Глава 1. Новенькая и мольберт
Дождь в Сиэтле — это не событие, это стиль жизни. Он не льёт, а скорее висит в воздухе мелкой, въедливой пылью, оседая на волосах и делая асфальт похожим на чёрное зеркало. Эмма Картер ненавидела этот дождь. В Калифорнии солнце было таким же естественным, как дыхание, а здесь она постоянно чувствовала себя промокшей, даже когда на ней был плащ.
Старшая школа Рузвельта гудела, как растревоженный улей. Для Эммы это был новый, пугающий мир. В её старой школе все знали друг друга с детского сада, а здесь она была невидимкой с табличкой «Новенькая» на лбу. Она шла по коридору, прижимая к груди папку с рисунками и стараясь не смотреть по сторонам. Взгляды старшеклассников жгли спину.
— Смотри, куда прёшь! — раздался грубый окрик, и её плеча коснулась чья-то тяжёлая рука, отталкивая к стене.
Эмма подняла глаза. Перед ней стоял он. Джейк Харрисон. Или просто Блю. Человек-легенда школы Рузвельта. Капитан футбольной команды «Титаны», парень с обложки местного спортивного журнала и причина бессонных ночей половины девчонок школы. Сейчас его взгляд не был томным или мечтательным, как на тех фото. Он был холодным и раздражённым.
— Проблемы со зрением? — процедил он, даже не извинившись.
— Я... я просто... — Эмма запнулась, чувствуя, как щёки заливает румянец.
Рядом с Джейком материализовался его верный оруженосец — Дэнни, парень с вечной ухмылкой и репутацией главного школьного шута.
— Осторожнее, Блю, — хохотнул Дэнни, кивнув на папку в руках Эммы. — А то эта ботаничка сейчас расплачется и испачкает твои новые «Найки» своими акварельками.
Джейк даже не улыбнулся. Он смерил Эмму взглядом с головы до ног — от мокрых кончиков каштановых волос до старых кед, которые она так любила, — и молча пошёл дальше по коридору. Дэнни послал ей воздушный поцелуй и поспешил за другом.
Эмма прижалась к холодному шкафчику. Сердце колотилось где-то в горле. Она ненавидела это чувство — беспомощности и унижения.
«Просто дыши, Эмма. Ты здесь ради искусства», — мысленно повторяла она мантру отца.
Следующим уроком у неё была история искусств в старом крыле школы, где коридоры были уже, а окна выходили на задний двор с футбольным полем. Эмма спешила, перепрыгивая через лужи на асфальте. В руках у неё был большой деревянный мольберт — подарок дедушки. Он был громоздким и неудобным, но это была единственная вещь, связывавшая её с прошлой жизнью.
Она завернула за угол и замерла.
Там, прямо посреди узкого прохода между двумя зданиями, стояла группа парней в футбольной форме. Они смеялись, что-то обсуждая. И во главе этой группы стоял Джейк Харрисон. Он стягивал с себя мокрую толстовку с номером «17» на спине.
Эмма поняла, что столкновение неизбежно, за секунду до того, как это произошло. Она попыталась затормозить, но мокрая подошва предательски заскользила по плитке. Мольберт в её руках стал неуклюжим, неповоротливым щитом.
— Осторожно! — крикнул кто-то из парней.
Джейк резко обернулся на звук её голоса. Их взгляды встретились лишь на мгновение. В его глазах мелькнуло узнавание, смешанное с досадой. В следующую секунду массивный деревянный угол мольберта с глухим стуком врезался ему прямо в голень.
Джейк охнул и резко присел на одно колено, хватаясь за ногу.
Повисла оглушительная тишина.
Эмма стояла, парализованная ужасом, всё ещё сжимая в руках своё орудие преступления. Мольберт валялся рядом, зонтик раскрылся от удара и теперь напоминал сломанное крыло гигантской бабочки.
— Ты... ты в порядке? — прошептала она, делая робкий шаг вперёд.
