Ветер на свободе.
Кабинет начальника колонии строгого режима ИК-7 пахнет дешёвым табаком, хлоркой и потом. Полковник Хомяков сидел за столом, заваленным бумагами, и вытирал платком лысину, которая блестела при тусклом свете люминесцентной лампы. Он полностью соответствовал своей фамилии: небольшого роста, щеки обвислые, как у хомяка, лицо красное, вечно влажное, будто его только что вынули из бани. Мундир сидел на нём мешковато.
— Ветер! Я рад! Поздравляю! Вот честно! — Хомяков говорил с подчёркнутой теплотой, но глаза его бегали. — Хотя… с тобой мне было спокойно. Порядок. Ты это… не забывай.
Напротив него, развалившись на стуле, сидел мужчина, от которого веяло холодной силой. Платон Сергеевич Ветров, он же «Ветер». Тридцать пять лет. Высокий, можно сказать огромный , под два метра. Мускулы под казённой робой перекатывались при каждом движении, даже когда он просто дышал. Открытые части рук покрывали цветные татуировки, иероглифы. Но не криминальная романтика — скорее память о местах, где он бывал, о людях, которых терял. О жизни.
Ветров смотрел на начальника безразлично, почти не мигая. Тяжёлый, взгляд хищника, который точно знает, что он — хозяин положения. И Хомяков это чувствовал.
— Тебя? Не забуду, — голос Ветра низкий, хрипловатый, как будто наждаком по стеклу. — Тут у меня ж… Глыба и Гений остаются. Ты… ну ты понял? Да?
Он даже не спрашивал. Он утверждал. Хомяков закивал, часто-часто, как китайский болванчик.
— Всё понял, знаю! — вытер платком вспотевший лоб полковник. — Глыба, думаю, скоро тоже откинется по УДО. Представление отправили. А вот с Гением… и что его понесло в эту паутину? Ну потрошил бы банки. Нет! Ему секреты подавай. Жили мы без этих компьютеров как-то, а сейчас...
— Решим, — коротко бросил Ветер. — Это не он. Слишком умный. Такие следы не оставляют, если что. А тут… — он сделал паузу, и Хомяков понял, что лучше не перебивать. — Короче… ты меня услышал?
Ветров встал — медленно, как пробуждающийся зверь. Поднялся во весь свой огромный рост, и кабинет сразу стал тесным. Он взял со стола папку с документами — освобождение, компенсация, всё чин по чину. Его оправдали.
— Да! Да! Услышал! — вскочил со стула Хомяков, едва не опрокинув стакан с водой. — Ты это… Платон Сергеич… заезжай, если что. Чай попьём.
Ветер усмехнулся — холодно, безрадостно. И вышел.
Коридор колонии тянулся бесконечно. Металлические решётки, запах казённого мыла и страха. Охранники, встречавшиеся на пути, почтительно прижимались к стенам. Проходя мимо одного поста, Ветров бросил коротко:
— Глыбе и Гению — привет. Скажи, я на связи.
Молодой сержант вытянулся, хотя форма сидела на нём как на пугале. Платон не обернулся.
---
Через час Ветров вышел за ворота. Солнце светило в глаза, но он не щурился. Осенний ветер трепал короткие волосы. Охранник на вышке проводил его взглядом . Таким взглядом, каким смотрят на человека, который переступил черту, а они остались по ту сторону. Ворота с шумом закрылись за спиной, лязгнул засов.
Платон глубоко вдохнул. Воздух свободы пах бензином, прелыми листьями и чем-то сладким — может быть, пирожками из ларька. Три года… три года в этом каменном мешке, за колючей проволокой, под наблюдением вышек и видеокамер. И за что? За тех ублюдков, что сломали жизнь его семье? За тех, кто ... шестеро против одного?
Он помнил тот день поминутно. Февраль, снег, чёрная «Волга» без номеров. Удары ножами, его ответные — руками, ногами , вилами. Когда приехала милиция, трое уже были готовы, трое корчились. Следствие длилось полтора года. Потом суд . Его признали виновным. Потом аппеляция , оправдательный приговор .
Три года. Он не жаловался. Там, внутри, он понял главное: закон — это дубина. Им можно бить, им можно защищаться. Главное — кто дубину держит.
- Но об этом подумаю завтра, — сказал он себе. — Сейчас — жить.
Возле ворот стояла толпа. Черные тонированные джипы , несколько «Мерседесов», «БМВ», даже старый «Гелендваген», который он любил. Братва , человек двадцать, в кожаных куртках, дорогих пиджаках, с золотыми цепями и печатками. Те, кто ждал, кто верил, кто не предал.
— Ветер! Ветер! — неслось со всех сторон.
