Первый блин — и тот комом.
Утро наступило неожиданно быстро, будто кто-то включил свет в голове. Агния открыла глаза и сначала не поняла, где находится. Потолок с желтым пятном от протечки. Люстра без плафона, одна лампочка горит вполнакала. Справа храпит Зойка, раскинувшись как звезда, и её нога лежит на Агнином животе. Диван продавленный, пружины впиваются в спину . Спать вдвоём на таком ещё то удовольствие. Но выбора не было.
— Зой, подними свою тушку, — Агния скинула ногу подруги. — Вставай, солнце уже встало.
— Какое солнце? — простонала Зойка, не открывая глаз. — Там серость и безнадёга. Дай ещё пять минут.
— Нет. У нас сегодня великое дело — работу искать.
Кое-как они поднялись. В квартире почти не пахло котами и мочой , выветрилось за ночь, потому что они настежь открыли форточку и чуть не замерзли. Холодный сентябрьский воздух сделал своё дело: запахи ушли, остался только лёгкий дух сырости и старой мебели.
Душ — это громко сказано. Кабинка представляла собой ржавый поддон, занавеска с плесенью внизу и лейка, из которой вода текла то ледяная, то кипяток. Агния умудрилась помыться за три минуты, пока температура была терпимой. Зойка орала из-за занавески: «Агния, не выключай, я сейчас!». В общем, всё в этой квартире держалось на соплях, на честном слове и на двух гвоздях. Как после двух мировых войн и нескольких локальных конфликтов.
— Господи, — сказала Зойка, вытираясь полотенцем, которое больше походило на наждачку. Хорошо, что они старые прихватили из дома вместе с постельным и " солдатскими" одеялами. Это ой как пригодилось им сегодня.— Мы живём в декорациях фильма ужасов.
— Зато не в Осиновке, — философски заметила Агния, натягивая чистые джинсы (стирала вчера в тазу). — Там было хуже. Там хоть душ работал, но зато мать вечно орала. И эти ее...Брррр...
Она достала из сумки свой верный серый балахон. Зойка окинула её критическим взглядом.
— Агния, ты бы волосы распустила. И балахон этот сними. У тебя же фигура — закачаешься! Мужики бы липли. Ты посмотри на себя в зеркало — там же конфетка, а ты её в мешок прячешь.
Зеркало в прихожей было треснутое, но отражало вполне узнаваемо. Агния увидела своё веснушчатое лицо, растрепанные рыжие кудри, огромные серо-зелёные глаза и под ними синяки от недосыпа.
— Заткнись, — она натянула капюшон до самых бровей, как каску. — Не хочу я мужиков. Я хочу встать на ноги, братьям помогать и мать эту… ну её. Хотя...лечить ее надо.
— Мать — коза́, — жестко согласилась Зойка, закручивая свои короткие волосы в смешной хвостик. — Твоя мать... ой! Хорошо, что она не знает ничего. Моя...думаю, видела мои тайные сборы, но молчала и радовалась. Одним ртом меньше стало. Наражают , а потом...Если выйду замуж- никаких детей, соплей! Нанянчилась по гроб жизни! Ладно. Хватит о грустном. Сегодня идём в кафе «Лира» устраиваться. Там мой троюродный дядя в мойщиках работает, подкинет словечко.
- Вот сейчас ты права.- вздохнула Агния.
- Я всегда права!
— Троюродный дядя в мойщиках? — Агния скептически подняла бровь. — Это звучит как «дядя из Крыма, который приедет завтра».
— Он реально существует! — обиделась Зойка. — Правда, я его видела один раз в детстве. Но он мужик конкретный. Не подведёт.
Они чокнулись кружками с теплой водой из чайника, заварили дешёвые пакетики чая «Принцесса Нури» (купили по акции три пачки по цене двух) и съели по куску чёрного хлеба, намазанного вареньем из дома . Завтрак бедняка, но сытный.
За окном выл ветер. Где-то на лестничной клетке орала пьяная компания — уже с утра, видимо, не ложились. Девяностые закончились, но душок их остался: запах перегара, дешёвых сигарет и всеобщей безнадёги.
— Пошли, — сказала Агния, застёгивая свою куртку (китайский пуховик, купленный на рынке). — Пока нас не съели местные тараканы.
--------
Кафе «Лира»: рай для дальнобойщиков.
Кафе «Лира» располагалось на выезде из города, рядом с трассой. Огромная вывеска с буквой «Л», которая не горела уже год, и облупившаяся реклама «Горячие обеды. Бизнес-ланч». Внутри пахло жареным луком, дешёвым табаком и чем-то ещё, от чего хотелось сразу выйти.
— О каком бизнес-ланче может идти речь, если здесь столы липнут? — прошептала Зойка, проводя пальцем по столешнице.- Иностранными словечками прикрывают все! Ужас!
— Не привередничай, — одёрнула её Агния. — Дядю твоего где искать?
