Тогда посмотрим, — ответила Тося, не желая развивать эту тему.
Она легла на полку, уложила Серёжу рядом, прикрыла его одеяльцем. Поезд мерно покачивал, располагая ко сну, но Тосе было не до сна. Какой уж сон, когда столько мыслей в голове.
— Тось, — позвала она через некоторое время.
— М-м-м?
— А ты веришь, что встретишь свою любовь?
Тося долго молчала. Серёжа сопел рядом, поезд стучал колёсами.
— Не знаю, — наконец ответила она. — Иногда кажется, что да. Что где-то ходит человек, который меня не осудит, примет, не испугается. А иногда думаю: ну кому я нужна?
— Ты молодая, красивая…
— Таких много.
— А ещё ты умная. Не каждому дано в столичном институте учиться.
— Таких тоже много. А с ребёнком — это как клеймо. Мужчин такие женщины отталкивают.
— Не всех, — возразила Вера. — Володю, например, не оттолкнуло бы.
— Володя — молодец. Но такие, как он, редко встречаются. Где ещё такого найти?
— А ты не ищи, ты просто живи. Учись, расти. А хороший человек сам найдётся. Может, даже тот самый Андрей.
— Ой, Вера, ну что ты заладила: Андрей, Андрей... Свет что ли на нём клином сошёлся?
— Ладно, молчу, — подруга примирительно подняла руки. — Отдохни, Тось. Нам предстоит тяжёлый день.
— Спасибо, Вера, что помогаешь, - в сотый раз поблагодарила подругу Тося.
Тося закрыла глаза, но сон вновь не шёл. Мысли крутились в голове, как белки в колесе. Москва. Общага. Учёба. Деньги. Серёжа. Андрей.
— Тось, ты спишь? — снова позвала Вера.
— Нет, — вздохнула Тося.
— Я тоже не сплю. Волнение, наверное. За тебя волнуюсь, за себя... Как мы там в Москве управимся?
— Ты-то вечером дома будешь.
— А ты? — Вера повернулась к ней. — Ты останешься. В чужом городе, с чужими людьми...
— Ничего, я привыкла. Не впервой.
— Знаю, — Вера помолчала. — Знаю, что ты сильная. Но одной тяжело. Ты хоть иногда проси у людей помощи. Не стесняйся. Кто-то откажет, а кто-то – обязательно поможет.
— Попрошу, — пообещала Тося.
Они замолчали. Поезд мерно стучал колёсами, убаюкивая, успокаивая. Серёжа спал, улыбаясь во сне, и Тося смотрела на него и думала о том, что ради него, ради его улыбки, она готова на всё. На любую работу. На любые трудности. На неопределённость, на жизнь в чужом городе, без денег, без поддержки.
«Главное — не сдаваться, — сказала она себе. — Главное — верить».
Она вспомнила слова бабы Нюры: «Чудеса заходят тихо, когда дверь приоткрыта».
«Может, и для меня приоткроется, — подумала Тося. — Не сейчас, так потом. Я подожду. Я умею ждать».
С этими мыслями она провалилась в сон — без снов, без тревог, просто в темноту, из которой предстояло вынырнуть через пару часов. В новую жизнь. В Москву. В неизвестность.
Но где-то в глубине души жила надежда — тонкая, как ниточка, но не рвущаяся. Надежда на то, что всё будет хорошо. Что она справится. Что найдёт своё счастье. Что однажды чудеса всё-таки случаются. Даже с теми, кто в них уже почти разучился верить.
Проснулась Тося от того, что поезд резко дёрнул и остановился. За окном была уже не знакомая деревенская глушь, а пригороды — многоэтажки, трубы заводов, серые бетонные заборы. Вера спала на соседней полке, свернувшись калачиком, и улыбалась во сне — наверное, Володю видела. Серёжа лежал рядом с Тосей, пускал пузыри и перебирал пальчиками край одеяла.
— Скоро Москва, — сказала проводница, проходя по коридору. — Минут через двадцать.
Сердце Тоси забилось чаще. Москва! Как она её примет? Что её там ждёт?
Тося разбудила Веру.
— Вставай, соня. Скоро приедем.