Первым подскочил Колян — его водитель и телохранитель, здоровенный детина с простым лицом и тяжёлыми кулаками. Схватил в охапку, чуть рёбра не сломал.
— Платон Сергеич! Живой! Я знал, знал!
— Отпусти, задушишь, — усмехнулся Ветров, но в голосе было тепло.
Потом пошли рукопожатия, похлопывания по мощным спинам, короткие фразы: «С возвращением», «Мы тут порядок держали», «Бык всё разрулил». Ветров кивал, не улыбаясь, но глаза его потеплели. Это были свои. Те, кто не сдал, не продал, не сбежал.
В толпе он заметил адвоката , Сергея Борисовича, пожилого интеллигента в очках и дорогом пальто, который выделялся на фоне братвы как белая ворона. Подошёл к нему.
— Спасибо. Я что-то должен?
— Нет, Платон Сергеевич, всё потом, — адвокат поправил очки. — Отдыхайте пару дней. В понедельник жду в офисе. Документы подпишем. Компенсацию перевели, бизнес в полном порядке.
— Добро.
Адвокат уехал на своём чёрном «Мерседесе» с охраной. Ветров проводил его взглядом. Этот человек вытащил его из такой ямы, что до сих пор не верилось. Он лучший. Дорогой, но лучший!
— Ветер! Брат! — к нему подошёл Бык, его правая рука, коренастый, с лицом, изрезанным шрамами. — Всё готово! Сауна. Девочки. Ресторан. Отметим, как положено.
— Спасибо, — Ветров положил руку ему на плечо. — Но можно я к себе? Надо переодеться, смыть эту вонь. А вечером…
— Добро! — Бык кивнул. — Ждём тебя в «Империале». В восемь. Стол заказан. О делах потом. Там все в ажуре.
- Знаю, брат! Спасибо!
Платон посмотрел на стоянку. Его верный конь , чёрный «Тойота Ленд Крузер», напичканный всем, что только можно, сверкал на осеннем солнце. Он купил его за год до того злополучного нападения. Как же он соскучился! По запаху кожи, по рёву мотора, по чувству, когда педаль в пол , и мир сжимается до дороги.
Попрощавшись и поблагодарив всех встретивших его, он закинул спортивную сумку в багажник и рванул к своей квартире.
---
Скорость… она всегда успокаивала. Его джип словно почувствовал хозяина, летел стрелой по пустому шоссе. На спидометре сто пятьдесят, но ему казалось, что он еле ползёт. За окном мелькали столбы, деревья, рекламные щиты.
Город изменился за три года. Вывески стали другие — ярче, наглее. Появились баннеры с сотовой связью «Билайн» и «МТС», которые тогда только начинали захватывать рынок. Реклама джинсов, жевательной резинки, кредитов. Люди одевались иначе: девушки в облегающих джинсах с низкой посадкой, парни в широких штанах «труба» и бейсболках набекрень.
Ветров помнил и другой город — девяностые, когда по улицам ездили на чёрных «Волгах» с тонировкой, " девятки ",когда стреляли каждый день, когда бизнес решался не в кабинетах, а в подворотнях. Теперь всё стало чинно-благородно. Но душок остался. Он чувствовал его затылком.
Его всегда спасала чуйка. Подвела только раз. Вернее...он опоздал тогда.
Он подъехал к дому — высотка в центре, с охраной и подземным паркингом. Лифт поднял его на девятый этаж. Дверь в квартиру открыл своим ключом. Внутри было чисто , ребята постарались.
---
Квартира. Его берлога, куда заходили только избранные. Это его крепость. Здесь он отдыхал от суеты, от дел, от того дерьма, которое называли «криминальные разборки». Квартира холостяка — всё аскетично, по минимуму. Только необходимое.
Платон прошёлся по комнатам. Они казались огромными после камеры, где на троих было десять квадратных метров. Здесь же — гостиная с огромными окнами, спальня, кабинет, две гостевые спальни, кухня, совмещённая со столовой . Он купил эту квартиру за год до того злополучного нападения. Напичкал всевозможной техникой: огромный телевизор , музыкальный центр, даже экран с проектором для домашнего кинотеатра. Ветер любил смотреть старые фильмы — чёрно-белые, где всё было просто и понятно: есть добро, есть зло, и добро побеждает.
Пахло чистотой и свежестью. На кухонном столе стояла ваза с фруктами, холодильник был забит продуктами. Бык позаботился. В спальне — большая кровать с бельём, которое приятно пахло кондиционером. Шкаф. Вещи аккуратно разложены, костюмы висят на плечиках, обувь стоит ровными рядами.