Джейк поднял на неё глаза. В них больше не было холода. Там бушевала чистая, незамутнённая ярость.
— В порядке?! — прорычал он сквозь зубы. — Ты мне ногу наверное сломала!
Парни из команды тут же обступили своего капитана, бросая на Эмму испепеляющие взгляды.
— Новенькая совсем берега попутала! — выкрикнул Дэнни.
— Я... я не хотела... я поскользнулась... — голос Эммы дрожал так сильно, что она сама его не узнавала.
Джейк медленно поднялся на ноги, перенося вес на здоровую ногу. Он был выше её почти на голову и сейчас казался огромной скалой, готовой обрушиться в любую секунду.
— Поскользнулась? — его голос был тихим и опасным. — Ты хоть представляешь, что завтра финал? Ты хоть понимаешь...
Он не договорил, лишь махнул рукой и захромал прочь в сторону медпункта под сочувственный гул своих товарищей.
Эмма осталась одна посреди опустевшего прохода. Дождь барабанил по зонту мольберта. Она смотрела вслед уходящему Джейку Харрисону и понимала: только что она нажила себе врага номер один во всей школе Рузвельта.
Глава 2. Боль и ярость
Нога горела огнём. Не острой, режущей болью от перелома, а тупой, пульсирующей, которая обещала к утру превратиться в огромный, как весь штат Вашингтон, синяк. Но дело было не в боли. Дело было в унижении.
Джейк захлопнул за собой дверь медпункта, игнорируя сочувственный взгляд медсестры миссис Хиггинс. Ему не нужна была её жалость. Ему нужен был лёд и тишина, чтобы не сорваться.
Чёртова новенькая.
Он вспомнил её лицо в коридоре — испуганные глаза, приоткрытый рот. Она выглядела как оленёнок, попавший в свет фар. И это бесило ещё больше. Какого хрена она вообще тут делает со своим уродским мольбертом? Школа Рузвельта — это территория «Титанов», а не кружка рисования для неудачников.
Дэнни ввалился в кабинет без стука, как всегда.
— Блю, ты как? Сильно болит? Я видел запись, это просто жесть! Она как торпеда в тебя врезалась!
Джейк смерил друга ледяным взглядом. Дэнни тут же заткнулся, почуяв настроение капитана.
— Запись? — тихо переспросил Джейк.
— Ну да, Лиам снимал сторис для команды. Сейчас всё разлетится по сети. Ты же знаешь этих чирлидерш, они будут в восторге от драмы.
Джейк сжал кулаки так, что костяшки побелели. Теперь вся школа будет обсуждать не его блестящую игру в завтрашнем финале, а то, как его снесла с ног какая-то тощая девчонка с палкой для рисования. Его репутация, наработанная годами пота и тренировок, разлетелась вдребезги вместе с этим чёртовым зонтом.
— Сотри это, — процедил он, глядя Дэнни прямо в глаза.
— Что?
— Запись. Сотри. Немедленно.
В голосе Джейка не было просьбы. Это был приказ капитана, который не обсуждается. Дэнни сглотнул и быстро кивнул, доставая телефон.
— Да, конечно, Блю. Уже удаляю.
Джейк доковылял до кушетки и тяжело опустился на неё. Он уставился в потолок, на трещину в форме молнии, которая была здесь, кажется, всегда.
Завтра финал чемпионата штата. Главный матч года. Скауты из колледжей будут на трибунах. Его шанс выбраться из этого города, получить стипендию и навсегда забыть о вечно пьяном отце и его «ценных советах» из-за стойки бара.
А теперь что? Тренер Беннет будет в ярости. Он и так весь сезон ворчал, что Джейк слишком много времени тратит на «посторонние дела» вместо того, чтобы сосредоточиться на игре. А теперь у него есть идеальный повод посадить его на скамейку запасных.
«Ты подвёл команду, сынок», — зазвучал в голове голос тренера.
Нет. Он не подведёт. Он будет играть. Даже если придётся выйти на поле на одной ноге.