— Уже? — Вера села на полку, потёрла глаза. — А я только уснула. Мне такой сон хороший приснился. Володька мне букет подарил — огромный, из полевых цветов. И сказал, что любит меня больше жизни.
— Он тебя и наяву любит. И букеты наяву дарит, — улыбнулась Тося. — Никуда эта любовь не денется.
Подруги быстро привели себя в порядок. Поезд замедлял ход, и за окном уже виднелись вокзальные строения, толпы людей, перроны.
— Ну, Тоська, — Вера взяла её за руку. — Приехали. Москва.
Поезд остановился. Тося взяла Серёжу на руки, закинула на плечо тяжёлую сумку. Вера подхватила две другие. Вышли на перрон — и сразу попали в шум, в суету, в мельтешение сотен людей. Громкоговоритель объявлял прибытие и отправление поездов, носильщики катили тележки, женщины с цветами бежали к прибывающим.
— Круговерть какая-то, — выдохнула Вера, оглядываясь. — И куда все спешат?
— Тут ритм жизни гораздо быстрее, — напомнила Тося. — Здесь всегда спешат. Все куда-то бегут, боятся опоздать.
— А мы не боимся?
— Мы — нет. Нам торопиться некуда, — Тося поправила сумку на плече. — Пойдём, Вера. Нам в метро, потом на автобусе.
— Тось, а на трамвае можно? В автобусах я ездила много раз, а вот на трамвае – ни разу. Зато знаю, что они очень весело трезвонят!
— Хорошо, доедем на трамвае, - улыбнулась Тося. – Там всего две остановки.
— Володе расскажу, что я на трамвае каталась! – обрадовалась Вера. – Он тоже наверняка ни разу на трамвае не ездил.
Переход в метро был полон людей — кто-то бежал, кто-то стоял с огромными сумками, кто-то читал на ходу, не поднимая глаз. Тося прижимала Серёжу к груди, боясь, что её с ним затолкают, а Вера пыхтела сзади с сумками, периодически задевая прохожих.
— Это не вокзал, а муравейник какой-то, — бормотала она. — Тось, ты уверена, что мы туда идём?
— Конечно, уверена, Вера. А ты разве дорогу не помнишь? Мы же были здесь с тобой три месяца назад.
— Что тут можно запомнить? – Вера озиралась по сторонам. – Не представляю, как в этих каменных джунглях люди не теряются.
— Со временем привыкаешь, - ответила Тося. – Мне сначала тоже сложно было, после Подгорного Москва казалась просто бесконечной.
— Она такая и есть, - проворчала Вера, отдуваясь. – Тось, у меня уже руки отваливаются от твоих сумок. Вот как ты собиралась одна ехать?
— Мама сказала: попросишь людей – помогут донести.
— Ага, как же! Помогут тут! Тут скорее затолкают – и не заметят!
Они спустились в метро, сели в вагон. В вагоне метро было душно. Молодой мужчина уступил Тосе место. Тося села, держа Серёжу на руках, малыш вертел головой, разглядывая тусклый свет и незнакомые лица. Вера стояла рядом с сумками, утирая пот со лба.
— Ужасно! Как селёдка в бочке! – ворчала Вера, когда на следующей станции в вагон набилось приличное количество людей. – Нет, я бы тут не смогла. Мне уже хочется поскорее домой, голова кругом идёт от этой сутолоки.
— Вера, хочешь сесть? – предложила Тося. – Бери Серёжу на руки – и садись.
— С удовольствием подержу крестника на руках, - улыбнулась Вера.
Подруги поменялись местами, теперь Тосю нещадно толкали со всех сторон, но она, в отличии от Веры, не обращала на толчки и тычки никакого внимания.
Они вышли на своей станции, долго искали нужный выход – народу было столько, что даже Тося растерялась. Потом отправились на остановку трамвая. Трамвай подошёл быстро — и почти сразу наполнился народом. Тосе с Серёжей опять уступили место, Вера осталась стоять рядом, с сумками.
— Устала я, Тось, — призналась Вера, когда они наконец вышли на нужной остановке. — Ты не представляешь, как я устала. Меня даже поездка на трамвае не порадовала. Кстати, он даже ни разу не потрезвонил!
