Тем же путём, который привёл нас в обсерваторию, мы вернулись на третий уровень.
Наскоро поужинали. Я поглощал пищу, практически не чувствуя вкуса. Мне было совершенно не до этого, нужно было обдумать и свести к одному всю полученную информацию. Покончив с ужином, Артомир сопроводил меня до квартиры и попрощался, пообещав утром вернуться.
Я вошёл в помещение. Вспыхнул свет и трансформировалась обстановка. Устроившись в кресле, я откинулся на спинку и задумался.
Итак, что получалось? Я — разработчик проекта космического города, имеющий сложности его реализации в своём времени. Каким-то волшебным образом очутился в будущем, где экономическое устройство колонии позволяет моему замыслу воплотиться в жизнь. Более того, эта задумка имеет колоссальное практическое значение для современного общества.
Незадолго до моего появления, Луна превращается в чёрную дыру, и это позволяет сделать открытие, с помощью которого возможно адаптировать мой проект в космический корабль, способный бороздить просторы Вселенной в поиске пригодной планеты для человечества.
На совпадение это совсем не походило. Вспомнил убеждённость Агидель в том, что сигнал с данными Кеплера был послан внеземной цивилизацией. В свете последних событий — это казалось не таким уж безумным предположением. И судя по всему, намерения дружелюбные: они дают человечеству шанс на спасение.
Но зачем такие сложности? Если у них есть технологии, чтобы сжать Луну до чёрной дыры, почему бы просто не прилететь и не эвакуировать всех на Кеплер?
Зачем эти хитросплетения, подталкивающие на определённые действия. И главное — зачем им вообще спасать человечество? Знанек же ясно сказал: два разумных вида на одной планете сосуществовать не могут.
Не менее занятным был вопрос об открытии, сделанном сегодня. Я вспомнил: когда жил в своём времени, мне попадались заголовки статей, в которых говорилось, что в мире у каждого человека имеется минимум шесть двойников. Тогда мне казалось, что это газетная утка, и жаль было тратить время на всякую чушь. А теперь...
Как всё это понимать? Шутка эволюции или же нечто другое? Отчаянно хотелось потолковать со Знанеком: может, у него есть идея, как так получилось, что миллионная цивилизация имеет всего около сотни лиц, и возможно ли это с точки зрения генетики.
Плавно мысли перетекли в прошлое. Я вспомнил Айшу. Кем она была? Кто я сам? Хотя я не считал себя сентиментальным, от воспоминаний защемило в груди. Поддавшись эмоциям, я нащупал кнопку на подлокотнике кресла и вытащил очки с наушниками.
В уши ударил пульсирующий звук, перед глазами замелькал мерцающий свет. Мышцы расслабились, а в теле появилась лёгкость. Размытые цветные фигуры обретали чёткость, словно кто-то подкручивал резкость у меня в голове.
Я почувствовал, как лицо обдувает лёгкий ветерок, а ноздри наполнил сладкий запах луговых трав. Открыл глаза. Знакомая цветущая долина у подножия утёса. Я снова был там. Но теперь всё было иначе.
Впервые я полностью осознавал себя во сне. Это пьянящее чувство контроля! Я развернулся и побежал вверх по утёсу. Невероятно! Бег в гору дался легко, дыхание даже не сбилось. Добравшись до края, я застыл.
Зрелище настолько завораживало, что я забыл обо всём на свете. Но вдруг почувствовал, что кто-то похлопал меня по плечу. Я в буквальном смысле подпрыгнул от неожиданности и молниеносно развернулся.
Передо мной стоял ОН, но в этот раз пейзаж оставался неизменным, а я не испытывал всепоглощающего страха и паники.
— Что это за место? — спросил я.
— Это твой дом. — ответила фигура в балахоне.
Голос показался знакомым до боли, но я никак не мог вспомнить, кому он принадлежит.
— Кто ты?
Мужчина скинул капюшон, а я застыл в изумлении, глядя в собственное лицо. Ветер трепал русые волосы моего визави. И я вдруг подумал, разглядывая свою копию из плоти и крови, что в целом я ничего такой: здоровый, крепкий мужик, весьма недурно сложен; лицо простовато и невыразительно, но, вроде, симпатичнее, чем у обезьяны, — так что и на том спасибо.
Я смотрел в серые немигающие глаза, которые словно гипнотизировали, лишая меня дара речи, и лихорадочно соображал.
— Кто ты? — повторил я, с трудом ворочая языком.
Губы моей копии растянулись, обнажая ровные зубы, а я подумал, что надо чаще улыбаться.
— Я — это ты.
— Что ты от меня хочешь? — задал я вопрос, мучивший меня целый год.
— Тебе лучше знать. Ты же сам всё это придумал.
Я задохнулся от неожиданности, а справившись с потрясением, торопливо спросил:
— Что придумал?