В кармане завибрировал телефон. Джейк достал его, ожидая увидеть сообщение от тренера или кого-то из команды. Но это было уведомление из общей беседы класса по литературе.
Мистер Хендрикс: Напоминаю всем выпускникам о сдаче итогового эссе по «Великому Гэтсби». Крайний срок — пятница.
Джейк поморщился. Литература была его личным адом. Он мог просчитать траекторию мяча с закрытыми глазами, но отличить метафору от гиперболы было выше его сил. Его текущая оценка балансировала на грани между «удовлетворительно» и «неудовлетворительно». Если он завалит эссе, прощай диплом с отличием и прощай стипендия.
Внезапно в голове всплыл образ испуганной девчонки в коридоре. Она ведь шла с папкой рисунков... Значит, она разбирается в этом дерьме? В искусстве? В книгах?
Мысль была настолько неприятной, что он отогнал её прочь.
Ему не нужна её помощь. Он сам со всем справится. Всегда справлялся.
Джейк встал, проверяя ногу. Боль была терпимой. Он доковыляет до раздевалки, возьмёт лёд и поедет домой. Завтра он выйдет на поле и покажет всем этим чирлидершам и репортёрам, что Джейк Харрисон — это не просто номер на спине. Это сила, которую невозможно остановить. Даже новенькой с мольбертом.
Глава 3. Финал
В раздевалке пахло потом, тальком и отчаянием. Знакомый, почти родной запах, который сегодня казался удушливым. Джейк сидел на скамейке, методично наматывая эластичный бинт на всё ещё ноющую голень. Каждый виток — это попытка взять под контроль хотя бы что-то в этом хаосе, который творился у него внутри.
— Харрисон, ты как? Готов рвать их? — Тренер Беннет навис над ним, как грозовая туча. Его лысина блестела под лампами дневного света.
— Готов, сэр, — отчеканил Джейк, не поднимая глаз. Он затянул узел и встал, проверяя опору. Нога болела, но это была рабочая боль. Терпимая.
— Смотри у меня. Сегодня никаких выкрутасов. Ты — их лидер. Они смотрят на тебя. Ты падаешь — падают все.
«Спасибо за напоминание», — подумал Джейк, но вслух сказал лишь:
— Да, сэр.
Когда тренер отошёл, Дэнни хлопнул его по плечу.
— Блю, ты видел трибуны? Там яблоку негде упасть. И эти парни в пиджаках... — он кивнул в сторону скамейки, где сидели представители колледжей со своими планшетами. — Сегодня твой день, друг.
Джейк ничего не ответил. Он смотрел на выход из раздевалки. Дверь была приоткрыта, и в щель он видел кусок ярко-зелёного газона и белые полосы разметки. Идеальный порядок. Контраст с тем хаосом, что творился у него в голове.
Громкий голос диктора по стадиону объявил выход команды «Титанов». Грянул марш. Парни повскакивали с мест, натягивая шлемы, издавая боевой клич.
Джейк шёл последним. Выйдя на поле под слепящий свет прожекторов и оглушительный рёв трибун, он на секунду замер. Это был его момент. Его сцена. Обычно он наслаждался этим чувством — быть центром вселенной для пятидесяти тысяч человек. Но сегодня вместо привычного куража он чувствовал лишь свинцовую тяжесть в груди.
Игра началась. Первые минуты прошли как в тумане. Блоки, захваты, рёв толпы. Джейк действовал на автомате, его тело помнило тысячи тренировок. Он провёл блестящий пас, заработал первый тачдаун для команды. Трибуны взорвались.
«Смотри, папа! Я всё ещё лучший!» — горько подумал он, зная, что отец сейчас наверняка сидит в баре и ему плевать.
К концу третьей четверти «Титаны» вели с минимальным счётом. Напряжение было таким плотным, что его можно было резать ножом. Оставалась последняя атака. Последняя минута игры.
Джейк принял мяч. Он видел коридор в обороне противника — узкий, но реальный. Это был его шанс. Его тот самый момент, который потом показывают в хайлайтах годами. Он рванул вперёд.
