Просьба написать о взрыве вулкана Санторини, ассоциируемым с «катастрофой бронзового века» и закатом критско-минойской цивилизации, была высказана в комментариях. Но «Цитадель» не стремится составить конкуренцию Вики, из рядов авторов которой меня вычистили ещё в самом начале проекта. Так что, предполагается, что читатель, коль скоро некой темой интересуется, уже знаком с ней хотя бы в пределах энциклопедической статьи. Которую я, соответственно, не буду пересказывать, сосредоточившись далее не на фактах, а на их значении.
Значение же взрыва данного вулкана в первую очередь культурное. Во-первых, событие отлично иллюстрирует многозначность понятия «взрыв». Собственно, на острове произошло образование кальдеры. Извержения происходят из-за того, что, когда лава по трещинам к коре приближается к поверхности, давление падает, и мантийные газы, до этого в камне растворённые, начинают выделяться с образованием пузырьков. Расплав вспухает, как поднимающееся тесто, – камень буквально кипит, выплёскиваясь из кратера реками лавы. Газы же вырываются под большим напором, увлекая с собой как мелкие частицы породы – пепел, – так и крупные обломки… Но когда извержение кончится, а лава остынет и сократится в объёме, внутри вулканического конуса может остаться значительный пустой объём.
«Образование кальдеры», это когда стены горы обрушиваются в пустоту, в случае Санторини достигавшую высоты... неизвестной. Но только не засыпанная часть кратера сейчас затоплена на глубину 400 метров. Что же касается ширины, то на карте острова Тира всё видно. Диаметр купола достигал 10 километров.
...Имеет извержение на Санторини и отношение к такому культурному феномену, как современный миф от Атлантиде. Внутри этой величественной конструкции существует вторичный «мифчик» о том, что «Атлантида это Санторин». Последнее не могло быть так по очевидной причине: греки прекрасно знали о затоплении острова Тира, население которого, устрашившись нарастающей силы извержения, эвакуировалось на кораблях, – а вернувшись, нашло вместо острова-горы современный погрызенный бублик. То есть, грекам сразу бы показалось странным, что Платон перепутал название страны, обстоятельства, место, время и масштаб катастрофы. Они же нисколько не сомневались, что Платон просто всё выдумал, никак Атлантиду с Тирой не ассоциируя.
Санторин упоминался в предыдущих публикациях и в контексте проблемы «катастрофы бронзового века». Но тут достаточно сказать, что если бы между упадком минойской цивилизации и данным событием наличествовала очевидная связь, то и проблемы бы не существовало. Однако, гибель цивилизации не могла быть прямым следствием катастрофы, – ни данной, ни какой-либо другой, – поскольку произошла отнюдь не мгновенно, а по результату двухвекового периода упадка. Нельзя даже утверждать, что извержение положило начало этому периоду, – спровоцировало его. Ибо все попытки датировать данное событие провалились. Считается, что извержение произошло между 1628 годом до н. э. (тогда проснулся, засыпав пеплом всю планету, вулкан Аниакчак на Аляске) и 1520 годом до н. э.. Углеродные и дендрохронологические датировки дают противоречивые результаты в указанном промежутке.
Вообще, применение методов естественных наук к данному событию не дало положительных результатов. Судя по слою пепла, в радиусе 30 километров от жерла – на дне образующему слой толщиной 5 метров, но осыпавшему и Северную Африку, – а также по размерам кальдеры, мощность извержения в 2-4 раза превосходила взрыв вулкана Кракатау. По разным расчётам взрыв Санторини мог привести к образованию цунами высотой 100, 150 или даже 200 метров. Посмотрев на карту, легко представить какие разрушения произвела бы волна, многократно отражаясь внутри маленького Эгейского моря… Но тут – сюрприз Приливной волны почему-то не образовалось. Следов не найдено, хотя на противоположном берегу Мексиканскго залива и найден след волны порождённой падением Чикшулубского астероида на Юкатан 66 миллионов лет назад.
