Погода выдалась прохладной, и Настя накинула лёгкий плащ. Остальные гости ещё не подошли, у неё оставалось немного времени поболтать с подругой и осыпать её комплиментами.
— Спасибо, а ты пока распечатывай, — улыбнулась Ксюша.
Настя вся горела предвкушением. Ей не терпелось увидеть выражение радости на лице именинницы: та давно мечтала именно об этой сумке. Анастасия повесила плащ на вешалку у входа в кафе и прошла в зал. Ксюша уже разорвала упаковочную бумагу и с удовольствием вертела в руках новую сумочку.
— Ух ты, вот это ты меня порадовала! — воскликнула она.
Но, подняв глаза от подарка, резко переменилась в лице, вытаращила глаза, побледнела и даже чуть пошатнулась.
— Ксюш, что случилось? Тебе воды? — насторожилась Настя.
За почти десять лет работы бок о бок она никогда не видела подругу в таком состоянии.
Вместо ответа Ксения ткнула пальцем в брошь на Настином плаще и сорвалась на крик:
— Ты ещё смеешь носить краденое? Я и представить не могла, что ты меня настолько ненавидишь! И это в мой юбилей. Прекрасное же тридцатипятилетие ты мне устроила!
Настя молча отстегнула злополучное украшение и протянула его подруге:
— Посмотри внимательно. Ты точно уверена? — она до последнего верила, что произошла ошибка. Муж не стал бы покупать что-то сомнительное.
— Ещё бы я не была уверена, — зло отрезала Ксюша. — Здесь выгравированы инициалы моей бабушки. Это её брошь, дед подарил на помолвку. Фамильная вещь! Ещё смеешь спрашивать, совесть совсем потеряла!
— Послушай, ну возьми её, — тихо проговорила Настя. — Она мне не особо и нужна. Муж сказал, что купил брошь в антикварном. Если бы я знала, что она твоя, сразу бы отдала.
Щёки Ксюши пылали гневом, настроение было окончательно испорчено. Она потребовала немедленно позвонить Юре по громкой связи, прямо при ней.
Это стало ударом под дых. Получалось, что подруга фактически записала Настю в воровки и не верила ни одному её слову.
— Настя, погоди, не плачь, дай трубку подруге, я сам всё объясню, — попросил Юрий, едва услышав по голосу жены, что та на грани истерики.
Он понадеялся на свой старый дар успокаивать самых нервных женщин. Но Ксюша не унималась и продолжала истерить в трубку:
— Вот завтра же встретимся лично. Посмотрю тебе в глаза, тогда только и поверю.
Деваться было некуда, Юра согласился на встречу.
А Настя ушла с дня рождения, так и не попробовав даже праздничного торта. Какой уж тут праздник после такого скандала.
— Да не обращай ты внимания, — пытался успокоить её Юрий дома. — У тебя завтра выходной, отдохни. А я с твоей подругой поговорю сам.
Он обнял жену. Настя ещё долго всхлипывала, перебрасываясь обрывочными фразами: как же так, как можно?
— Даже если это и правда её брошь, как можно принять лучшую подругу за воровку? — говорила она. — И ещё требовать очной ставки с мужем?
— Да просто у неё что-то в личной жизни не складывается, вот и нервишки шалят, — усмехнулся Юрий.
— А ты — солидная жена бизнесмена, должна быть спокойной и счастливой. Ну же, улыбнись.
Он поцеловал её в нос, потом в губы, и всё постепенно перешло в нечто большее. В итоге через час Настя уже почти забыла о неприятном эпизоде и решила, что ни в чём не виновата. Ксюша остынет, всё взвесит и извинится, а пока подруга на взводе — объяснения бессмысленны.
Ксения же, в отличие от неё, нисколько не нервничала и даже ухмылялась. Скандал она разыграла нарочно. Серебряная брошь с клевером действительно принадлежала её бабушке, но потеряла её сама Ксюша — неделю назад, в парке.
Скорее всего, всё произошло именно так, как сказала Настя: кто-то нашёл украшение и сдал в антиквариат. Никакого реального повода для ссоры не было. Настя не могла знать, что это фамильная вещь: Ксении брошь не особо нравилась, она надевала её только при встречах с матерью, а Настя и в глаза раньше этого украшения не видела.