И в этот момент его взгляд метнулся на трибуны. Не на скаутов, не на чирлидерш. На верхний ярус, где сидели «неудачники», художники и прочий сброд.
Он увидел её.
Эмма Картер стояла у самого ограждения, сжимая руками металлическую сетку так, что побелели костяшки. Она не кричала, не прыгала. Она просто смотрела на него. В её глазах не было насмешки или злорадства из-за того инцидента. Там был чистый, неподдельный ужас.
В ту же секунду Джейк увидел то, что видела она. Дэнни, его лучший друг, его брат по команде, которого сейчас блокировал защитник соперника... отпустил его. Намеренно. Он просто шагнул в сторону за долю секунды до столкновения.
Джейк понял всё мгновенно. Это была не случайность. Это был удар.
Мир замедлился. Он видел летящий ему в колено шлем защитника. Слышал хруст собственных связок раньше, чем почувствовал боль. Он падал медленно, словно в кошмарном сне.
Удар о землю вышиб из него воздух. Боль была адской, ослепляющей, но она не шла ни в какое сравнение с другой болью — от осознания предательства.
Стадион замер в оглушительной тишине, а затем взорвался криками и свистом.
Джейк лежал на газоне, глядя в серое небо Сиэтла, по которому ползли прожекторы. К нему уже бежали врачи, тренер что-то кричал в рацию.
А он искал её глазами. Эмма всё ещё была там. Их взгляды снова встретились через всё поле. В её глазах больше не было ужаса. Там была ярость и что-то ещё... сочувствие?
К нему подбежал Дэнни. Он упал на колени рядом, его лицо было белым как мел.
— Блю! Господи, Блю! Я... я не успел! Прости меня! — он кричал это так искренне, что если бы Джейк не видел того момента на повторе у себя в голове, он бы поверил.
Джейк оттолкнул руку друга, который пытался помочь ему сесть.
— Не трогай меня, — прошипел он сквозь стиснутые зубы.
Его карьера закончилась здесь и сейчас. Его мечта разлетелась вдребезги вместе с его коленом. И сделал это не защитник соперника.
Его уносили с поля на носилках под гробовое молчание трибун. Он не смотрел на табло. Ему было плевать на счёт. Он смотрел вверх, туда, где только что стояла она.
И впервые за этот проклятый день он почувствовал не ярость к ней, а странное, иррациональное облегчение. Она была свидетелем его падения, но она же была единственным человеком здесь, кто знал правду о том ударе в коридоре и о том ударе на поле.
Она видела всё.
Глава 4. Тишина после рёва
Больница пахла антисептиком и безнадёжностью. Этот стерильный, холодный запах забивался в нос, в лёгкие, вытесняя остатки кислорода. Джейк лежал в палате, уставившись в потолок. Нога, закованная в сложную конструкцию из гипса и металлических спиц, была подвешена на системе блоков. Она больше не принадлежала ему. Она была чужим, бесполезным куском плоти.
Дверь скрипнула. В проёме показалась голова Дэнни. Он выглядел так, будто не спал неделю.
— Блю... — начал он, но осёкся, увидев выражение лица друга. — Слушай, я...
— Убирайся, — голос Джейка был хриплым и тихим. В нём не было силы, только смертельная усталость.
— Я просто хотел сказать... Тренер заходил. Он... он сказал, что всё видел. На записи с дрона. Видел, как этот ублюдок из «Сиэтл Централ» пошёл в грязный приём. Он сказал, ты герой. Что ты спас команду от фола.
Джейк медленно повернул голову и посмотрел на Дэнни. В его взгляде не было гнева. Только пустота.
— Ты думаешь, мне есть дело до того, что сказал тренер? — спросил он.
Дэнни открыл рот, но не нашёлся что ответить. Он просто стоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу.
— Ты был моим братом, Дэнни. А ты... ты просто трус.
Слова ударили сильнее любого защитника на поле. Лицо Дэнни дрогнуло.
