Глава 3(3)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Я решил не играть в эти игры.
— Яков Андреевич, не хочу показаться невежливым, но вы ведь вызвали меня не для обсуждения бабушкиного здоровья или моих управленческих успехов. Могу я узнать истинную причину?
Он смотрел на меня несколько секунд — молча, всё с той же тёплой улыбкой. Потом кивнул.
— Прямота. Хорошее качество. Редкое в наше время. — Он поставил чашку на столик. — Что ж, раз вы предпочитаете без прелюдий... Я знаю об инциденте на ваших добывающих комплексах «Эра-7» и «Эра-12».
Я заставил себя не реагировать. Не напрягаться, не отводить взгляд. Просто ждал продолжения.
— Также знаю о транспорте с вооружённой охраной, который вылетел несколько часов назад на его подавление. О «неограниченных полномочиях» вашего начальника службы безопасности. — Жулебин чуть наклонил голову. — Интересная формулировка, кстати. Много простора для интерпретаций.
— Откуда? — вырвалось у меня.
— Откуда я знаю? — Он приподнял бровь. — ИСБ курирует все инциденты, связанные с массовыми беспорядками и угрозой стабильности. Беспорядки на стратегически важных объектах — именно такой случай. У нас есть источники. Везде.
Источники. Информаторы в корпорации? Прослушка? Взлом каналов связи? Наверняка всё сразу. ИСБ не славилась половинчатыми мерами.
— И какова же позиция вашего... ведомства?
— Позиция проста. — Жулебин откинулся в кресле. — Дело изъято из корпоративной юрисдикции. С этого момента операцией руководит Имперская Служба Безопасности.
Слова упали в тишину кабинета, как камни в воду.
Изъято из корпоративной юрисдикции. Мои люди и мои предприятия больше мне не принадлежали. По крайней мере, в рамках этого кризиса.
— А мой транспорт с охраной?
— Им будет отдан приказ передать командование нашим специалистам. После прибытия к астероидам.
— И если они не подчинятся?
Жулебин не ответил. Просто смотрел на меня — спокойно и выжидающе. В его молчании было больше угрозы, чем в любых словах.
Я понял. Если Леонид не подчинится приказу ИСБ, последствия будут... незавидными. Для всех нас.
— Хорошо, — произнёс я, смирившись, потому что других вариантов не было. — Допустим. Что требуется от меня?
Жулебин поднялся и подошёл к окну. Он стоял спиной ко мне, глядя на раскинувшийся внизу город, и его силуэт на фоне яркого неба казался тёмным провалом.
— Александр Иванович, скажите... Вы знаете, кто работает на ваших добывающих комплексах?
Странный вопрос.
— Специалисты. Инженеры. Рабочие. Люди, которые добывают редкоземельные кристаллы.
— Специалисты, — повторил Жулебин с какой-то странной интонацией. — Да.
Он обернулся, подошёл к столу и активировал голограмму.
— Взгляните.
На экране — списки. Имена, личные номера, фотографии. И рядом с каждым именем — статьи Уголовного кодекса.
Я придвинулся ближе.
Кража. Грабёж. Разбой. Мошенничество. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Убийство. Изнасилование.
Я листал страницу за страницей. Там было более двухсот имён. Точнее двести семнадцать осуждённых преступников.
— Что это? — мой голос прозвучал глухо.
— Рабочая сила ваших промкомплексов, господин Васильков. Вернее, сорок процентов от неё. — Жулебин вернулся в кресло. — Так называемая программа «трудовой реабилитации». Пенитенциарная система поставляет дешёвую рабочую силу на опасные объекты. Корпорации получают работников за символическую плату. Практика полузаконная, но... довольно–таки распространённая. Я, если честно, несколько удивлен, что вы об этом не знали. Впрочем, я делаю скидку на ваш возраст, прежний образ жизни и лишь недавнее занятие кресла генерального директора.
Каторжане.
На моих комплексах работали каторжане, так называли этих людей.
Я смотрел на голограмму — на лица, на статьи уголовного кодекса, на сроки заключения этих ребят — и чувствовал, как внутри поднимается холодная волна злости.
— Я не знал.
— Разумеется, я вам верю. — Жулебин наблюдал за мной с интересом энтомолога. — Корней Николаевич курирует эту программу лично. Подписывает контракты, утверждает квоты. Кристина Ермолаевна тоже была в курсе. Просто... ваши родственники оберегали вас от неприятных деталей.
Оберегали. Замечательное слово. Так говорят о детях, которым не рассказывают, откуда берутся котлеты.
— Какое отношение это имеет к восстанию?
— Самое прямое. — Голос Жулебина стал жёстче. — Мятежники — не невинные жертвы, Александр Иванович. Зачинщики – это осуждённые преступники. Опасные люди. Они уже убили двенадцать человек охраны. Захватили заложников. Угрожают уничтожить комплексы.
Он наклонился вперёд.
— Вопрос: готовы ли вы вести переговоры с убийцами и насильниками?
Я молчал.
Двенадцать трупов. И всё это — дело рук людей, чьи имена значились в уголовных делах с пометками, от которых нормальному человеку становится не по себе.
Но что-то тут не сходилось.
— Ну, не поднимают бунт просто так, — произнёс я медленно. — Даже преступники. Особенно преступники — они лучше всех знают, чем грозит неповиновение. Знают, что шансов на успех почти нет. Что-то должно было случиться такое.
Жулебин молчал.
— Я хочу понять, что именно. Поговорить с этими людьми. Узнать их версию произошедшего. Возможно, найти решение, которое не закончится кровопролитием.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно.
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.