Дядя Миша оказался мужиком лет пятидесяти, с огромными ручищами, вечно обиженным лицом и запахом перегара (слегка, в пределах нормы для кухни). Он мыл посуду в «Лире» с момента её открытия, то есть лет десять. Увидев Зойку, он сначала не узнал, потом прослезился:
— Зойка? Смирнова? Господи, выросла-то как! А это кто с тобой? Подруга? Грудастая какая… тьфу, то есть симпатичная.
Агния покраснела до корней волос и инстинктивно прикрылась руками. Балахон, казалось, стал ещё больше.
— Дядя Миша, нам работу надо, — быстро переключила Зойка. — Повар нужен? У неё красный диплом!
Дядя Миша посмотрел на корочки, почесал затылок и повёл их к администратору. Администратор, толстый лысый дядька с золотой цепью на шее (типичный «браток» начала нулевых), окинул девушек взглядом.
— Девки, работать умеете? Посуду мыть, готовить, убирать?
— Умеем, — хором сказали они.
— Одна ставка — три тысячи. Но посудомойка и уборщица в одном лице — плюс тысяча. Шеф-повар отдельно, туда вас не возьмём пока. Справитесь?
Агния кивнула. Три тысячи — уже что-то. Плюс тысяча — четыре. На жизнь хватит, если экономить.
— Выходите завтра в шесть утра. Опоздаете — вычту.
Так и начались их дни.
---
Агния вставала в пять утра. В пять пятнадцать она уже бежала к остановке. Денег на маршрутку не было — пришлось бы платить по десять рублей за каждую, а их три. Поэтому она ходила пешком. Сорок минут быстрым шагом по утреннему городу, мимо спящих пятиэтажек, гаражей и бродячих собак.
В шесть она уже стояла у плиты. Плита в «Лире» была старая, советская, с духовкой, которая грелась неравномерно . Пироги подгорали с одного бока и оставались сырыми с другого. Агния быстро приспособилась: ставила противень чуть наискосок, и всё получалось.
— Девка, ты чего там колдуешь? — спрашивал дядя Миша, закуривая в форточку.
— Блинчики жарю, — отвечала Агния, ловко переворачивая их лопаткой.
Завтрак для дальнобойщиков: яичница с салом, жареные сосиски, каша (вчерашняя, разогретая), чай внакладку. Обед: борщ из кастрюли, которая помнила ещё Хрущева и Ельцина, котлеты из фарша сомнительного происхождения, компот из сухофруктов. Ужин: остатки обеда.
Агния мыла кастрюли, драила плиту, с которой слезала копоть слоями — пришлось отскребать металлической щёткой. Зойка работала официанткой, носила подносы, улыбалась дальнобойщикам и получала чаевые (редко, но бывало).
— Зой, ты бы не улыбалась так много, — сказала Агния однажды, когда они вместе мыли полы после смены. — А то они подумают, что ты с ними заигрываешь.
— А я и заигрываю, — усмехнулась Зойка. — Чайник же денег стоит. С улыбкой и чайник дадут.
— Плохо кончишь, — покачала головой Агния.
— А ты хорошо кончишь? С балахоном своим?
Агния промолчала.
Через месяц они поняли: «Лира» — это тупик. Платят мало, начальник (тот самый браток с цепью) постоянно задерживает зарплату, дядя Миша иногда приходит пьяный и роняет посуду. А главное — никакой перспективы.
— Надо валить, — сказала Зойка, когда они получили очередную тысячу вместо трёх обещанных.
— Куда? — спросила Агния.
— А вот куда.
Она ткнула пальцем в вывеску, которую они видели каждый день, проходя мимо: «Империал» — ресторан высокой кухни.
— Там же дорого, нас не возьмут, — засомневалась Агния.
— А мы и не будем проситься. Мы просто зайдём. Как клиенты. Ну, почти.
---
Случайность — двигатель жизни. Как реклама.
Это случилось в субботу. Девчонки получили первую нормальную зарплату (наконец-то, после угроз дяде Мише и его братку). Решили прикупить нужного для хозяйства: новую занавеску в ванную (вместо той, с плесенью), дешёвый коврик к дивану , пару ложек (старые погнулись), небольшую сковородку . Шли по улице, оживлённо обсуждая, что ещё купить.
— Агния, смотри, скидка на стиральный порошок!
— Зойка, у нас стиральной машины нет, мы руками стираем. Какой порошок? Мыла хватит.
В этот момент дверь ресторана «Империал» распахнулась, и оттуда вылетел мужчина. Буквально вылетел — с размаху, чуть не сбив их с ног. Он был в белом фартуке (поварском), красный, взмыленный, орал на ходу:
— Да пошли вы все! Воровать? Я ворую?! Да вы сами… Я на вас в суд подам!
Следом выскочил здоровенный охранник и заломил ему руки. Завязалась потасовка. Мужчина вырывался, кричал, что его оклеветали, что он украл всего лишь две бутылки коньяка, а они из него делают уголовника.