— Имитацию, которая не позволит забыть кто ты.
Мысли расползались, как змеи.
— Но я забыл! И кто же я?
— Ты — это я.
Я медленно провёл ладонями по лицу, чтобы сосредоточиться. Когда я опустил руки, намереваясь разобраться в ситуации, моего собеседника уже и след простыл. В недоумении я огляделся, спустился к подножию утёса — никого.
Тогда я побежал обратно и на полной скорости сиганул в пропасть. Вздрогнул от ощущения падения и сел, срывая с себя наушники и очки. Сердце заходилось, а на лбу выступил пот. Я соскочил с кресла, и в этот момент раздался стук в дверь.
На пороге стоял Артамир безмятежный, аки гладь озёрная в безветренный день. Он прошёл в центр комнаты, игнорируя моё взвинченное состояние, и сказал:
— Нам пора. Тебя ждут.
Мне не хотелось никого видеть, даже гиперпространственный привод уже не казался таким соблазнительным, по сравнению с желанием вспомнить кто я. Единственное, чего мне хотелось — подумать.
— Отмени встречу. — попросил я.
Артамир выразительно посмотрел на меня и коротко ответил:
— Это невозможно.
По интонации понял, что даже нет смысла выяснять почему. Тогда решил немного потянуть время.
— Я уже две тысячи лет не мылся и не менял одежду. Душ я могу принять?
Сопровождающий немного помедлил, а потом ответил:
— У тебя есть пятнадцать минут.
Он открыл створки встроенного шкафа и кивком головы указал на бельё, сложенное аккуратными стопками. Я взял всё необходимое и направился в душевую.
Стоя под упругими струями воды, прокручивал свою жизнь со времён детства. Но ничто в этих воспоминаниях не проливало свет на моё истинное происхождение. Тогда я попытался детально вспомнить сон, или как его назвал мой двойник — имитацию, придуманную мной. Вдруг меня подбросило от воспоминаний о разговоре Айши и Евсеева. Во время беседы психиатр посоветовал девушке покинуть какое-то место и сделал ей инъекцию.
С мыслью, что надо бы расспросить своих новых знакомых, я выбрался из душевой, насухо вытер тело полотенцем и быстро натянул одежду, севшую на меня идеально.
Артамир коротал время в кресле и смотрел перед собой. При моём появлении он повернул голову, а я в лоб спросил:
— Ты знаешь, что такое имитация?
На лице мужчины не дрогнул ни один мускул, он совершенно спокойно ответил:
— Конечно.
Я выжидающе смотрел на Артамира, а он не спешил с ответом.
— Ну и? — подбодрил я собеседника.
— Что? — удивился мужчина.
— Так что такое имитация? — я начал терять терпение.
— Повторение или копирование чего-то. — по-простецки ответил Артамир. — А ты разве не знаешь значения этого слова?
Я чуть было не вспылил, подумав, что он просто надо мной глумится. Но внезапно понял, что хранитель натолкнул меня на мысль. Я задумался. Двойник утверждал: повторяющийся сон — созданная мной имитация. Получается место, в котором я раз за разом оказывался — это копия реальной планеты. От этой мысли закружилась голова. Я едва устоял на ногах.
— Нам пора. — донёсся до меня голос Артамира.
Спорить не было сил. Я послушно поплёлся за ним. Мы наспех позавтракали и отправились на встречу назначенную Агидель. Всю дорогу я думал: а что, если и подземная колония тоже имитация? Провёл пальцами по обивке автомобиля, ощутил текстуру материала и хмыкнул. А может, я заблуждаюсь и не стоит всерьёз воспринимать сны, тем более вызванные стимуляцией мозга?
Обдумывая ситуацию, я практически не подавал признаков жизни и не задал ни единого вопроса. Боковым зрением видел, как Артамир бросает на меня настороженные взгляды, но он так и не нарушил молчания.
К концу поездки я так и не пришёл ни к какому конкретному мнению, и в кабинет Агидель вошел, ощущая себя малость пришибленным.
— Доброе утро! — поприветствовала меня девушка, вставая со стула.
— Доброе. — на автомате повторил я.
— Информацию с твоего накопителя конвертировали. Сегодня ты встречаешься с инженерами. Надеюсь, вместе вы оптимизируете «Палладиум» под наши реалии. Как только работа будет закончена, ты отправишься на Титан, — отрапортовала Агидель.
Пока девушка говорила, я внимательно слушал, а потом стремительно приблизился и убрал назад локон волос, обнажая впадинку на ключице. Даже не удивился, обнаружив едва различимое родимое пятно.
Агидель опешила, но не отпрянула, а лишь смущённо опустила глаза. Я провёл по её лицу тыльной стороной ладони и спросил:
— Ты полетишь со мной?
