***
***
Ольга никого не слышала, и слышать не хотела. Она ушла в свою правду, как в крепость. Захлопнула дверь перед мужем, перед матерью, перед собственной дочерью.
- Им просто жалко, они не понимают, детям надо помогать, — эта мысль стучала в голове, как маятник, не умолкая ни днём, ни ночью.
Олег был изумлен. Всегда спокойная и рассудительная жена вела себя не совсем адекватно, поставила интересы чужих детей выше интересов собственного ребенка, словно на глаза у нее упала какая-то пелена, и она ничего не видела, не слышала. Ольга с Олегом развелись тихо, без скандалов, без дележа имущества.
Олег долго думал, как поговорить с Кирой, которая лето проводила у бабушки в деревне. Когда он приехал, то все не мог собраться с духом, чтобы рассказать дочке, что происходит.
Но первой начала Кира:
- Папа, я в курсе, что мама хочет взять тети Полиных детей, двоих, на опеку. Я останусь с тобой, если ты не против.
- Доченька, да я только «за», я и хотел об этом поговорить.
- И к маме я ездить не буду. Я знаю, бабушка купила ей двухкомнатную, она там с этими жить будет. Она может к нам одна приезжать, а я к ней не поеду.
— И это правильно.
Олек почувствовал, что камень упал с сердца.
- Кира, дочка, ты на маму не обижайся.
- Папа, ты ее любишь?
- Очень люблю, но в настоящей момент так для нас всех лучше.
Кира осталась с папой, сама выбрала. Ольга звала её, уговаривала, обещала, что всё будет хорошо, что они заживут новой семьёй, что мальчики станут ей братьями.
— Не хочу, — сказала Кира. — Они мне не братья, братья мне Мишка с Пашкой, а эти так… родственники по крови.
— Ты просто не дала им шанса стать родными.
— Мама, они меня караулили в парке, ты это знаешь, папа сказал, что бабушка показала тебе этот момент.
— Дети играли, — отмахнулась Ольга. — Перерастут.
Кира замолчала. Спорить с матерью было бесполезно.
Ольга переехала в двухкомнатную квартиру на другом конце города. Новый район, чужие улицы, долгая дорога на работу, но она не жаловалась. Она была счастлива — наконец-то она могла делать добро, не оглядываясь на мужа, на мать, на дочь, которая «ничего не понимает».
— Вы злые, — твердила Ольга как заведённая всем: Олегу, Сергею, даже маме. — Детям надо помогать. Мать просто сошла с ума, говорит глупости. Всё можно исправить добром и воспитанием.
— Оля, очнись, — пытался достучаться до бывшей жены Олег. — У тебя дочь, твоя дочь, живая, здесь. Она тебя потеряла.
— Она с тобой, я ей не нужна. А этим детям нужна, я их жизнь и путёвка в будущее.
— Дочери ты нужна. А мальчикам Полины всегда помогали все, но все бесполезно.
- Это среда такая. надо забрать из этой среды и воспитывать добром.
- А когда будет хорошо для нас?
- Потом, когда всё наладится.
Но ничего не налаживалось.
После развода она оформила опеку на двоих старших мальчишек. Собрала документы, бегала по инстанциям, доказывала, что она — хорошая, надёжная, что у неё есть квартира, работа, желание. Ей поверили, или не захотели проверять.
Она забрала их. Привела в новую квартиру, показала комнаты, повесила на стену расписание уроков.
— Вы не верили, а они лучше учатся, — хвасталась она Сергею по телефону. — Не прогуливают, дома спокойно. Всё враньё про них, про тупиковую ветвь и дурную наследственность.
— Оля, они не изменятся, — осторожно сказал Сергей.
— Ты просто завидуешь, что у меня получается.
— Я переживаю за тебя.
— Не надо, я справлюсь. Вам всем неприятно, что у меня все получается.
— А младших ты тоже заберёшь?
— Обязательно, как только устаканится со старшими. Полька не мать, детям нужна нормальная семья.
Сергей вздохнул, пожелал удачи и положил трубку.
Кира переживала. Смотрела на отца, который стал чаще хмуриться. Иногда звонила Ольге, но та отвечала сухо, быстро, будто разговор с дочерью мешал ей делать великие дела.
— Мама, как ты?
— Нормально, мальчики помогают по дому. Ты бы их навестила, они хорошие.
— Мама, они притворяются.
— Не говори ерунды, ты просто ревнуешь.
Кира сжимала трубку, молчала, потом прощалась. И долго сидела у окна, глядя на вечернюю улицу.
Она не поехала к матери даже на Новый год, даже на день рождения. Олег не настаивал.
— Хочешь, поедем вместе, — сказал он. — Не хочешь, не надо.
— Не хочу, — ответила Кира.
И они остались вдвоём. Папа и дочь. Ели пиццу, смотрели старые фильмы, не говорили о маме. Потому что говорить было не о чем.
— Они гадости мне говорят, звонят, эти мамины, — призналась Кира как-то отцу. — Но хотя бы не подкарауливают сейчас, боятся Пашку с Мишкой.
Олег обнял её.
— Если что, звони сразу, я приеду.
— Знаю, папа. Бабушка говорит, что пройдет это у мамы, все наладится. Ей надо переболеть этим заболеванием под названием «насильно причиню добро».