На самом деле Ксению интересовал исключительно Юра. Когда-то именно она первой обратила на него внимание. Но тогда у него не было приличного дохода, а теперь Юрий превратился в завидного жениха. Ксения решила отбить его у подруги: Настя, по её мнению, слишком хорошо устроилась, жила «как сыр в масле», но врала, что никаких особых денег в семье нет.
Ксюша ей не верила: она видела, как за последние три года Юра сменил машину и сделал ремонт, явно не на последние.
— Так где ты взял эту брошку? — начала она разговор строго, когда они встретились. Ей хотелось задать тон, чтобы он не расслаблялся и сразу проникся «уважением».
Юрий стоял перед ней вальяжно, с привычной нагловатой ухмылкой, будто она какая-то глупая истеричка, дергающая его из-за пустяков.
— Я же объяснил, — нахмурился он. — Да что ты в самом деле из-за ерунды? Настя и так расстроилась.
— Да плевать мне на неё, мне нужен ты! — перебила его Ксения.
Она резко притянула его к себе и впилась губами в его рот. Юре даже показалось, что он задыхается от её яростного напора. Ощущения, в принципе, были приятными, но не давал покоя факт: перед ним всё-таки подруга жены.
— Э-э… ты чего? — вырвался он из жарких объятий.
— А то, — нагло произнесла Ксюша. — Мне нужно немного ласки. Если хочешь, чтобы я закрыла глаза на эту историю с брошью, придётся мне её подарить.
— Смеёшься, что ли? — фыркнул Юрий. — Иначе что? В полицию пойдёшь? Это всего лишь брошь, не какая-нибудь древняя реликвия.
— В полицию не пойду, — усмехнулась она. — Но буду изводить Настю. Тебе же проще встретиться со мной. Это всего лишь несколько свиданий, ну что тебе стоит?
От дерзкого тона Ксюша плавно перешла к мягкому, почти ласковому, и это задело Юрина самолюбие. Ему нравилось, когда женщины вот так его добиваются.
— Дело не хитрое, — задумчиво проговорил он. — Только при двух условиях: жена ничего не узнаёт и ты не была влюблена в меня все эти годы. Я помню, как ты ко мне клеилась на нашей свадьбе. Сумасшедшие, приставучие — не мой формат.
«Клюнул, — обрадовалась Ксения. — Ладно, сделаю вид, что это просто прихоть».
Она уверила Юрия, что ничего серьёзного не имеет в виду, что он ей просто немного симпатичен, а постоянного партнёра на горизонте пока нет. В итоге Юра дал себя уговорить.
Чтобы окончательно успокоить Настю, он признался ей, что на самом деле купил брошь у какого-то бродяги, недавно вышедшего из тюрьмы:
— Вещь красивая, я сразу о тебе подумал. Да и жалко его было, такой несчастный… Я же не знал, что брошь ворованная, да и сейчас не уверен, что это так. Может, твоя Ксюша всё придумала? В конце концов, ты уже отдала ей украшение, конфликт исчерпан.
— Никогда больше не покупай мне подарки у бродяг, — зло сказала Настя. — Если хочешь кому-то помочь, просто дай денег.
Она ещё немного сердилась на супруга, но сильнее всего её поразило не адекватное поведение подруги. Ксюша не имела права подозревать её в воровстве. Настя продолжала с ней общаться, но осадок оставался.
Прошло два месяца. Их отношения с подругой не просто разладились — они фактически сошли на нет. Ксюша вела себя странно: отпускала колкие шуточки про частые командировки Юры, говорила, что богатые мужчины любят разнообразие, словно это её лично касалось.
— Ксюш, ты вообще о чём? — наконец не выдержала Настя и жёстче обычного осадила её. — Если по каким-то причинам наша дружба закончилась, так и скажи. Знаешь, это я должна на тебя обижаться.
— И за что же? — с любопытством вскинула брови Ксения.
Она уже успела намекнуть Юре, что будет его ждать, если он уйдёт от жены. Ей даже показалось, что он колеблется. Неужели он всё-таки решился и Настя об этом знает?