Как-то вдруг стало безразлично реально всё вокруг или нет. Сейчас, на полном серьёзе, меня волновало только одно: скажет ли она: «Да».
— Я не смогу оставить пост. — тихо ответила Агидель и скользнула мимо меня, увеличивая расстояние между нами.
Девушка стояла перед окном, обхватив плечи руками. Я подошёл сзади, практически вплотную. Мне необходимо было прояснить ситуацию.
— Это единственная причина?
Агидель какое-то время молчала, а потом стремительно развернулась, вздёрнула подбородок и, глядя мне прямо в глаза, ответила:
— Да, это единственная причина.
В тот момент, когда я уже готов был заключить её в объятия, как всегда, некстати раздался знакомый голос:
— Нам пора.
Девушка суетливо юркнула за свой стол. Я бросил на неё последний взгляд, развернулся на пятках и направился за Артамиром.
Уже знакомым маршрутом мы добрались до обсерватории.
— Можно поговорить со Знанеком? — спросил я.
— Позже, — не останавливаясь, отрезал он.
На этот раз мы воспользовались лифтом в противоположной стороне помещения.
В техническом блоке за огромным столом уже собрался целый консилиум инженеров. Моё внимание моментально привлекли голографические макеты, проекции которых, в различных разрезах и плоскостях находились здесь же.
Артамир представил меня присутствующим, а я постоянно поглядывал на чудо современной техники и, естественно, полтора десятка диковинных имён не запомнил. В память врезались только имена трёх ведущих инженеров: седовласый Самбор, молодой, активный Вацлав и слишком серьёзный Белозар.
Инженеры начали вводить меня в курс дела, но для меня всё услышанное звучало как фантастика. Если объяснять в двух словах, то предлагалось бороздить Вселенную внутри пространственно-временного пузыря из тёмной материи, которая окутает «Палладиум», словно невидимое одеяло.
Спустя некоторое время мне удалось осознать масштабы технологии. Двигательная установка корабля является частью его несущего корпуса и состоит из двух ключевых модулей: гравитационный генератор отталкивания и гиперпространственный привод.
Генератор используется для разгона в пределах звёздной системы. Он позволяет кораблю «отталкиваться» от массивных объектов, получая ускорение без использования реактивной тяги, и работает на энергии нулевой точки.
Гиперпространственный привод создаёт вокруг корабля пузырь из тёмной энергии, который перемещается благодаря локальному искривлению пространства-времени, а стабильность пузыря поддерживается резонансной кристаллической матрицей, интегрированной в структуру корпуса.
Сначала я просто слушал, подумывая подвязать челюсть косынкой, потом не мог разложить свои мысли по полочкам, но в какой-то момент словил кураж и пустился в расспросы.
В моё время технология отталкивания тоже использовалась. Зонды, пролетая возле планет, крали их кинетическую энергию и ускорялись благодаря гравитации. Но ведь нужно было на чём‑то добраться до источников сильного искривления пространства-времени.
— Я ничего не понимаю, а до объекта, от которого вы предлагаете отталкиваться, как добраться‑то?
— Нам не нужно находиться в непосредственной близости, — улыбнулся один из инженеров. — Генератор сканирует пространство, обнаруживает объект и создаёт узконаправленное поле. Рассчитываем угол отталкивания, даём импульс и вот мы уже летим с ускорением.
Я был потрясён. Это было одновременно и гениально, и пугающе просто.
Объяснения сопровождались голографической визуализацией. Я не своим ушам и глазам. В этот момент я подумал, что, даже если это нереальный мир, я не хочу ничего выяснять. Хочу остаться и посмотреть всё собственными глазами.
— И все эти открытия вы сделали благодаря чёрной дыре? — предположил я.
— Верно. — подтвердил другой инженер, сопроводив реплику утверждающим кивком. — Именно наблюдения за чёрной дырой помогли понять, как управлять кривизной пространства‑времени и концентрировать тёмную энергию.
Теперь стало ясно, что с такой технологией, метнуться на Кеплер — плёвое дело. Генератор гравитационного отталкивания нужен, чтобы достичь границ системы и набрать необходимую массу для активации пузыря, который не полетит сквозь космос, а создаст локальный прокол в его структуре, перемещая точку назначения к нему.
Я потрясённо молчал, переваривая услышанное. Происходящие события не давали времени прийти в себя. Меня бросало то в жар, то в холод. Все волнующие ранее вопросы потеряли свою актуальность.
Но что-то не давало мне покоя и свербило мозг, как надоедливый комар ночью. Внезапно я осознал причину.
— А как же старт с планеты?
— Мы используем рельсотрон. Корабль разгоняется по магнитным рельсам, выходит на низкую орбиту, отцепляется. И вот тут уже включается генератор, шаттл отталкивается от Земли и уходит в космос.
