Часть 1
Лена слушала меня не перебивая.
Я говорила долго. Про гардеробную, про борщ. Про то, как три года назад Нина Васильевна приехала «на недельку» и осталась навсегда.
Про то, как Олег каждый раз находил объяснение — «она не хотела обидеть», «ты слишком остро реагируешь», «просто привыкни, она такая».
Лена сидела и кивала. Лицо у неё было очень спокойное. Это меня немного пугало.
— Ты злишься? — спросила я.
— На тебя? Нет, — ответила она. — На него — немного.
— Он не плохой человек.
— Катя. — Лена поставила кружку. — Хорошие люди не говорят своим жёнам «вернись и извинись» после того, как их мать вылила борщ в раковину.
Я промолчала.
— Ложись спать, — сказала она. — Завтра всё будет яснее.
Ночью мне не спалось.
Я лежала в темноте и смотрела в потолок. Думала о том, что завтра надо будет позвонить на работу — предупредить, что адрес изменился. Потом — юрист. Потом — разговор с Олегом, уже спокойный, без крика.
Телефон на тумбочке светился каждые двадцать минут. Олег писал.
«Катя, ты ведёшь себя эгоистично».
«Мама плачет».
«Ты понимаешь, что разрушаешь семью?»
Я читала и убирала телефон экраном вниз.
В половине второго ночи пришло сообщение от незнакомого номера: «Катерина, это Нина Васильевна. Олег дал номер. Я хочу поговорить».
Я выключила телефон совсем.
Утром Лена приготовила яичницу и кофе. Мы сидели на кухне, и за окном было серое весеннее небо. Хорошее, спокойное.
— Тебе звонили? — спросила она.
— Писали. Я отключила.
— Правильно. — Лена пододвинула мне тост. — Ешь.
В дверь позвонили в десять утра.
Мы переглянулись.
— Ты кому-то говорила, куда едешь? — тихо спросила Лена.
— Только Олегу сказала, что к тебе.
Лена встала. Я пошла за ней.
За дверью стоял Олег. В куртке, застёгнутой наспех. Небритый. Он явно не спал.
— Лена, — сказал он, — мне нужно поговорить с Катей.
— Катя? — Лена обернулась ко мне.
Я смотрела на мужа. На человека, с которым прожила шесть лет. Которого, наверное, всё ещё любила — это и было самое сложное.
— Заходи, — сказала я.
Мы сели на кухне. Лена тактично ушла в комнату, но я знала — она слышит каждое слово. И была ей за это благодарна.
Олег долго молчал. Смотрел на стол.
— Я не знал, что она вылила борщ, — сказал он наконец. — В смысле... я думал, она просто сказала, что не вкусно. Не что она вылила.
— Ты стоял рядом, — ответила я ровно.
— Я вышел в коридор за секунду до этого.
— Олег. Это не первый раз.
Он поднял голову.
— Я знаю, — сказал он тихо.
Это было неожиданно. Я даже не сразу ответила.
— И что ты собираешься делать с этим знанием? — спросила я.
Он снова замолчал. Долго. Потом произнёс то, чего я совсем не ждала:
— Я поговорил с мамой утром. Сказал ей, что она должна вернуться в Подмосковье.
Я смотрела на него.
— Она не захотела слушать, — продолжал он. — Начала плакать, говорить, что я предаю её. Но я... Кать, я сказал, что это не обсуждается.
В кухне было очень тихо.
— Почему сейчас? — спросила я наконец. — Почему не три года назад?
Он опустил взгляд.
— Потому что три года назад ты не уходила.
Вот оно.
Я встала. Подошла к окну. За стеклом по проводам прыгали воробьи.
Значит, пока я терпела — всё было нормально. Пока я находила подход, извинялась, варила новый борщ — всё было нормально. Только когда я взяла чемодан, он вдруг увидел то, что видел все эти годы.
— Олег, — сказала я, не оборачиваясь. — Я не вернусь сегодня.
— Я понимаю.
— И не завтра.
— Я понимаю, — повторил он.
— Мне нужно время. — Я обернулась. — Не чтобы наказать тебя. Просто мне нужно разобраться в своей голове. Понять, чего я хочу.
Он кивнул. Встал. Взял куртку.
— Ты позвонишь? — спросил он у двери.
— Позвоню, — сказала я.
Дверь закрылась.
Лена вышла из комнаты с двумя кружками кофе. Молча поставила одну передо мной.
— Слышала? — спросила я.
— Всё, — призналась она без тени смущения.
Я засмеялась. Впервые за последние сутки — по-настоящему.
— И что думаешь?
Лена помолчала.
— Думаю, что он сделал правильное. — Она покачала головой. — Но слишком поздно. И ты сама должна решить, достаточно ли этого.
Я обхватила кружку обеими руками. За окном выглянуло солнце — робкое, мартовское.
— Знаешь, что самое странное? — сказала я тихо. — Я не злюсь. Совсем. Я просто... устала.
— Усталость — это честнее, чем злость, — ответила Лена.
Мы помолчали.
— Что теперь? — спросила она.
Я подумала. Сделала глоток кофе.
— Теперь я позвоню юристу, — сказала я. — Просто узнаю, какие у меня есть варианты. Ни к чему не обязываясь.
— Разумно.
— А потом... — я посмотрела в окно. — Потом съезжу на дачу. Там сейчас никого. Побуду одна. Подумаю.
Лена кивнула.
— Это хороший план, — сказала она серьёзно.
Юрист взяла трубку сразу. Мы говорили двадцать минут.
Я узнала, что квартира полностью моя — куплена до брака, приватизирована на меня, никакого совместно нажитого имущества в ней нет. Я узнала, что Нина Васильевна не имеет никаких прав на мою жилплощадь. И я узнала ещё кое-что, о чём юрист сказала вскользь, почти между делом.
— Катерина Андреевна, вы сказали, что супруг взял потребительский кредит в прошлом году?
— Да. Он говорил — на ремонт машины.
Пауза.
— На машину? Вы уверены?
У меня что-то сжалось внутри.
— А что не так?
— Ничего, просто при разделе всё это потребует уточнения. Если вы решите идти дальше, рекомендую запросить выписку по его счетам. Это ваше право как супруги.
Я попрощалась и долго сидела с телефоном в руке.
Ремонт машины.
Год назад Олег взял кредит на двести тысяч рублей. Машина стоит в гараже и выглядит ровно так же, как выглядела три года назад.
Я закрыла глаза.
Катя, ты слишком остро реагируешь.
Катя, просто привыкни.
Катя, вернись и извинись...
Продолжение