— Из-за броши, конечно, — резко ответила Настя. — Ты выставила меня воровкой, будто сама не помнишь.
— Ой, да эту историю я тебе давно простила, — высокомерно бросила Ксения и недобро хихикнула, будто говорила с невменяемой.
— Знаешь, это уже слишком, — Настя тяжело вздохнула. — Я не собираюсь терпеть твои странности. Давай общаться только по работе.
— Да и пожалуйста, — пожала плечами Ксюша.
К удивлению Насти, подруга ничуть не расстроилась, словно и не было долгих лет доверия, разговоров по душам и общих планов.
В это самое время, пока Ксюша была уверена, что вскоре уведёт Юрия, он вовсе не собирался делать выбор в её пользу. Два месяца назад Ира ушла от своего жениха.
— Не могу жить фальшивой жизнью, — сказала она тогда Юре и призналась ему в любви. — Играла в роковую женщину, а в итоге по-настоящему полюбила.
Юрий всё собирался с ней расстаться, но не успел: Ира забеременела и теперь мучила его вопросами, что делать. От ребёнка она отказываться не собиралась:
— Буду рожать в любом случае, — твёрдо заявила она.
Юре же не хотелось расставаться с Ксюшей. Она оказалась весьма страстной, да и новизна ситуации будоражила: всё-таки роман с подругой жены. Бросать её не хотелось, хотя изначально договорились всего о нескольких «благотворительных» свиданиях в рамках поддержки одинокой женщины.
Конкуренция между Ксенией и Ириной мало его волновала. Он сразу сказал бывшей любовнице: если будет рожать — это её решение и её проблема. Взаимная неприязнь двух его женщин даже придавала происходящему пикантности.
Хуже было то, что Настя начала подозревать у мужа какой-то роман. На эту мысль её подталкивала сама Ксюша; хорошо ещё, что у той не хватило ума рассказать о своей связи с Юрием.
Юра до сих пор не решил, хочет ли разводиться: неожиданностей и скандалов он терпеть не мог. В его представлении «настоящий» мужчина должен всё тщательно взвесить и уже потом выбирать, а он ещё не определился.
— Представляешь, меня на работе обвинили в махинациях, — как-то вечером в голос рыдала Настя.
— Будто я закупаю продукты по завышенной цене и кладу разницу в карман. И это после стольких лет безупречной работы. Все норовят записать меня в воровки.
Ещё через пару недель её действительно уволили. Настя не понимала, кто её подставил и как с этим жить дальше.
— Да всякое бывает, Настён, — торопливо утешал её Юрий. — Ничего, найдёшь другую работу, не по статье же уволили.
Не в его интересах было, чтобы жена сидела дома без дела, поэтому он не предложил ей просто отдохнуть. Но город был маленький, слухи разлетелись быстро.
— Представь, так и сказали: мол, вы занимались сметой, кто ещё мог завысить цену? — продолжала она рыдать у него на плече.
Юра гладил её по спине и думал о том, что сказка закончилась. Его женщины «сломались» и становились источником одних проблем. Ира требовала жениться, будто он просил её бросить жениха-рогоносца. Ксюша всё настойчивее пыталась стать единственной. В довершение ко всему Настя, судя по всему, ещё и собиралась какое-то время сидеть дома и плакать.
С этим нужно было что-то делать.
— Слушай, мне надо спокойно обо всём подумать, — сказал он однажды. — Уеду на пару дней.
На этот раз Юрий действительно собирался уехать один, без любовниц: голова уже трещала. Надо было разобраться, чего он хочет на самом деле, а может, и вовсе бросить всех троих. Эта мысль казалась всё более привлекательной.
— Ты как всегда убегаешь от проблем, — всхлипнула Настя. — Может, просто съездим на обследование? Я так хочу ребёнка…
«А я — нет», — едва не сорвался Юра.
Но вслух он ничего не сказал, только промолчал и с сожалением подумал, почему женщины не могут просто дарить радость и оставаться улыбчивыми и прекрасными.