...И, собственно, всё. Можно уже переходить к сути. К нетривиальному. Как обычно, самое интересное лежит на поверхности, но не бросается в глаза.
Итак. Древние греки знали про погружение острова Тира. Что удивительного, если они и про дворец-лабиринт в Кноссе знали? Вообще много знали о минойской цивилизации. Ассимилировав коренное население эгейского региона предки греков «затрофеили» и местные предания… То есть, про эвакуацию населения со склонов разбушевавшегося Санторини греки помнили… А про последующие события, почему-то, забыли?
Почерневшее небо, превратившее день и ночь и подсвеченное лишь вздымающимся на высоту 40 километров столбом багрового пламени. Дождь горячего, источающего удушающий запах серы пепла. Сокрушительный удар, мгновенно превративший в руины все постройки. Вырастающая из моря волна… Да, с волной почему-то не сложилось, но остальные-то поражающие факторы никто не отменял. Катастрофу должны были бы запомнить, не как локальную (пострадали только те, кто не успел покинуть гибнущий остров), а как событие потрясшее весь обитаемый мир. Разделившую эпоху на «до» и «после».
...Но греки ничего похожего не припомнят. И никто на берегах Средиземного моря не запомнил взрыв Санторини. Включая древних евреев, ибо иногда упоминаемые в данной связи «десять казней египетских» типичный случай натягивания совы на глобус. В описании «казней» ничто не напоминает прямо последствия извержения, которое в Египте должны были не только ощущать, но и буквально наблюдать, – если султан взрыва взлетел на 40 километров. Большая же часть пунктов, – вообще, никак с извержением не связаны… Да и просто: будь какие-то «казни», почему дотошно фиксировавшие всё подряд египтяне не запомнили их? Как не запомнили и, почему-то, грандиозное извержение…
Ерунда какая-то.
Если же получается ерунда, значит, в рассуждениях допущена ошибка. И что б не тянуть, в данном случае, скорее всего, заключается она в неправомерной аналогии между «взрывами» Санторини и Кракатау. Понятно, что имея перед собой пример в виде взрыва Кракатау, мы – включая и учёных, – реконструируем другие грандиозные извержения, на его основе. Но тут… наступив на горло собственной песне (цунами высотой в 100 метров будоражит не только воображение дилетантов), наука также склоняется к неожиданному выводу: не было никакого «взрыва Санторини».
Иным образом трудно объяснить, почему датировки кучно ложащиеся в год в случае с Аниакчаком, здесь дают разброс в целых 100 лет. Извержение Санторини именно столько и продолжалось. И всё это время население острова, постепенно покидало его, оседая на других побережьях. И всё это время окрестности Эгейского моря крепко трясло, – но там землетрясения не редкость. Дворцы рушились и восстанавливались. Оседающий пепел где-то губил урожай, а где-то и удобрял поля. Век – достаточное время, для того чтобы люди к извержению привыкли, и начали воспринимать неудобства, как должное. В преданиях же сохраняются лишь события исключительные.
...Вот, например, рассказы бывших тиранцев, в периоды затиший посещавших бывшую родину в надежде, что уже можно вернуться, и каждый раз, по мере того как гора проваливалась в себя, обнаруживавших остров уменьшившимся. К землетрясениям минойцы привыкли, но острова у них до Тиры не пропадали. И люди (на островах вообще-то живущие) это запомнили.
Почему не было цунами? Потому что кальдера образовалась не разом, – вот тогда б мало не показалось! – а в результате множества обвалов свода вулкана в полость… То есть, цунами-то были, не могло их совсем не быть. Но волн за сто лет образовалось множество и все не эпичные. В буквальном смысле. Ни одна не представляла собой чего-то такого, к чему обитателей побережья в сейсмичном регионе жизнь бы не готовила. Как следствие, былин про эти волны не слагали.