— Я... я испугался. Отец сказал, что если мы проиграем... я не знаю. Я просто...
— Испугался? — Джейк горько усмехнулся, и эта усмешка тут же превратилась в гримасу боли. — Ты не за себя испугался. Ты за свою шкуру трясся.
Дэнни молча кивнул, признавая правду. Он постоял ещё секунду, а потом тихо прикрыл за собой дверь, оставив Джейка в звенящей тишине.
Тишина давила. В ней не было рева трибун, не было криков тренера, не было подбадривающих воплей Дэнни. Только писк монитора, отсчитывающего пульс.
Палата снова погрузилась в темноту, когда дверь открылась во второй раз. Джейк даже не стал поворачивать голову. Он решил, что это медсестра или врач.
Но вошедший не включил свет. Он просто стоял в тени дверного проёма.
— Я подумала... тебе не помешает тишина.
Голос был тихим и неуверенным. Голос Эммы Картер.
Джейк дёрнулся от неожиданности и тут же зашипел от боли в колене.
— Какого чёрта ты здесь делаешь? — прорычал он. — Пришла позлорадствовать?
Он услышал её тихие шаги по линолеуму. Она подошла ближе и остановилась у его кровати, но всё ещё оставалась в тени.
— Я пришла извиниться. По-настоящему. Не за то, что поскользнулась. А за то, что была такой идиоткой в коридоре утром. И за то, что... я видела игру.
Джейк фыркнул:
— Поздравляю. Ты видела, как звезда школы превратилась в калеку.
— Я видела не это, — твёрдо сказала она. Теперь он мог различить её силуэт. Она положила что-то на тумбочку рядом с кроватью. Раздался тихий стук. — Я видела, как человек пожертвовал всем ради команды. Даже если команда этого не заслуживала.
Джейк молчал. Он был слишком измотан, чтобы спорить или гнать её прочь.
— Что это? — наконец спросил он.
Эмма включила маленькую настольную лампу. На тумбочке лежал его шлем — помятый, грязный, с потёртой цифрой «17». А рядом с ним стоял небольшой стаканчик из кофейни и... его телефон.
— Твой друг Дэнни заходил и оставил телефон на зарядку. А я принесла кофе. Без сахара и сливок, как любят настоящие мужчины, — она попыталась пошутить, но осеклась под его тяжёлым взглядом.
Джейк посмотрел на телефон. На экране светилось десятки уведомлений: сообщения от команды, от чирлидерш («Поправляйся скорее!»), от каких-то девчонок из параллельного класса.
И ни одного от того единственного человека, от которого он ждал звонка.
— Мой отец не звонил? — слова вырвались сами собой, он тут же пожалел о них.
Эмма покачала головой:
— Нет. Но знаешь... иногда тишина — это тоже ответ.
Она взяла стаканчик с кофе и протянула ему. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Её рука была тёплой.
Джейк взял кофе свободной рукой. Он был обжигающе горячим и горьким.
— Зачем ты это делаешь? — спросил он, глядя ей в глаза. — После всего?
Эмма пожала плечами:
— Может, потому что я знаю, каково это — быть одной против всех в новой школе. А может... потому что ты сегодня был единственным честным человеком на этом поле.
Она развернулась, чтобы уйти.
— Эмма? — окликнул он её.
Она остановилась в дверях.
— Спасибо за кофе.
Она кивнула и вышла, снова оставив его одного. Но теперь тишина в палате уже не казалась такой оглушающей и давящей. В ней появился новый звук — тихий стук её шагов, удаляющихся по коридору.
Продолжение следует ......
Дорогие друзья , спасибо что вы читаете мои рассказы, Я правда очень стараюсь чтобы вам они понравились!!! Если мои старания увенчались успехом , вы можете порадовать меня стелой или донатом
, буду очень благодарна 🙏. Ну и конечно же не забудьте подписаться что бы не потерять продолжение ☺️.
Часть 2 👇 🔔
Читайте так же 🔔 👇