— Проще говоря катапультируете. — усмехнулся я. — А обратно как? Только не говорите, что на парашютах.
Все оставались серьёзными, только молодой техник оценил мою шутку, улыбнулся и пояснил:
— Магнитный захват ловит, тормозит и корабль возвращается на стоянку.
Происходящее казалось невероятным.
— Все представленные технологии уже испытаны?
— Генератор гравитационного отталкивания даже внедрён и активно используется. Технология гиперпространственного пузыря испытана, стабильные показатели достигнуты и сейчас планируется тест прыжка.
По мере осознания грандиозности разработок у меня возникали всё новые вопросы и совсем не хотелось покидать технический блок, но Артамир, как заправский зануда, раз за разом увещевал меня о необходимости покинуть первый уровень до захода солнца. В конце концов он меня так достал, что я сдался.
Но на первом этаже, уже практически у выхода, я увидел фигуру Знанека у лифта, ведущего в лабораторный блок. Воспользовавшись тем, что мой сопровождающий не заморачивается вопросом, следую я за ним или нет, поспешил в сторону учёного и едва успел заскочить в подъёмник, прежде чем его двери захлопнулись.
— Здравствуйте! — выпалил я.
Честно говоря, сам не понял, зачем ломанулся за ним, ведь решил, что ничего не хочу знать.
— Здравствуй, Межилес.
Слова полились практически против моей воли.
— Вам удалось что-нибудь выяснить?
— Нет. — ответил учёный, покидая лифт и направляясь вглубь помещения. — Да и это не возможно. Пришлось бы взять генетический материал всех жителей.
— Ну хотя бы идеи или предположения наверняка у вас есть? — на ходу выспрашивал я.
Знанек остановился, повернулся ко мне лицом и пожал плечами.
— Может, ты прав, и это нормальная ситуация для малочисленных цивилизаций, ведь, по сути, все мы — потомки чудом выживших единиц. И потом, совершенно неясно какая последовательность генов отвечает за внешность, возможно, целые цепочки передаются без изменений, и именно в этом кроется разгадка. Но в любом случае — это отличный задел для исследований.
С одной стороны, я был рад услышать такое предположение, а с другой — испытал разочарование. Слишком скучным показалось объяснение. А я-то уже нафантазировал про клоны.
— Спасибо. — буркнул я и, погрузившись в размышления, направился к лифту, забыв попрощаться с учёным.
Артамир ждал меня у выхода. Я очень удивился, что он не начал меня отчитывать и даже не спросил, где я был. Лишь сухо уведомил:
— Мы нарушили регламент.
Мне не хотелось выяснять, что это значит, ведь мои мысли были поглощены полученной за день информацией. Я забыл обо всём: о сне, пище и своей прошлой жизни. Мне хотелось поскорей погрузиться в работу и увидеть все те чудеса, о которых я имел только теоретическое представление.
— Почему мне нельзя остаться в обсерватории? — спросил я у сопровождающего, когда мы добрались до третьего уровня.
— У нас есть чёткий регламент, которому мы обязаны подчиняться.
— Почему? — спросил я, ощущая себя тупицей.
— Таковы правила системы. — пояснил Артамир. — Если человек их не соблюдает и нарушает порядок — значит, он бракованный элемент, подлежащий замене.
Вон оно как. Установленные на каждом шагу датчики, фиксируют время и маршрут перемещения. Смахивает на завуалированную диктатуру, но объясняет порядок и процветание. Внезапно отчаянно захотелось покинуть это приторно-правильное общество и скорее умотать на Титан.
— А можно как-то сменить идентификатор на другой, чтобы стать сотрудником обсерватории? — с надеждой спросил я.
— Это невозможно. Система ведёт строгий учёт.
— Ты же не хочешь сказать, что придётся ждать, пока кто-то из инженеров умрёт?
— Агидель тебе всё объяснит. — уклонился от ответа Артамир.
При воспоминании о девушке, мысли развернулись на сто восемьдесят градусов, и все проволочки показались не такими уж и критичными.
— Когда? — уточнил я.
— Завтра утром. — коротко ответил мужчина. — А сейчас тебе нужно отдохнуть.
Артамир начал меня утомлять. Я уже давненько перешагнул возраст, в котором нуждался в няньке, решающей, что и когда мне нужно. Стало интересно, долго ли он ещё будет везде со мной таскаться? Мне отчаянно захотелось избавиться от этого надзирателя.
— Я планирую немного прогуляться. Сам доберусь. Дорогу помню.
— Доставить тебя до жилого модуля входит в мои обязанности. — безапелляционно заявил он.
Я понял, что «перенудить зануду» не в моей компетенции. Смирившись, я решил пустить ситуацию на самотёк и завтра же на встрече с Агиделью поднять вопрос о целесообразности сопровождения.
Читать другие истории