— Они же не постоянно трезвонят, а только тогда, когда кто-то мешает движению, — Тося слегка улыбнулась. — Я тоже устала, Вера, но мы почти пришли. Вон — видишь серое здание? Это общежитие.
Общежитие встретило их запахом лимонада, хлорки и старой мебели. В коридоре толпились студенты, все в основном с книгами. Тося нашла табличку «Комендант», постучала.
— Чего тебе? — спросила немолодая женщина в очках, открывая дверь.
— Я — Тося Волкова, второкурсница, меня должны были поселить. Я восстанавливаюсь после академического отпуска.
— Волкова... — женщина заглянула в список. – Проходи. Твоя комната — на втором этаже, двадцать третья. Только учти — посторонних к себе в комнату не приводи, за это сразу выпишут. Все встречи и свидания – за пределами общежития. Поняла?
— Я знаю правила, - ответила Тося. – Год в общежитии прожила, правда, в другом.
— То общежитие сейчас на ремонте, на следующий учебный год его заселять будут. Так что, мест совсем мало. Раз дали тебе место – держись за него.
— Спасибо, я всё поняла, - ответила Тося и вышла из комнаты.
Комендант вышла следом за Тосей в коридор.
— Подожди, ключи-то ты взять забыла... Так, а ребёнок – чей? – округлила она глаза, увидев Серёжу на руках у Веры.
— Мой, - чуть слышно ответила Тося, вжав голову в плечи.
— Ты что, с ребёнком здесь жить собралась? – женщина повысила тон.
— Конечно, с ребёнком! Это же её сын! – вмешалась Вера, видя, как перепугана Тося.
— Ишь, чего удумала! С ребёнком – не положено! – комендант говорила всё громче, вот-вот готовясь сорваться на крик. – Тут студенческое общежитие, а не детский сад!
— Мне не говорили, что с ребёнком нельзя, - пролепетала Тося.
— А ты спрашивала у кого?
— Нет, не спрашивала…
— То-то и оно. Никому в голову не могло прийти, что ты сюда с ребёнком заявишься!
— Вы не имеете права разлучать мать с ребёнком! – Вера встала между комендантом и Тосей.
— Разлучать – не имею, - рявкнула женщина. – А не пускать их в общежитие – ещё как имею! Я здесь главная!
— Мы издалека приехали. С ребёнком… - Вера перешла на миролюбивый тон. – Что же нам теперь делать? Куда идти?
Комендант оглядела с ног до головы Веру, потом Тосю.
— Вижу, что издалека, - ухмыльнулась она. – Вижу, что деревенские.
— Разве деревенские – это плохо? – спросила Тося.
— Мы не из деревни, а из села! – поправила Вера.
— Лично я – коренная москвичка! – с гордостью выпалила комендант. – Я считаю так: где родился – там и пригодился. Раз родились в деревне, значит, живите там. Москва – не резиновая, а понаехавших всё больше и больше становится.
— Моя подруга – очень умная, - Вера старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Село – не место для неё. Она была лучшей ученицей в нашей школе, с золотой медалью окончила. Потом единственная из всего нашего села в московский институт поступила. На первом курсе Тося была лучшей студенткой, её даже профессор хвалил! Говорил, что у неё большое будущее!
— Ну, и какой же профессор тебя хвалил? – усмехнулась комендант, продолжая рассматривать Тосю с ног до головы.
— Се-ра-фим Петро-вич, - заикаясь ответила Тося, готовая расплакаться.
— Серафим Петрович, говоришь? – тон женщины стал более дружелюбным. – Много я про него слышала, он человек уважаемый. Только что-то не верится мне, что он тебя хвалил…
— А вы сами у него спросите! – вновь вмешалась Вера.
— Где ж я у него спрошу: он – в институте, я – здесь? Преподаватели в общежитие, знаете ли, не заходят.
— Я поговорю завтра с Серафимом Петровичем, - сказала Тося.
— Вот-вот, пожалуется ему на вас, что вы не пускаете её, лучшую студентку, на законное койко-место, - рявкнула Вера.
— Хорошо, иди, - комендант с недовольным видом протянула Тосе ключ от 23-й комнаты.