На следующее утро Анастасия снова собрала ему контейнеры с едой:
— Извини, что думала только о себе. Поешь домашнего. Я тебя очень люблю. Всё наладится, а я буду тебя ждать.
Юрий кивнул, хотя всё меньше верил в то, что останется с женой. Если уж выбирать из трёх зол, сейчас он, пожалуй, остановился бы на Ксюше: она дарила больше приятных эмоций и меньше всех его «мучила».
После отъезда мужа у Насти разболелась голова. Она выпила таблетку и прилегла на диван, пытаясь хоть немного забыться. Сон был прерывистым, но хотя бы отвлекал от мыслей.
Вдруг зазвонил телефон. Она никогда его не отключала — хотела всегда оставаться на связи с мужем, так ей казалось, что они по-прежнему единое целое. На экране высветился незнакомый номер. Настя удивилась, но ответила.
— Вы Анастасия, жена Юрия? — раздался низкий грудной женский голос с лёгкой хрипотцой.
— Да… С ним что-то случилось? — мгновенно напряглась Настя.
Перед глазами промелькнули самые страшные картины: авария, больница, реанимация. Голос звучал слишком официально.
— Ну… как сказать, — вздохнула незнакомка. — Я беременна от Юры, а он хочет, чтобы я избавилась от ребёнка. Вот я и решила вам позвонить.
— Я вам не верю, — прошептала Настя.
Руки и ноги моментально стали ледяными, хотя в комнате было жарко. Она буквально ловила воздух ртом.
— Можете сами у него спросить, — спокойно ответила женщина. — Вообще-то сегодня он сказал, что бросает меня, если вам от этого легче. Хотите, пришлю фотографии? И ещё, я записала наш разговор.
Казалось, эта любовница вовсе не желала делать Насте больно, она будто вынужденно причиняла ей страдания.
После того как Анастасия изучила фотографии и прослушала запись, она перезвонила:
— А что вы от меня хотите? — спросила она, едва держась на ногах.
Перед этим Настя залпом выпила два стакана воды, надеясь хоть немножко унять дрожь. Сердце всё равно колотилось как бешеное.
— Не знаю, — после паузы произнесла Ирина. — Может быть, вы уговорите его хотя бы стать отцом для ребёнка, когда тот родится? Не моим любовником, просто приходящим папой. Очень тяжело, когда его нет. Меня вырастила одна мама.
Ира вдруг заплакала. Настя тоже.
Однако она совершенно не разделяла идею «приходящего папы»: её собственный отец только мучил семью редкими появлениями. Но это сейчас не имело значения.
Главное было в другом: всё кончилось.
У неё больше не было ни семьи, ни верности. Рядом оказался не муж, а жалкий предатель и лгун, а она любила его всем сердцем.
Настя не захотела продолжать разговор. Она бросила телефон на диван и вышла из квартиры, сама не замечая, как оказалась на мосту.
В груди стоял тяжёлый ком. Вода внизу казалась удивительно спокойной. Река текла столетиями и будет течь дальше. Она олицетворяла покой: шаг — и боли не будет.
«Но я же никогда о таком не думала, — мелькнула мысль. — Это просто истерика».
Будто внутри Насти появилось две части. Одна упорно твердила, что нужно всё закончить, чтобы перестало болеть. Другая уговаривала подождать, настаивала на здравом смысле. Но первая оказалась хитрее.
Она словно подговорила тело. И пока вторая не успела опомниться, ноги уже взобрались на перила, не спрашивая разрешения у Насти целиком.
— Эй, вы что делаете?! — какой-то высокий, бедно одетый блондин бросился к ней.
— С работы уволили, муж ушёл, — почти осипшим голосом произнесла она. — Всё. Они все считают меня воровкой.
Настя говорила, как в бреду.
— Да у вас просто истерика, — спокойно ответил мужчина. — Сейчас помогу.
Он осторожно сделал шаг ближе, протягивая руку, но это подействовало наоборот. Настя не приняла его помощь, отвернулась и сделала шаг в сторону воды, которая, как ей казалось, должна была избавить от боли.
Она не умела плавать. И в этот момент ей вдруг показалось, что это даже хорошо.
продолжение следует