— Короче, — подвела итог Зойка, когда дверь за ними закрылась. — Тут нужны работники. Пошли.
— Зой, ты с ума сошла! Мы только что видели, как увольняют человека!
— Ага, значит, место свободно. Идеальный момент.
Они вошли.
Ресторан «Империал» внутри оказался совсем другим миром. Белые скатерти, хрустальные люстры, мягкие диваны, запах дорогих духов и свежей выпечки. Администратор — мужчина средних лет, в строгом костюме, с лицом, напоминающим братка из девяностых (но уже причёсанного и легального), — окинул их холодным взглядом.
— Девушки, вы ошиблись дверью. Обслуживание персонала с чёрного хода.
— Нам нужна работа, — выпалила Агния, чувствуя, как её балахон становится ещё более мешковатым на фоне этой роскоши. — Мы повара. Ну, одна повар (показала на себя), вторая официантка (кивнула на Зойку). У меня красный диплом. А она язык знает — немецкий, немного английский.( Зойка знала языки на уровне здрасьте- прощай. Ну и еще немного. )
— Немецкий? — бровь администратора приподнялась. — В ресторане немецкие гости бывают.
— Вот видите, — влезла Зойка. — Мы полезные.
Администратор почесал свой гладкий подбородок, посмотрел на них, потом на дверь, откуда только что вылетел повар-ворюга, и вздохнул.
— Посудомойки нужны. И уборщицы. На полставки. Ещё — помощник повара и официантка на подмену. Попробуем? Испытательный срок — две недели.
— Согласны! — хором сказали девушки.
На следующий день они уже стояли у порога «Империала» в семь утра. Чистые, выглаженные (насколько это возможно с утюгом, который грелся на плите), и полные решимости.
— Зой, мы справимся, — сказала Агния, поправляя свой балахон. — Ты только не пялься на богатых гостей.
— А они пусть на тебя не пялятся, — огрызнулась Зойка. — Хотя кто на балахон пялиться будет.
Ресторанная кухня «Империала» была как другой мир. Огромные стальные столы, профессиональные плиты, холодильники, в которых лежали продукты с названиями, которые Агния раньше только в книжках видела: пармезан, трюфельное масло, артишоки. Шеф-повар, дядька с бородой и австрийским ножом за поясом, окинул её взглядом.
— Новенькая? Помощник? Овощи умеешь чистить?
— Умею, — сказала Агния и за три минуты нарезала морковь такой соломкой, что шеф присвистнул.
— Ладно. Оставляем. Будешь заготовки делать. А посуду пока тоже мой — руки не отвалятся.
Зойку поставили в зал разносить напитки и убирать грязные тарелки. Первый день они вышли оттуда ватные, с гудящими ногами и мокрыми от пота футболками (под балахонами). Но счастливые. Еще и с продуктами в пакете. Шеф - повар отдал им просрочку. Утром уже срок выходил. Агния собрала нетронутую выпечку с тарелок , фрукты, овощи и нарезку. Жизнь налаживалась. Точно! На продуктак много можно сэкономить!
— Агния, ты представляешь? — шептала Зойка по дороге домой. — Там такие люди ходят! Такие! Одна женщина была в шубе из норки, а у неё собачка в сумочке.
— А я лобстера увидела, — мечтательно сказала Агния. — Живого. В аквариуме. Я думала, они только в кино бывают.
— Ты лобстера , я шубу. Мы в высшем обществе, подруга!
Они засмеялись, и впервые за долгое время смех был не истеричным, а настоящим, с надеждой.
Там же, в «Империале», они впервые увидели настоящих авторитетов. Не таких, как дядя Миша с перегаром, а серьёзных, при деньгах, с охраной и с лицами, на которых читалось: «Я пережил девяностые, я всё видел, и меня не удивить».
Одного из них Агния заметила через неделю. Он сидел в отдельном кабинете, заказал стейк и красное вино. Огромный, плечистый, с короткой стрижкой и тяжёлым взглядом. Одет просто: чёрная водолазка, брюки. Но что-то в нём было такое, от чего хотелось прижаться к стенке и не дышать.
— Кто это? — спросила Агния у повара.
— А, Ветров. Платон Сергеич. Авторитет. Недавно из тюрьмы вышел. Шестерых положил — оправдали. У него серьезный бизнес, денег столько...на свалке мусора меньше, всё пучком. Ты его не трогай, он опасный. Даже не смотри в его сторону.
Агния и не собиралась трогать. Она вообще не собиралась трогать никого. Она хотела работать, копить деньги, вытащить братьев и забыть, как пахнет дешёвый маргарин на чёрном хлебе.
Но судьба, как известно, любит шутить. Особенно над теми, кто прячет свою шикарную грудь под серый балахон.
-------------
Если вам нравится моё творчество и вы хотите отблагодарить , можете сделать это с помощью донатов. Спасибо всем за дочитывания , лайки и комментарии.❤️