Первое, что он сделал, встал под тугие струи душа. Он менял температуру с ледяной на горячую и кайфовал от этого. Вода смывала не только пыль и пот, но и память о казённом мыле, о холодной воде из ржавых труб, о том, как он мылся в общей душевой, чувствуя спиной чужие взгляды.
Он даже одеваться не стал. Просто вытерся большим махровым полотенцем и сварил кофе. Настоящий, молотый, в турке. Запах кофе наполнил кухню, и это было лучше любых духов. Стоял у окна, смотрел во двор, где дети играли в футбол, а бабушки сидели на лавочках и судачили.
Три года он не видел этого. Три года он смотрел на колючую проволоку и бетонные стены.
Потом взял мобильник , старенький, но верный «Эрикссон», который сохранил для него Колян, и набрал номер. Тот, который знал наизусть. Гений. Он был уверен, что даже в его отсутствие Хомяков не рискнёт забрать эту связь с внешним миром. У Гения и Глыбы были свои методы убеждения.
— Ветер, как там… на воле? — ответил голос после первого гудка. Спокойный, чуть насмешливый.
— Ещё не понял, — честно сказал Платон. — Только из душа. Вы как? Хомяк не зверствует?
— Нет. Никто не появлялся. Глыба передаёт привет. Говорит, ты должен ему ящик коньяка.
— Пусть откинется сначала, — усмехнулся Ветров. — Добро. Я на связи.
Он положил трубку. В голове уже роились мысли: что делать с Гением, как вытащить Глыбу, кто подставил их обоих. Но не сейчас. Сейчас — отдых.
---
В восемь вечера Ветров подъехал к ресторану «Империал». Чёрный джип остановился у входа, швейцар в ливрее распахнул дверь. Внутри играла приглушённая музыка, пахло дорогими духами и свежей выпечкой.
Братва уже была в сборе — человек пятнадцать самых близких. Отдельный кабинет, длинный стол, заставленный закусками, икра, осетрина, вод.ка, конь.як. Сегодня ресторан закрыт на спецобслуживание . Ветер откинулся. Бык поднял тост:
— За Ветра! За то, что вернулся!
— За Ветра! — грянули все.
Платон пил мало , бокал конь.яка за вечер. Смотрел на своих людей, слушал их разговоры, кивал. Кто-то рассказывал о новых сделках, кто-то жаловался на конкурентов, кто-то травил байки из девяностых.
— Помнишь, Ветер, как мы того… из «Российского кредита» вытряхивали? — хохотал Бык.
— Не помню, — сухо ответил Платон. — Забудь. И ты забудь. Мы теперь работаем честно. Все!
Он не любил вспоминать. Что было , то было. Сейчас он легальный бизнесмен. Сеть АЗС. Но главное - чермет. Металл. Бык за три года утроил состояние. Ветров был богат. Очень. Только… не всё можно купить за деньги. Он это знал всегда.
Отец, Сергей Ветров, погиб в девяносто пятом. Взрыв на автозаправке. Официально — несчастный случай. Неофициально… Платон так и не нашёл виновных. Мать, Валентина Павловна, осталась одна, вязала носки, шарфы, свитера , держала поросят, кур, огород. Растила двоих детей . Сестра Светлана...Светик семицветик... Его боль.
Он дал им всё . А они… они просто хотели, чтобы он был рядом. А он не мог. Сначала дела, потом разборки, потом ... А теперь — свобода, но внутри пустота. Боль и вина разъедали душу как кислота.
Платон отодвинул бокал. Встал, подошёл к окну. Вниз, в кухню ресторана, вёл отдельный проход. Он машинально глянул в зеркальное стекло и увидел отражение. В коридоре кто-то мыл пол. Маленькая фигурка в огромном сером балахоне, рыжие волосы выбиваются из-под капюшона.
— Кто это? — спросил он у Быка, кивнув в сторону двери.
— А, посудомойка новая. С подругой приехали из деревни. Работают недавно.
Ветров смотрел на неё несколько секунд. Она повернулась, и он увидел веснушчатое лицо, курносый нос, огромные глаза. И под балахоном… Он не мог ошибиться. Даже сквозь мешковатую ткань угадывалась фигура. Несоразмерная, вызывающая. И почему-то это его зацепило.
— Узнай всё, — коротко бросил он Быку. — Адрес, привычки, есть ли кто.
Бык удивился, но перечить не стал.
Ветров вернулся к столу, поднял бокал. Братва снова зашумела. Но он уже был не здесь. Он думал о девушке в балахоне, которая мыла полы, не подозревая, что её только что заметил волк.
А волк, как известно, не отпускает добычу. Особенно если добыча сама не знает, что она — добыча.
-----------
Если вам нравится моё творчество и вы хотите отблагодарить , можете сделать это с помощью донатов. Спасибо всем за дочитывания , лайки и комментарии.❤️